Репетиции

"Репетиции" – лучшая вещь раннего периода автора, где он ярче всего раскрывается со всех сторон (ну разве что по безумию и энциклопедизму его обходит "До и во время"). Для меня это было и открытие 2022 года, и лучшая книга года (лучше и "Финнеганов", и "снарк снарк").

"Репетиции" – это история о группе крестьян, которые репетируют Второе пришествие Иисуса Христа. Она начинается в XVII веке, в годы церковного раскола, а заканчивается в XX веке, в 30-е. Роман поначалу подробно исследует фигуру патриарха Никона и объясняет семейные и личные мотивы его реформаторства, а затем рассказывает о самом грандиозном проекте предстоятеля – призыве Иисуса Христа на российскую землю (!!!!!!!). У проекта есть реальная историческая основа – в 1656 году по указанию патриарха Никона в Подмосковье был заложен Новоиерусалимский монастырь, воссоздающий святые места Нового Завета.

Шаров идет чуть дальше и рассказывает, как Никон решает повторить не просто землю Палестины, по которой ходил Христос, но и все новозаветные события. Для этого он заказывает полуслучайно оказавшемуся на Руси иностранному драматургу особую мистерию, в которой актеры должны воспроизвести все слова и все действия всех присутствующих в Евангелии лиц – кроме самого Иисуса Христа. Репетиции мистерии должны проводиться регулярно с расчетом, чтобы в назначенный час Господь явился именно в Россию, как бы подчиняясь силе повторения: те же палестинские ландшафты, те же апостолы, евреи и римляне. Ему останется лишь занять подобающее место и пройти Второе пришествие от начала до конца.

"Премьера" мистерии была назначена на 1666 год, в который ожидался конец света, но к тому времени Никон оказался в опале, над ним начался суд, и церкви стало не до репетиций Второго пришествия. Крестьян, задействованных в постановке, решили сослать в Сибирь вместе с драматургом, из-за чего получилось, что мистерия осталась единственным организующим началом в их жизни. В опале Никона и своей ссылке актеры увидели происки Сатаны и заключили, что репетиции надо продолжать до тех пор, пока Христос не придет – такова их метафизическая обязанность. Дальше Шаров рассказывает о том, как постановка Евангелия дожила до XX века.

Разумеется, актеры были обычными людьми, которые старятся и умирают. Поэтому еще по пути в Сибирь их роли стали передаваться по наследству. Из значимости лиц для Евангелия естественным образом сложилась иерархия маленького и от поколения к поколению все более сходящего с ума актерского общества: христиане во главе с апостолами – привилегированная каста, евреи – дискриминированная каста, римляне – нейтральная и открытая связям с нормальными людьми каста. Остановились они на острове посреди реки очень далеко от каких-либо поселений, так что из соседей у них были только якуты. И вот так, будучи простыми русскими людьми, но считая себя евреями, римлянами и древними христианами, при известной помощи якутов они добираются до революций 1917 года, а дальше набравшиеся за 250 лет противоречия прорываются грандиозным выплеском безумия и насилия.

В этой книге Шаров поражает всем, и в первую очередь глубиной понимания и силой преобразования христианских догм. Первые страницы книги – это изложение новаторских трактовок Евангелия, которое автор делает более близким к человеку. Обычно, если писатель берется за перетолкование священных писаний, он делает это из нелюбви к христианству и желания выразить свое недовольство. В "Репетициях" остроумие автора лишено насмешки и направлено на то, чтобы выявить в Евангелии действительно ценные для простого человека смыслы и послания, не замеченные ранее. Когда же начинается основная история, Шаров показывает, как из тех же самых слов Нового Завета люди могут делать совершенно противоположные выводы – и к чему такие выводы ведут. Книга буквально построена на анализе знаменитой строки Мф 19:30 "Многие же будут первые последними, и последние первыми".

Затем Шаров 300 страниц подряд покоряет читателя сочетанием логики и нарастающего безумия. Опять же, обычно в художественной литературе логика и безумие противостоят друг другу: если безумие растет, логики в событиях становится все меньше. В "Репетициях" все не так – логика здесь не покидает персонажей до последней страницы, но под действием безумия она все дальше и дальше лишается человеческих черт. Потому автор довольно сложно обвинить в нагнетании шизы, хотя шизоидность происходящего очевидна, скорее уж надо признать его способность до конца соблюсти внутренне ущербную систему идей, инфицирующих несчастных актеров из поколения в поколение. Как "христиане" и "евреи" восприняли сталинский террор – это такая жуть и вместе с тем такая естественная вещь, что даже спойлерить не буду, лучше прочитайте сами)

Обязательно буду перечитывать и всем вокруг рекомендовать. Не знаю пока что, куда зашли постоянные шаровские темы в позднем творчестве писателя, но раннее – это чистой воды улет.

