Похитители жвачки

Иногда мне кажется, что мы занимаемся сексом с двадцать первым веком, причем без презерватива; обмениваемся с нашей эрой всякими веществами и жидкостями: антибиотиками, хлоркой из бассейна, цепочками молекул, выхлопными газами, запахами новеньких машин – и все это в единой бесконечной оргии без запретов и ограничений

До встречи с Бетани во мне было столько же человеческого, сколько в уцененном программном обеспечении для налоговиков.

– У вас же не было соевого соуса! – выпалил Кайл. – Я смотрел в холодильнике и в буфете.
– Конечно, не было. Папочкин адвокат подарил нам на свадьбу набор для приготовления суси, вот я и спрятала его в прохладный подвал – на случай большого праздника.
– Сколько вы женаты?
– Тридцать шесть лет.

Оказывается, болеть даже полезно. Простуды и гриппы – что-то вроде курсов повышения квалификации для нашего организма. На них заранее учат сражаться с раком. Узнав страшный диагноз, некоторые пациенты несутся в детские комнаты «Икеи» и с ног до головы покрываются детскими микробами, чтобы заболеть. Организм борется с простудой или гриппом и попутно выбрасывает на помойку рак. Клево, да? Звучит по-идиотски: мы шестьдесят лет пили антибиотики, а теперь снова лечим раны личинками мух.

Земля создана вовсе не для шести миллиардов человек, которые бегают по ней с вдохновлёнными лицами. Мир — для двадцати миллионов людей, которые потом и кровью добывают себе пропитание.

Только пойми меня правильно. Не то, что тебе станет легче, когда ты повзрослеешь — просто ты хотя бы немножко разберёшься в себе. Совсем чуть-чуть.

Если когда-нибудь захочешь вычеркнуть из своей жизни актёра, просто скажите ему, что он бездарь. Фьють! - и его как не бывало.

Милая, если вы откроете людям свои чувства, вас могут больно ранить. Вами воспользуются. То, что когда-то было самым дорогим и сокровенным, превратится в оружие, направленное против вас. Вы будете страдать.

Я сижу в автобусе, и мой мир потихоньку сжимается до размеров точки в конце этого предложения.