к чужим недостаткам легко привыкаешь, если не считаешь своим долгом их исправлять
Перебирая воспоминания, боюсь наткнуться на такие, от которых на меня накатывает тоска.
Все мы добиваемся только одного-нравиться. Я по сей день не знаю, что кроется за этой жаждой побед - избыток жизненных сил или смутная, неосознанная потребность преодолеть неуверенность в себе и самоутвердиться.
Уверенность в себе — опьяняющее чувство сообщничества с самой собой.
Он брал на себя то, чего я не могла перенести, — ответственность.
Счастье - вещь ровная, без зарубок.
Это незнакомое чувство, преследующее меня своей вкрадчивой тоской, я не решаюсь назвать, дать ему прекрасное и торжественное имя - грусть. Это такое всепоглощающее, такое эгоистическое чувство, что я почти стыжусь его, а грусть всегда внушала мне уважение.
Быть может, ее доброта была утонченной формой ума, а то и просто равнодушия
Удивительное дело — судьба любит являться нам в самом недостойном или заурядном обличье.
Эльза великолепно смеялась, заразительно, самозабвенно, как это свойственно одним только недалеким людям.
То, что вы называете складом ума, скорее можно назвать спадом.
Жалость – приятное чувство, устоять перед ним так же трудно, как перед музыкой военного оркестра.
Для внутреннего спокойствия нужна внешняя суета.
Есть вещи, с которыми нельзя примириться
Когда мечтаешь о чем-то как об огромном несбыточном счастье, перестаешь замечать маленькие дорожки, по которым можно (и довольно быстро) до него дойти.
Никто ни для кого не создан.
Но в один прекрасный день я полюблю кого-нибудь всей душой, и вот так же осторожно, ласково, трепетной рукой нащупаю путь к его сердцу…
Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете. И неважно, чем ты за нее платишь. Важно другое — не озлобиться, не завидовать...
Любовь самая приятная, самая настоящая, самая правильная вещь на свете. И неважно, чем ты за нее платишь. Важно другое — не озлобиться, не завидовать...
- У вас несколько упрошенное представление о любви. Это не просто смена отдельных ощущений...
...
- Это нечто совсем иное, - говорила Анна. - Это постоянная нежность, привязанность, потребность в ком-то... Вам этого не понять.
Мы мало что из себя представляем. К счастью, мы частенько не осознаем этого. Иначе вообще ничего бы не сделали.
Несчастье не учит ничему, а все отверженные - уроды.
При расставании он, должно быть, чувствовал что-то вроде облегчения - так бывает, когда страсть бурлит в тебе. Кажется, что, расставшись, будешь наконец спокойно наслаждаться своим счастьем.
Но на самом деле всем всегда некогда толком разобраться в себе, людей в основном интересуют в других только глаза, да и то чтобы видеть в них собственное отражение.
Культура - вот что остается, когда ничего не умеешь делать.
Она жила, как живут тысячи женщин, а она этим гордится... И хвалится она не тем, что совершила нечто, а тем, что чего-то не сделала... Да ведь это же приманка для дураков... твердишь себе: "Я выполнила свой долг", только потому что ты ничего не сделала.
...а он, женясь на женщине своих лет, перестанет принадлежать к той категории мужчин без возраста, к какой относился до сих пор.
...в Анне не чувствовалось никакой недоброжелательности. Она была слишком равнодушна. И в её суждениях отсутствовали категоричность и резкость, свойственные злости. Но от этого они становились лишь ещё более меткими
Я больше всего боялась скуки и покоя. Нам с отцом для внутреннего спокойствия нужна была внешняя суета.
20 понравилось
