Цитаты из книги Всё о Муми-троллях

Ничего так не люблю, как звезды. Перед сном я всегда смотрю на звезды и гадаю, кто там живет и как до них добраться. Небо кажется таким дружелюбным, когда в нем полно маленьких глазок.

Знаешь, какой ты? Ты гонишься за сильными ощущениями, а когда они на носу, пасуешь и прячешься в кусты.

Медленный переход осени к зиме – вовсе не плохая пора. Это пора, когда нужно собрать, привести в порядок и сложить все свои запасы, которые ты накопил за лето. А как прекрасно собирать все, что есть у тебя, и складывать поближе к себе, собрать свое тепло и свои мысли, зарыться в глубокую норку – уверенное и надежное укрытие; защищать его как нечто важное, дорогое, твое собственное. А после пусть мороз, бури и мрак приходят, когда им вздумается.

Но с другой стороны, почему обязательно всё должно быть так, как ты привык?

Как же мы отыщем солнце, если побоимся перейти через болото?

Придется идти наугад. По правде сказать, я никогда не верил компасам. Тем, кто чувствует правильный путь, они только мешают.

— Театр — это вам не гостиная и не пароходная пристань. На свете нет ничего важнее театра, потому что здесь зрителям показывают, какими они могли бы быть, какими они мечтают стать, хотя им не хватает на это мужества, и каковы они на самом деле.

“Всяк должен иногда остаться наедине с собой”

Филифьонка была безумно рада, что она не одинока, и поэтому несла всякую чушь, а потом даже опрокинула на скатерть чашку с чаем.

Ничего-то мы толком не знаем, и от этого мне спокойнее.

Зима! — думал Муми-тролль. — Ведь ее тоже можно полюбить!

Говори прямо, если хочешь чтоб тебя понимали.

Подумать только! Быть такой красивой и не получать никакой радости от своей красоты!

они вышли на узенькую дорожку и увидели путевой указатель, на котором значилось: «Танцплощадка — сюда! Лавка».

— О, танцы! Пойдем? — воскликнула фрекен Снорк, хлопая в ладоши. — Я так давно, так давно не танцевала!

— Нет у нас времени на танцы, когда гибнет Земля, — сказал Снорк.

— Ну немножечко! — умоляла фрекен Снорк. — Ведь Земля погибнет только через два дня!

Кто ест оладьи с вареньем, тот не может быть таким уж страшно опасным. С таким можно говорить.

У меня был родственник, который учил тригонометрию до тех пор, пока у него не обвисли усы, а когда он все выучил, явилась какая-то морра и съела его. Да, и после он лежал в морровом брюхе, такой умненький!

«...Верь мне: самое опасное — запереться в четырех стенах. — Правда?! — воскликнул Муми-тролль. — От этого в голову лезут разные мысли, — сказал Хемуль.»

Он успел понять, как важно повременить, когда чего-то сильно желаешь.

Он заполз под одеяло, уткнулся носом в подушку и подвинул живот на край кровати, где простыня была прохладная. Потом широко раскинулся, так что занял всю кровать, и ждал, когда к нему придет приятный сон. Но сон не приходил. Тогда он свернулся и стал совсем маленьким, но это тоже не помогло. Он попробовал стать хемулем, которого все любят, потом бедным хемулем, которого никто не любит. Но он по-прежнему оставался хемулем, который, как ни старался, ничего хорошего толком сделать не мог.