Патриарх Никон строит Новый Иерусалим и устраивает репетицию второго пришествия Христа. Православные играют роль апостолов, учеников Христа, евреев, римлян и т.д., главной роли, конечно, ни у кого нет, всё ждут конца света, и "спектакль" должен ускорить его... Замысел срывается, всех арестовывают и отправляют в Сибирь, но и там они продолжают репетировать, а потом их дети и внуки, и так до двадцатого столетия... "Евреи" становятся почти настоящими евреями, соблюдают субботу и другие обычаи, римляне живут обособленно, а главная власть сосредоточена в руках апостолов.
Вся их жизнь проходит в репетициях и ожидании... В истории этой секты можно увидеть историю и судьбу всего человечества.
Роман необычайно хорош. Теперь хочется прочитать другие книги Шарова.

Центробежной силой здесь выступает историческая канва, пропитанная библейскими писаниями, а точнее повернутость людей на судном дне и пришествии Христа.

Сперва протагонист рассказывает историю жизни своего знакомого, делится собственными выводами. Постепенно сюжет перемещается в далёкое прошлое, где мы наблюдаем становление больных трактовок и надежд. Группа людей пытается воссоздать и вновь пережить библейские эпизоды. Начинается всё, как театральная постановка, актеры играют свои роли, но позже она выходит из под контроля и превращается в секту с убийствами и промывкой мозгов.

Текст не так прост, как может показаться на первый взгляд. Репетиции могут запутать читателя нагромождением голосов: персонажей здесь великое множество и роли у них непостоянны. Порой сами герои не в силах выбрать кто есть кто. Отдельные лица жаждут величия и действуют втихую, а кто-то вовсе не спешит исполнять начертанный план божий. В большей степени внимание обращено к истреблению евреев и цикличности происходящего.

Некоторые сцены вызывают шок, потому что люди ведут себя, как стадо, лишённое здравого смысла. Финал романа сделал красивый пируэт, так что я полезла перечитывать начало. Необычное произведение, которое понравится любителям замудренной прозы. Для меня книга оказалась несколько сложной, возможно её стоит перечитать не один раз, чтобы полнее раскрыть запрятанные автором смыслы.

Роман имеет глубину и двойное дно, которое не прощупаешь с первого раза. Определенно ещё что-нибудь у автора прочту. Вероятно нечто схожее есть у Евгений Водолазкин - Оправдание Острова , а также у  Олдос Хаксли - Бесы Лудена . Оно странное, но интересное.

«Какого современного русского автора вы бы назвали самым значимым сегодня?» — спросил журналист Евгения Водолазкина на прошедшем в этом году Книжном салоне в Петербурге. Евгений Германович задумался на пару мгновений и ответил с любовью: «Владимир Шаров».

Так я впервые услышал об этом писателе. Хочется по инерции укорить себя, что прежде не знал, но не стану. Нет моей вины в том, что действительно «большая» литература часто проходит мимо рекламных вывесок и широких обсуждений. Предложение рождает спрос, а спрос зачастую требует легкости и незамысловатости. И это вполне естественно.

Слову Евгения Водолазкина я доверяю. Потому немедленно (в моем случае через пару месяцев, ибо времени, конечно же, нет) отправился в библиотеку.

Шаров ждал меня уже на входе. Справа. Стеллаж с буквой «Ш», верхний правый угол, даже чуть выше. Буквально на три взгляда выше уровня верхней полки. Три романа на выбор, который не очевиден. Интуитивно взял «Репетиции», хотя долго рассматривал «Будьте как дети». Но разум победит только когда-нибудь, потому доверился внутренним импульсам. И слава богу.

Итак, «Репетиции».

Роман стартует с философских рассуждений от имени экскурсовода дома-музея Радищева Сергея Николаевича Ильина. 15 страниц я с рассеянным вниманием слушал, что «Ильин говорил:» Шаров сразу же двигает уровень входа в свой роман очень высоко. Он готовит читателя к беседе, выбирает тех, кто действительно хочет говорить с ним. Говорить серьёзно и вдумчиво.

