Цитаты из книги Чосер

В период итальянских путешествий Чосера Петрарка жил в сотне миль от Флоренции – в Падуе, но слава о нем гремела по всей Италии.

Петрарка был блистательным мастером, гигантом, с легкостью поднявшим статус поэта до уровня вождей и королей. Достаточно сказать, что он был увенчан лавровым венком в римском сенате и удостоен звания маэстро в Неаполе и Венеции.

Невозможно отрицать, что произведения, написанные Чосером по возвращении из Италии, свидетельствуют о могучем влиянии, какое имел на него пример Данте. Первая же изданная им после Италии большая поэма “Храм Славы” является почти пародийным подражанием великому итальянцу.

Пребывание его [Чосера] во Флоренции еще больше укрепило в нем желание писать по-английски и сделать этот язык проводником и медиумом высокого искусства.

Семьдесят лет спустя, во время своего посещения Флоренции, Чосер уже мог питать надежду, что и английский способен возвыситься так же, как возвысился итальянский.

...он [Данте] создаёт высокоучёный трактат «De Vulgari Eloquentia», в котором защищает достоинство и выразительность родного языка. [Примеч.: трактат «О народном красноречии»]

Самым крупным итальянским поэтом XIV века, несомненно, являлся Данте. Его “Божественная комедия” была написана на родном ему итальянском языке, а свое эпическое полотно о Рае и Аде он облек в пламенные строки, немедленно выдвинувшие итальянский на первое место среди европейских языков.

Чосер пребывал в городе [во Флоренции], ставшем матерью и колыбелью новой итальянской поэзии, а три возлюбленных сына этого города оказали могучее и непреходящее влияние на его поэтический мир. Это были – по хронологии и по старшинству в поэтической иерархии – Данте, Петрарка и Боккаччо.

В насквозь театральном мире королевского двора каждый играл определенную роль, но ценилось мастерство игры.

Гений Чосера частично воплотился и в переводах; судя по всему, поэт находил огромную радость в чтении. Как отмечал он сам, половину пережитого он черпал из книг. Что могло быть естественнее для него, чем обдумывать прочитанное, а обдумав, неспешно воспроизводить это, переводя в ткань родного языка?

Юсташ Дешан, являвшийся одной из несомненных “моделей” для поэзии Чосера, несколько лет спустя послал ему “балладу”, в которой вознес хвалу молодому автору, назвав его “великим переводчиком”. Речь шла в основном о сделанном Чосером переводе “Романа о Розе”, французского аллегорического эпоса на тему любви.

Чосер усвоил стиль и приемы модного французского стиха и с легкостью перенес их в сферу английского языка и ритмов английской речи. Для молодого поэта это явилось важным достижением, что не осталось незамеченным.

Вся совокупность обстоятельств способствовала тому, чтоб именно Чосер стал не только самым искусным, но и самым ярким представителем духа времени среди стихотворцев той поры.

Англофранцузская смесь, бытовавшая еще с периода нормандского завоевания, доминировала у знати в качестве языка общении, однако при Ричарде II двор, впервые со времен англосаксов, заговорил в основном по-английски.

При жизни Чосера английский заменил собой французский в школах.

Время Чосера было периодом, когда статус родного языка повышался и английский распространялся все шире и увереннее.

Он [Чосер] обладал достаточной уверенностью в собственном мастерстве и достоинствах родного языка, чтобы взять в свой обиход англоговорящую музу. В этом смысле он стал провозвестником воскрешения английского языка в XIV веке.

Он [Чосер] стал создателем английской метрики. Но одно из достижений поэта по своему значению превосходит все прочие его технические усовершенствования. После первых штурмов французского куртуазного стиха для аудитории преимущественно придворной, он предпочел писать по-английски.

Как и Шекспир, Чосер питал свой гений, собирая и впитывая произведения других авторов, в этом смысле раннее его знакомство с английскими текстами было весьма знаменательно.

Вспомним, что “Декамерон” Боккаччо, возможно, оказавший влияние на сюжетное построение “Кентерберийских рассказов”, был рожден как собрание историй, призванных скрасить тревожное ожидание и унять беспокойство публики перед лицом грозившей им чумы.