Алеф

По мнению некоторых, "Алеф" -- лучший из рассказов Борхеса. Что ж, вероятно, это и правда так. Вы будете смеяться, но, когда сумасшедший Карлос Архентино Данери описал в общих чертах свой Алеф, мне сразу пришёл на ум бесконечный ряд алефов Георга Кантора :)))
Так или иначе, в учебнике теории множеств эта история выглядит намного более захватывающй. Я хорошо помню своё ошеломление, когда мне впервые об этом рассказали.

Вообще-то я прочитал (сегодня и ранее) целую стаю рассказов Борхеса. Игры с бесконечностями -- его любимая тема.
Математических идей у Борхеса много, самые лучшие, как мне кажется, имеют отношение к бесконечным книгам ("Вавилонская библиотека", "Книга песка"). И всё же не побоюсь повторения: в учебниках математики есть рассказы и покруче. Жаль, мало кто доходит до них, абсолютное большинство людей ограничивается уровнем VIII класса средней школы.

Что же касается остального, оно, на мой взгляд, так себе. Очевидно, я просто не понимаю борхесовой философии.
В итоге вынужден согласиться со словами одного из героев его же рассказа "Конгресс":

Борхес меня неизменно пугает. Ты начинаешь читать любое его произведение и понимаешь, что перед тобой зеркало. Нет, огромный зеркальный лабиринт, отражающийся сам в себе бесконечное количество раз и между делом стирающий тебя из вселенной. Потому как, в бесконечности что угодно потеряется, что уж говорить о "маленьком" читателе. А у Борхеса везде бесконечность. О чем бы он не писал - всё равно получаются лабиринты, зеркала и бесконечности. Фракталы его сюжетов прекрасно отражаются в друг друге и любые пересечения сюжетов и перебегающие (или пробегающие мимо) из произведения в произведение персонажи (иногда впрочем называющие себя другими именами) и постоянные самоалюзии и тщательно прописанные ссылки - в таком зеркальном нагромождении смотрятся совершенно органично. Книги Борхеса как та самая бездна, в которую лучше долго не заглядывать, но как тут устоять, скажите мне, как?!

П. с. Как ни странно, из всего сборника меня больше всего, прямо до дрожи в пальцах, зацепил малюсенький "Дом Астерия" - никак не могу выкинуть его из головы.

Самая, говорят, знаменитая и главная книга Борхеса. Не знаю, чем она главнее "Сада расходящихся тропок", но вполне восхитительна: тут опять и привитие розы эрудиционных игрищ остросюжетному дичку, и окунание читателя головой в древние, экзотические и, наверное, отчасти Борхесом выдуманные культуры, и смерть, и слёзы, и любовь.
Всё это можно сравнить с любованием осколками стекла: вроде переливается так и сяк, красиво, а вроде и задумаешься о чём-то, а там как карта ляжет - весь процесс может вырасти в очень серьёзные размышления о той же смерти, об одиночестве и вообще "об жизни", а может остаться просто перебиранием стёклышек. Борхес, кажется, и против второго варианта ничего не имел. Последняя прямота, поиски истины и правдорубство как будто не его путь, если совсем коротко попытаться сказать: он просто показывает противоречивость высшей гармонии. Какая уж тут истина.

Борхеса невозможно читать, поскольку он или бесит, или усыпляет. Но его обязательно надо читать, поскольку дотронуться до его мира значит увидеть мир четырехмерным, увидеть одновременно все измерения и временную шкалу - все времена разом.
Борхеса невозможно любить, им можно только восхищаться - или пройти мимо, пожав плечами, мол, муть для книжников. Он не претендует на нашу любовь: зачем ему она, если у него точка, в которой умещается весь мир?!
Читая подряд рассказы сборника, возникает ощущение, будто читаешь одно и то же произведение, поданное чуть с другой стороны. Все герои выворачивают реальность, видят сны наяву, погибают наяву во сне - и ищут, ищут... Они все неспокойны, им мало того, что вокруг - надо следующее измерение, и еще: зацепиться ногтем за уголок отстающей грани - и проникнуть в изнанку реальности на секунду, что длится вечность.
Не все рассказы я поняла, а значит, смогла оценить. Отмечу повесть "Бессмертный" о вечном поиске вечности: бессмертности в страхе смерти, а вторую половину вечности - смерти в страхе бессмертия.
Очень грустным мне показался рассказ "Богословы" о поиске себя, а рассказ о Минотавре восхитил - настоящая поэма в прозе.

