Изобретение любви

О боже, я надеюсь, вы не из-за меня плачете. Вам все равно? Вам безразлично, что я заставил вас плакать? О, мисс Бертон, вам хоть что-то должно быть небезразлично. Вся жизнь в том, чтобы различать. Вот пятидесятилетний Гораций притворяется, что ему безразлично, строка двадцать девять, те nec feminanec puer, iamnec spesanimicredulamutui – где здесь глагол? кто-нибудь? iuvat, спасибо, меня не восхищает, что? ни женщина, ни мальчик, ни spescredula, легковерная надежда, animimutui, доверчивая надежда на возвращение любви, nec, ни, это уже четвертое «ни», пятое будет перед «но», поэтому мы и называем такой текст поэтическим, – nec certareiuvatтет – состязания в винопитии, пока обойдемся этим, и nec – что? – nec vincirenovistemporafloribus, истолкованное мистером Ховардом как привязывание новых цветов к голове, Теннисон от таких слов удавился бы, – не важно, перед нами безразличный Гораций

Аниш (со смехом). Обычно образование приносило восхитительные плоды! Мы в Джуммапуре были «лояльны», как вы бы это назвали. Мы были лояльны Британии в Первой войне за независимость.

Миссис Свон. В войне? Это что за война?

Аниш. Восстание тысяча восемьсот пятьдесят седьмого года.

Миссис Свон. А, вы имеете в виду Смуту. Как вы это назвали?

Аниш. Дорогая миссис Свон, имперская история всего лишь… нет, нет, клянусь вам, я не для того пришел сюда, чтобы давать вам урок истории.

Миссис Свон. Кажется, вы на это и не способны. Мы были вашими римлянами. Мы могли быть вашими норманнами.

Аниш. И вы ожидаете нашей благодарности?

Миссис Свон. Ни благодарности, ни упрека. Я, наверное, не чувствовала бы благодарности, если бы толпа римлян объявилась и начала вводить законы, учить латыни и прочее. «Какая наглость! – вот что я, вероятно, сказала бы. – Убирайтесь и забирайте свои дороги и бани».

Поразительное дело. Подходит ко мне парень в бархатных бриджах, этакая штучка из мюзик-холла, и говорит, что желает высказать восхищение моим коленом. Я с достоинством отвечаю: «Благодарю вас, но хотя мое имя – Мозес, я не из колена Израилева и не могу принимать похвалы за чужой счет». Он говорит: Оставьте шутки на мою долю, ради них меня держат в Оксфорде. Я видел вас в Торпидс, ваше левое колено – это поэма».

Без умения писать стихи на латыни и греческом как вы можете надеяться принести миру хоть какую-то пользу!

Если бы молодость вернулась ко мне, я обращал бы больше внимания на стихи Горация, где он говорит, что молодость к вам не вернется.

Представления Церкви о добре и красоте исключают половые извращения: девственность не в счет – потому, надо думать, она из всех извращений самая редкая.

Х а у с м е н. Я и думаю, что мне не выиграть. В этом году тема из Катулла: плач по золотому веку, когда боги спускались навестить нас, пока мы не пошли дорогою зла.
А Э Х. Превосходная тема для поэмы. Ложная ностальгия. Рёскин говорил, что до железных дорог в Дербишире было видно, как Музы танцуют перед Аполлоном.

П о л л а р д. Мы изучаем античных авторов, чтобы извлекать у них уроки для настоящего.
Х а у с м е н. Вздор.
П о л л а р д. Вот как? Пусть. Мы изучаем античных авторов, чтобы закончить с отличием и вести жизнь ученого с приятной легкостью.

(nec vincire novis tempora floribus, истолкованное мистером Ховардом как привязывание новых цветов к голове, Теннисон от таких слов удавился бы)

Х а у с м е н. Я видел Полларда в Читальном зале.
Д ж е к с о н. И что он тебе сказал?
Х а у с м е н. Ничего. Это был Читальный зал. Мы обменялись быстрыми гримасами.

Г а р р и с. Генералу Гордону отсекли голову.
С т э д. Отсекли ее или нет…
Г а р р и с. Отсекли.

Х а у с м е н. Или это полмили?
Ч е м б е р л е н. По старту никак не скажешь, все зависит от того, где они остановятся.

П о л л а р д. В сегодняшней газете все о белых рабах. Очевидно, мы держим первое место в мире по экспорту молодых женщин в Бельгию.

П о л л а р д (поднимая тост). За тебя совокупно с библиотекой Британского музея! Накопленная сумма достижений человечества!

Д ж е к с о н. Но у меня уже билеты были и все прочее! После того как я был к нее под каблуком…
Х а у с м е н. Quinque tibi potui servire (fideliter annos).
Д ж е к с о н. Что?
Х а у с м е н. Пять лет был верный твой раб.
Д ж е к с о н. Точно. По крайней мере, две недели.

Х а у с м е н. Ты мой лучший друг.
Д ж е к с о н. Я ей и сказал, как…
Х а у с м е н. Тезей и Пирифой.
Д ж е к с о н. Три мушкетера.
Х а у с м е н. А она что ответила?
Д ж е к с о н. Что не читала.

Если позволишь, я дам тебе совет, Чемберлен; не перевирай стихи, когда хочешь показать автору, что ты их читал.

Обо мне говорили, будто я ходил по Пикадилли с лилией в руке. Мне даже не пришлось этого делать.