The Virgin in the Garden

Желание обманывает всякий раз, но всякий раз поражает, как в первый.

Во гневе человек всегда отчасти комичен.

В своей воображаемой жизни Фредерика перебрасывалась тонкими шутками с духовно близкими собеседниками, а на деле не знала, как начать разговор с обычной стайкой девушек. Сейчас, как и в будущем, от отчаяния её спасало яростное честолюбие – вещь, может быть, некрасивая, но действенная. Они её не любят? Хорошо. Тогда она заставит их собой восхищаться! Это, в конце концов, вопрос воли.

В словесных языках при желании что угодно можно стянуть в совпадение или сплести в некий смысл.

— Ты весьма решительна в своём гневе.
— Знаю. Я сама себе поражаюсь.

— А мне нравится Дэниел.
— Мне, в общем, тоже. Дэниел вполне терпим – местами. Но с чего она взяла, что она его знает?
— Может, знание как таковое не так уж важно для любви?
— Хороша любовь.

Ещё кое-что о нём! Фредерика, как белка, жадно припрятала это новое знание.

Фредерику гипнотизировали печатные буквы. Чтение доставляло ей чувственное удовольствие, не важно, была ли то инструкция к очистителю унитаза, правила поведения при пожаре, очередной список или, как сейчас, названия книг.

Работа была бы легче, если бы люди друг друга не боялись. Запутались в условностях. Благотворительность унижает, первым не заговаривай, не будь обузой, не дай себе на шею сесть. У них нутро разъедает от одиночества, им жить нечем, а пойти такому же бедолаге руку протянуть – ни за что.

Впереди целая жизнь. Так говорила она себе, словно в некоем взрослом будущем другая трава и другие люди будут сбыточнее и надёжнее, как будто другие, невиданные цвета непременно затмят тающий уже зелёный и золотой.