Впрочем, Владимир Шаров — понимающий писатель. И прежде начальных рассуждений оставляет нам подсказку, что сюжет будет и будет сродни детективу — не расстраивайтесь преждевременно. Писатель оставляет загадку-наживку, которую сложно не проглотить. 

«В 1939 году Исай Трифонович Кобылин перестал быть евреем, и еврейский народ, в котором он был последним, на нем пресекся.»

И спустя абзац:

«Историю гибели евреев я узнал от самого Кобылина в Томске в 1965 году, но начну я семью годами ранее и с другого.»

Абсурдность заявлений о гибели евреев, загадочная личность некоего Кобылина, вроде как «переставшего быть», но рассказавшего историю гибели спустя 26 лет после неё, будоражит и даже возмущает. И любопытство заставляет прочитать всё, о чём «Ильин говорил:» и схватиться за сам сюжет и найти ответ, кем же на самом деле был этот Кобылин. 

Чехов вешал ружьё, Шаров предоставил нам целого воскресшего человека. И это только начало.

После подготовительного рассказа, неторопливого, основательного, очень напоминающего неспешную, гипнотическую манеру Водолазкина, на сцену (в прямом смысле слова) выходит актер и режиссер средневекового театра Сертан. На дворе 17 век. Война Польши с казаками. Хаос близящегося апокалипсиса. 

Должен сказать, что Шаров не просто возвращается в прошлое, но связывает три века истории загадочными рукописями и дневниками. Да, Шаров понимающий писатель — он не издевается над читателями сложными конструкциями текста. Он поддерживает интерес и помогает найти спрятанные им же смыслы при помощи понятного языка, лишенного постмодернистских нагромождений.

Сертан. История бретонского актера удивительна. И тут начинается во многом мистический Сюжет, который обещан был Шаровым в самом начале. 

«Репетиции» — роман во многом о вере. О цикличности истории, о том, что даже погибнув, человек продолжает жить. Эта линия романа стала пророческой — Владимир Александрович умер в 2018 году. И уже после смерти был издан последний его роман «Царство Агамемнона», продливший земные дни писателя.

Сертан. Он оказывается в России, в Новом Иерусалиме и нанят знаменитым Никоном ставить последний земной спектакль о втором пришествии Христа, который должен прийти в самом деле и сыграть центральную роль.

Постановка готовится, роли репетируются, жизнь идет. Нанятые люди всё больше вживаются в персонажей и вот уже не отделяют себя от тех, кого играют. Роль постепенно подминает под себя личность. Роль постепенно стирает само время. Репетиции спектакля продолжаются уже после смерти Сертана, Никона и даже самих актеров. 12 апостолов и другие не могут умереть и потому продолжают жить в каждом новом поколении труппы. Роли — единственное наследство. Репетиции и труппа становятся вечными. Даже не так, не вечными — бессмертными. Ибо конец придет только с пришествием Христа. А его всё нет… 

«Репетиции» — конечно, метафора жизни, истории, человечества. В замкнутом сообществе происходят все общественные процессы эволюции. А позже постановка становится частью мировой истории, стирая грань между постановкой и жизнью, между ветхим и новым. Заветы переосмысливаются, законы перестраиваются. Возникают споры и вражда, охота на отступников и евреев.

Здесь же и метафора России, которая искренне жаждет конца и затягивает в своё мрачное, безрассудное таинство. Сертан пытается выбраться из Нового Иерусалима, из Москвы, из России, но всякий раз возвращается к Никону, к Христу. А после вовсе перемалывается внезапной жестокостью перемены взглядов. 

И вот, через исторические вехи, через Сибирь, через сожжение, через Сталина, раскулачивание, репрессии и помилования Берии сюжет подходит к тому самому Кобылину, который «перестал быть евреем в 1939 году».

Роман Шарова завершается, а репетиции продолжаются. В нашем с вами 2022 всё ещё идет постановка спектакля, главный смыл которого — дождаться возвращения Бога на землю. На землю, в которой все изначальные заветы забыты, скомканы и переписаны.

В мае этого года на вопрос о самом значимом современном русском писателе Евгений Водолазкин с любовью ответил: «Владимир Шаров». Нет причин не согласиться. И сам Владимир Александрович, я уверен, за своей смиренной улыбкой и добротой искрящихся глаз хранил понимание, что также, как постановка Сертана, его собственные романы, спустя время, станут самой жизнью. А пока он ждёт своих читателей справа от входа в библиотеку, на три взгляда выше уровня верхней полки стеллажа с буквой «Ш».

