Ключи к декабрю

Когда жизнь кончена, она словно яркий фильм, промелькнувший на экране, - все предрассудки, все страсти вспыхнули на миг перед глазами, и не успеешь крикнуть: "Вот был счастливый день, а вот несчастный, вот милое лицо, а вот ненавистное", как пленка уже сгорела дотла и экран погас 

Сколько он себя помнил, никогда в жизни ему не случалось сделать подлость. Он просто не смел. Должно быть, все, что было в нем подлого и низкого, копилось впрок для такого вот часа. "Подлец" - он загнал это слово в самый дальний угол сознания. Слёзы навернулись на глаза, покатились по щекам.

— Оставьте их в покое. Или же, если это уж так необходимо, учите их истории и естественным наукам, философии, юриспруденции, всему, что поможет им при столкновении с действительностью более широкого мира, о существовании которого они раньше даже не знали. Но не сбивайте их с толку ненавистью и страданиями, виной, грехом и карой. Кто знает, какой вред…
— Ваши слова оскорбительны, сэр! — воскликнул священник, вскочив с места.

Бывает же так — в душе заливаешься соловьем, а вслух петуха пускаешь.

Мы зовем добровольцев, а нам отвечают: "Обратитесь к кому-нибудь другому!" Или: "Нам некогда!" А знаешь, почему они так говорят?

- Нет. - Сим пожал плечами.

- Потому что каждый думает о себе.

Воспоминания и вожделения не одно и то же. У него лишь мечты о том, что он хотел бы сделать, у Леспера воспоминания о том, что исполнилось и свершилось.

Как жизнь к концу, так и спешишь покаяться.

Совсем нетрудно иметь друзей если разрешаеш людям над собой смеятца

Я видел сотни лиц, но не видел ни одной улыбки.

Раньше меня презирали за невежество и тупость, теперь ненавидят за ум и знания. Господи, да чего им нужно от меня?

Двадцать лет, с удивлением думал он, и все эти годы она знала, что в один прекрасный день я подымусь на холм и увижу ее, молодую и красивую, стоящую на солнце, и снова влюблюсь в нее.

— Мне это не кажется надежным, — возразила Лайт.    
— А что надежно в этом мире?

Те, кто там живет, считают себя лучше нас. Так всегда думает тот, кто сильнее.

Жизнь коротка. С какой стати тебе печалиться о тех, кто еще не родился! У тебя есть право на юность.

Почему мы не можем жить и умереть так, чтобы никто не знал, что наша жизнь идет не так, как надо?

Общество сплело петлю и набросило её на него, а он, с петлей на шее, называл это свободным волеизъявлением.

Он коснулся чуда – самого краешка – и отстранил его, заботливо стре все следы, ибо в его представление об этом доме никак не входили чудеса и не вмещалось никакое волшебство.

— Мне это не кажется надежным.
— А что надежно в этом мире?

Когда я попытался объяснить это, она остановила меня и рассмеялась. Подозреваю, что разговариваю с ней не на том уровне. Какую бы я ни затронул тему, я не могу найти с ней общего языка. Я вижу, что уже почти не могу общаться с людьми. Хорошо, что есть на свете книги, музыка и проблемы, о которых я могу думать.

Не хочу, чтобы мне напоминали о том хорошем, что я утратил!