Бесконечный в своей рекурсии, параллельный в своей бесконечности, дуальный, мистичный, дигитальный и в тоже время ключевой и значимый — все это Борхес. И не знаю, стоит ли разделять его на книги, все страницы им написанные, а их "слишком много" все они сплетены в "Книгу песка": тут и "Алеф", как знак избранности, здесь и бесконечно плодящиеся "синие тигры", и все это "Коллекция" великой "Вавилонской библиотеки". Поэтому сядьте одновременно в кресло и на лавочку в Буэнос-Айросе и тут же в Женеве и почитайте эти книги с начала и с конца; и какая-то тайна обязательно приоткроется в этой Вселенной.

Оценка поставлена скорее не автору, а мне. Хотя по принципу диалектического единства. ее в равной степени можно отнести и к самому Хорхе Луисовичу) Чтобы браться за Борхеса, нужно иметь классическое дореволюционное образование или современный его аналог. Так же потребуется хорошее знание латиноамериканской истории. А раз уж пошла такая пьянка, нужно изучить и испанский язык и читать в оригинале) В противном случае вы прочтете что-то вроде "краткого изложения всей школьной программы в одной книге". Исходя из этих критериев возникает законный вопрос: "А зачем мне собственно Борхес, когда есть такое количество ГЕНИАЛЬНОЙ русской прозы?" Поэтому, познакомившись с этим писателем, я со спокойной душой иду мимо.
PS.
-- "Критикуешь - предлагай", скажет дотошный читатель.
-- "Легко!", отвечу я. Ранний Леонид Леонов, начиная с его первого рассказа "Бурыга" и далее в хронологическом порядке. Более дюжины рассказов неординарных и высокохудожественных, намного более понятных и близких нашему человеку и уж точно не менее талантливых.

Иронично. Я читал этот сборник много лет назад, и в памяти у меня остались не сами истории (кроме смутных образов из первого рассказа "Бессмертный"), а понимание, что мне он не понравился и точное знание того, почему он не понравился. Проблема Борхеса в том, что он человек высочайших знаний, богатого воображения, возможно, отменного литературного вкуса, но - посредственных художественных дарований. Его рассказы производят впечатление конвейера. Меняются декорации, времена, герои, но сам рассказчик выступает в роли актёра, который произносит любой текст "на одной ноте", поэтому рассказы о древнем римлянине и мексиканских бандитах кажутся однотипными. Такой тон хорошо подходит для абстрактных рассказов, вроде того, где Борхес представляет мир как гигантскую библиотеку (да ещё и сформированную особым образом, явно с намёком на какую-то древнюю модель, вроде модели вселенной у последователей Аристотеля), но плохо работает в прочих. Перед тобой могут проходить сильные душевные движения, страсти, но они не заражают тебя, не воспламеняют, откровенно говоря, редко вызывают желание узнать, чем всё кончится. В текстах просто нет искры, которая могла бы передаться читателю. Это нечто очень картонное, отстранённое, но сугубо интеллектуальное, сложно сконструированное, набитое всевозможными идеями и литературными ситуациями, которыми автор-постмодернист (а я считаю Борхеса таковым) играется как ребёнок камушками (он не воспламенён ими, он не проповедует их, он просто играет ими - Аристотель, Вавилон, христианство, пираты, конокрады, любовники). Автор не хочет внушить тебе мужество, отправить на поиски приключений, понудить принять христианство, вступить в брак, отправиться в плавание - он просто жуёт жвачку идей и сюжетов. Я же верю, что сила литературы не в постмодернисткой ухмылке, а в страстности автора, его убеждённости, задоре, вдохновении (если все эти вещи соединены с хорошим слогом и соответствующей истории подачей). Ну а в Борхесе, поверьте мне, так мало от тех книг (их внутренней силы, обаяния, душевного импульса), которыми он восхищался (нет в Данте этого безразличия, всеядности, кабинетного скепсиса 20 века). Всё это какая-то "набоковщина" (в моём лексиконе это слово ругательное).

Книга являет собой сборник рассказов. О самых главных вещах - смерти и любви.

— Коли вы с портеньо друг друга так любите, награди его поцелуем сейчас же, у всех на виду.

Иначе грозит учинить расправу. Женщина медлит, но два человека подхватывают ее под руки и швыряют к Оталоре. Обливаясь слезами, она целует ему грудь и лицо. Ульпиано Суарес вытаскивает револьвер. Оталора успевает понять перед смертью, что его с самого начала предали, что он был заранее приговорен, что ему разрешили любовь, власть и триумф потому, что уже считали мертвым, потому что для Бандейры он был уже мертв.

Куда бы нас не забросил Борхес, мы всегда чувствует скрытые смыслы. Где-то все оказывается гораздо проще, где сложнее и запутаннее.
Беда наша в том,что некоторые ищут эти предзнаменования буквально везде и повсюду, другая часть (большая?) старается не обращать внимания на знаки судьбы.
Вся проза Борхеса,с которой я знакома, напоминает мне мантру. Как многоголосье сливается в единый поток, так в каждом из героев этого сборника ты можешь увидеть себя.