Похитители жвачки

Болеть тем же, чем болеет все человечество - вот что такое здоровье.

К двадцати пяти годам ты осознаёшь, что никогда не станешь рок-звездой, к тридцати - что тебе не быть стоматологом, а в сорок остаётся лишь два-три дела, которыми можно заняться - и то, если побежать очень быстро и успеть на поезд.

Взять хотя бы людей, которые становятся подальше от тебя в очереди к банкомату. Нарочно отходят на пятьдесят футов, лишь бы ты не подумал, будто они пытаются увидеть твой пин-код. Смотрю я на таких типов и думаю: "Да ты, видно, серьезно в чем-то напортачил, раз выставляешь свое чувство вины напоказ!" Обычно я просто обхожу их и встаю к банкомату первым. Так им и надо.

«Знаешь, Бетани, меня не на шутку беспокоит затея с вдохновением. Началось это года четыре назад, и я прямо с ума схожу от злости. Подумай логически: Земля создана вовсе не для шести миллиардов человек, которые бегают по ней с вдохновенными лицами. Мир – для двадцати миллионов людей, которые по́том и кровью добывают себе пропитание»

Не счастлив, будь парься.

Если человек не меняется, то в чём вообще смысл событий его жизни?

Было бы неплохо ввести в школьный курс новую дисциплину: «Суровая действительность». Никаких фильмов о вождении в нетрезвом виде, никаких пластмассовых моделей матки. Тебя усаживают за парту и начинают подробно рассказывать все, что известно растущей армии мудрых девяностолетних стариков…

Почему смерть всегда о себе напоминает? Неужели мы не имеем права хоть на один-единственный выходной от смерти?

Помню, однажды я шла домой из школы, и прямо на моих глазах машина врезалась в цветущую вишню. У нее сразу опали все лепестки. Вот так я себя чувствую.

Не волнуйся, у меня все не так ужасно. Я просто ненавижу мир.

Вот я, к примеру, не заслуживаю души, и тем не менее она у меня есть. Да, есть - иногда она болит.
Роджер

После тридцати все сильные чувства стали покидать Глорию - они по очереди уходили за сигаретами и не возвращались. Осталась только злость.
"Шелковый пруд"

Короче, чуть в том, что любая семья - это катастрофа.
Некоторые семьи более взрывные, другие тихие, но токсичные.

Покойники снятся нам потому, что подсознательно мы не верим в их смерть; мозг «забывает» об этом важном обстоятельстве. А потом ты просыпаешься, вспоминаешь и заново переживаешь потерю. И так каждый раз. Тебя словно выскабливают изнутри, ты чувствуешь себя опустошенным.

– Как назывался ваш первый роман?
– «Двадцать лет впустую».
– Хорошее название.

Я уже взрослый. Попробуйте меня наказать, и я сожру вас живьём.

Несколько лет назад меня осенило: все люди , достигнув определенного возраста (внешность тут не имеет значения), начинают мечтать о бегстве из жизни. Они больше не хотят быть самими собой. Они хотят сбежать.

Настоящая женщина оставляет позади себя хаос!