Я человек не особо верующий, в силу определенных обстоятельств, и книги о религии на дух не переношу, но пришлось прочитать. С первых же строк книги нас, как котят в воду, кидают прям таки в проповедь о том как мы должны любить Бога и как слаб человек. Я даже полезла в интернет проверять правильная ли у меня книга. Увы, правильная. Продралась я через эти страницы и благополучно закрыла книгу на две недели. Трудный в этот раз кактус...
И вроде дальше стал проглядываться какой-то сюжет, но повествование такое вялое и невнятное, что даже толком не заинтересоваться историей. Автор перепрыгивает с одного на другое, так что порой сбивает с толку, нет какой-то выстроенной логики повествования.
В основном суть в том,что когда-то жил патриарх Никон ( в этом плане мне можно заливать любую ерунду, я все равно не в курсе, но автор книги - кандидат исторических наук,поэтому поверим) и был он чрезвычайно амбициозным и решил ни больше ни меньше, а ускорить второе пришествие Христа на землю. Отстроил Новый Иерусалим, набрал актеров и давай репетировать сценки из Библии. Но все пошло не по плану и актеры были отправлены в Сибирь. Тут то и начинается самая наркомания, они и их потомки так и продолжают отыгрывать сценки из Библии, "настоящие" гонения евреев, убийства и все такое прочее. Этакая особо шизанутая секта. И примерно на этом моменте я совсем перестала понимать книгу. Вроде говорили о месте человека в жизни, о смысле этой самой жизни, а все съехало в какой-то гротеск и абсурд. А ведь в отзывах на книгу я читала что-то в духе "потрясающий роман о цикличности истории", скорее это потрясающий бред на недорелигиозную тематику. В общем отличная книга, если хотите вскрыть себе мозг. Хорошо хоть не очень большая. Ну и я в который раз убеждаюсь, что Букер дают людям, которые пишут очень странные книги.

Непрекращающаяся драма жизни, беспрерывная мелодия умирания/воскрешения в ритме равелевского «Болеро», спектакль длиной в несколько столетий. Так я воспринимаю почти документальный роман Владимира Шарова «РЕПЕТИЦИИ» (Редакция Елены Шубиной), написанный на излёте советской эпохи в преддверии новой. Роман-притча, роман-осмысление.
⠀

⠀
Аспирант во Всесоюзном научно-исследовательском институте документоведения и архивного дела, Владимир Шаров перенёс в художественную плоскость свои изыскания и духовно-философские озарения, и герой здесь — практически копия автора. Мы сталкиваемся с поэтапным раскрытием трёхсотлетней истории, которая начинается с утерянного дневника 17-го века, эпохи противостояния царя и мятежного патриарха Никона.
⠀
Вначале главный герой (ещё студент-первокурсник) приводит целыми страницами высказывания Сергея Ильина, "человека, который пытался понять Бога", с которым он бродил по городу и беседовал. Это высказывания из Ветхого и Нового Заветов, о Боге евреев, о принятии и отвержении Христа, о его человеческой и божественной природе. Потом он упоминает странного преподавателя Кучмия, который уходил далеко от тем лекций и поведал студентам свою историю знакомства с чекистами. Потом студент становится аспиратном и подшефным известного эпатажного историка Суворина, после смерти которого герой получает редкую библиотеку и возможность знакомиться с редкими документами истории. И наша древняя история разворачивается. А всё благодаря "поставщику рукописей" Исайе Трифоновичу Кобылину, на котором "пресёкся еврейский народ". Как это всё случилось и почему — об этом роман «Репетиции».
⠀
Продравшись через первые 30 страниц, кто-то бросит читать книгу. Но кто осилит, того ждёт путешествие в невероятную историю о том, как один бретонский (из Франции) театрал-постановщик попал в Москву, как патриарх-реформатор Никон правдами и неправдами уговорил его поставить масштабный спектакль на фоне строящегося Новоиерусалимского монастыря на берегах Истры. Из подневольных крестьян были выбраны герои всей евангельской истории —от рождения и до распятия Христа. И постройка всего "Нового Иерусалима" в Подмосковье была задумана Никоном как декорация всего этого действа. Но для чего?
⠀
Дневник француза-постановщика Жака де Сертана, который позже будет отправлен в Сибирь вместе со всей "новоиерусалимской" труппой, оказался одним из источников всё этой трёхсотлетней эпопеи о "репетициях". Патриарх Никон дышал и грезил ожиданием второго пришествия Христа, он затеял всю церковную реформу, чтобы русские люди соединились с остальными православными перед Христом, чтоб Христос их принял. Но ещё он хотел приблизить это события всеми силами. Для этого и нужны были реалистичные ландшафты, повторяющие Иерусалим, Галилею, всю Святую Землю, нужны были "апостолы" и "евреи", "бесноватые" и "прокажённые".., и все герои из Евангелия, — чтобы всё стало наиболее реалистично и зримо, чтобы Христу ничего не оставалось кроме как явиться сюда, в эту воплощённую на Руси Палестину. Спасти свой народ, отделить добрых от злых, закончить историю...
⠀
Сертан даже не предполагал, что актёры передадут по наследству свои роли, что "репетиции" продолжатся как священнодействие и традиция в последующих поколениях, уже в Сибири, и при гонениях Петра на старообрядцев, и в период гражданской войны "белых" с "красными", и уже потом, во времена НКВД и сталинской системы лагерей... Последнему периоду и уделена вторая часть книги, где "христиане" и "евреи" продолжат разбираться в этой "божественной комедии", всё ещё ожидая прихода Христа и Его справедливости.
⠀
Философско-исторический роман Шарова словно говорит о бесконечно повторяющейся мировой истории, в которой мы находим повторяющиеся сюжеты. Меняются только люди, народы, цивилизации. Но чаяния и надежды, верования и сомнения, неразрешимые личные и общественные проблемы словно переходят на следующий круг в этой исторической спирали повторяющихся событий. Враги и друзья, спасители и губители в этой трагикомедии могут меняться местами, желая приблизить некий Высший суд.
⠀
Лично для меня сама история "евреев" и "христиан", "русских", "римлян" и "якутов", "сектантов" и "истинно верующих" уходит на второй-третий план. А на первый выходит человек, его божественное и дьявольское, его борьба за некую высшую идею, ради которой можно отдать жизнь. Это ещё и мифологический роман, с долей мистического реализма...
Оценка: 4/5
⠀
Несмотря на неоднородность сюжета и в целом кажущуюся недоработанность текста, я с удовольствием погрузился в это всё.
Вспоминался стиль Умберто Эко и Итало Кальвино по ходу чтения.
Всё равно посоветую эту книгу, такое чтение может быть весьма кому-то интересно и полезно, особенно любителям интеллектуальной литературы.
⠀

Интересная история. Мне это чем-то напомнило Маркеса "100 лет одиночества". Время движется по спирали в рамках одного общества, коллектива, секты. И чем-то напомнила "Лавра" Водолазкина, наверное потому, что это часть истории России, самобытная культура, менталитет конкретного отчужденного поселения.
Первые страниц 30-40 для меня были скучными, библейскими, приходилось перечитывать предложения, чтобы "врубиться" о чём это. А после втянулась в сюжет и прочла книгу довольно быстро, увлеченно. Иллюзии, в которых пребывают герои, мифологическое будущее, наваждение...
Еще для себя отметила, что автор нестандартно строит предложения, что придает повествованию еще больше шарма.

Никогда я не читала Талмуд. Даже не читала, что общего и что отличает его от Евангелия. И даже знакомых ортодоксальных евреев у меня нет.
За что так весь мир ополчился на евреев? Много шуток про них ходят. С детства не пойму чем плохо быть евреем? Владимир Шаров считает, что христиане мстят и испокон веку будут мстить евреям за то, что они убили сына Божья. Но Иисус знал, что его убьют такова воля Господня. А если евреи исполнили волю Господню, то почему подвергались гонениям?
А может евреи придумали использовать ссудный процент? И Тора в отличии от Библии и Талмуда его не запрещает? Наверняка, так.
В "Репетиции" христианин ты, еврей или римлянин зависело лишь от воли жребия. В одной семье обязательно назначали кого-то на роль христианина, а другого любого члена этой семьи на роль еврея. И христиане и евреи ждали прихода миссии, чтобы встретить его "подобающе". 300 лет одни и те же семья претерпевая лишения и мытарства ждали прихода Христа, потом разочаровывались, что оказались недостаточно хороши, устраивали кровавую резню, заново делили роли апостолов, юродивых и евреев и продолжали ждать.
После прочтения книги осталось больше вопросов, чем ответов. Тайну евреев так и не постигла. Вернее, я догадываюсь, но хотелось бы знать точно.
Даже если история циклична, это не объясняет все тяготы христианства, а случайное стечение обстоятельств не проливает свет на распределение ролей в мировом порядке.
PS. Возникла идея съездить в Новоиерусалимский монастырь. Давно собиралась, вот повод есть.