Великая Отечественная война в русской литературе

Что мы, поколение, родившихся в конце 1980-х, знаем о Второй мировой, Великой отечественной - оставим право называть ее кто как хочет - войне? Вспоминаются портреты детей героев и ужасы фашистов из советских книг из семейного книжного шкафа, прочитанных в детстве. Вспоминаются факты из учебников истории, названия масштабных битв, фронтов, боевой техники и оружия, концлагерей.
Сейчас, как мне кажется,истинных ветеранов войны, которые отсидели в окопах, ходили в атаку, лежали в госпиталях остались единицы. Все меньше участников тех событий могут нам рассказать о том как это было. И хорошо, что остались еще книги, благодаря которым каждый из нас может прочувствовать всю атмосферу войны и порадоваться данным нам возможностям и благам жизни, мирной жизни.
Название книги "В окопах Сталинграда" тоже запомнилось из уроков истории. Дескать, была такая книга, получила премию, затем была запрещена. Поэтому загружая ее в букридер, опасался, что книга будет иметь политический подтекст - с безжалостным Сталиным, одной винтовкой на троих и заградотрядами с пулеметами за спиной у бойцов. Но ничего этого не оказалось.
Повествование ведется от имени молодого военного инженера Юрия Керженцева - человека далекого от политики и войны, не обладающего выдающимися способностями. Сидя в окопах он не думает о том, как защитить Родину и отомстить врагу, а вспоминает довоенные прогулки с друзьями по весеннему Киеву, свидания с девушками, родной дом - все то, чего его лишила война. Здесь же, на передовой он решает обычные фронтовые проблемы - где раздобыть расходные материалы, людей, и не подставляться лишний раз под пули. При этом Керженцев не отсиживается в теплых блиндажах, а даже ведет бойцов в атаку. Просто потому, что так нужно. И именно эта обыденность войны страшнее чем все ужасы описанные в учебниках. Поражает та привычность, с которой описываются каждодневные смерти и ампутации. Поражает тот цинизм, который сейчас кажется ужасающим, а там, на передовой, он наверняка казался обоснованным, с которым принималось решение, кого кидать в самое пекло - молодое пополнение или опытных бойцов. И кидали молодых, которые тут же гибли, ведь опытный солдат ценнее нескольких необученных.
Заслуга автора именно в таком стиле описания - натурально обыденном и в то же время пугающим. Ведь если задуматься - сколько людей не по своей воле были вынуждены терпеть тяготы войны, рисковать жизнью и провести лучшие годы жизни на фронте - в окопах с автоматом и вшами. А потом еще те кто уцелел должны были заново привыкать жить без летящих пуль, осколков и бомб, жить, не убивая.
А еще это хорошая книга о людях. Война здесь предстает как своего рода индикатор деления на хороших и плохих людей. Нет, здесь нет героев. Даже единственный из героев, получивший орден Красной Звезды не может внятно объяснить за что получил награду. Нет здесь и отъявленных негодяев, но есть люди, ослепленные собственным "Я". Просто на войне цена такого недостатка - человеческие жизни.
В целом, "В окопах Сталинграда" очень напоминает, по-хорошему, "На Западном фронте без перемен" Ремарка. В первую очередь тем, что авторы сумели воссоздать на страницах своих книг атмосферу войны, причем без кровавых эффектов.
Хочется порекомендовать книгу даже тем, кто не интересуется историей. Как возможность ощутить ценность и радость жизни.

Вялое какое-то повествование. Не могу отметить ни стиль, ни сюжет. Посредственно всё. Толком ни быт войны не описан, ни боевые действия. Такое впечатление создается, будто в окопах Сталинграда военный инженер Юрий  Керженцев (главный персонаж повести и альтер-эго автора) только что и делал, что сидел там и вёл разнообразные досужие разговоры. Немного покоробило, как мне показалось, нисколько не негативное упоминание рассказчиком Гитлера («фюрером» он его называет) в главе 11.

Интересный факт: в повести упоминается «кукурузник», ассоциирующийся у нас с самым распространенным в мире самолетом АН-2, впервые выпущенным в 1947 году. Однако, «кукурузником» еще до войны называли биплан ПО-2, не менее знаменитый в те годы.

Повесть была удостоена Сталинской премии в 1947 году и отмечена самим Сталиным. Видимо, потому что была одним из первых произведений на тему Великой Отечественной войны. Так что попытка в перестроечные времена сделать ее какой-то диссидентской и запрещенной – гнусная горбачевская ложь.
А вот судьба автора повести Виктора Некрасова – типично солженицынско-антисоветская: умотал во Францию, где и помер вдали от Родины, пополивав ее от души грязью на радио «Свобода» (кстати, заключение этого названия в кавычки как раз и отражает ее истинное оруэлловское значение).  Бедняжка Некрасов якобы не выдержал критики в свой адрес в низкопоклонстве перед Западом. А на самом деле в нарушение советского законодательства активно встречался с антисоветскими активистами и принимал участие в соответствующих мероприятиях, хранил нелегальную литературу. За что и поплатился.
Ни чем не отличается от нынешних «светлоликих» мерзавцев-пятоколонников.

Некрасов В. П. "В ОКОПАХ СТАЛИНГРАДА"

Данная книга в 1947 году получила Сталинскую премию, а затем была внесена в «черные списки», изъята из библиотек и стала библиографической редкостью.

"Приказ об отступлении приходит совершенно неожиданно. Только вчера из штаба дивизии прислали развернутый план оборонительных работ — вторые рубежи, ремонт дорог, мостики. Затребовали у меня трех саперов для оборудования дивизионного клуба. Утром звонили из штаба дивизии приготовиться к встрече фронтового ансамбля песни и пляски. Что может быть спокойнее? Мы с Игорем специально даже побрились, постриглись, вымыли головы, заодно постирали трусы и майки и в ожидании, когда они просохнут, лежали на берегу полувысохшей речушки и наблюдали за моими саперами, мастерившими плотики для разведчиков."

Мое мнение: одна из самых правдивых историй о ВОВ, без политики, нравоучений, пафоса и агитации

Автор старался очень правдиво и достаточно подробно описал быт во время войны и взаимоотношения между труженниками. Возникает ощущение присутствия и ты словно кожей чувствуешь весь тот ужас потерь, поражений, невероятные физические нагрузки, лишения и вместе с тем военное братство, незабываемые проявления человеческого участия, дружбы.
Для меня книги о войне особенные, это прям отдельный жанр, который я потом долго проживаю, такие произведения не возможно читать запоем, слишком много эмоций!!

Честно говоря книга впечатлила, хотя немного смутила концовка....

А вы читали книгу???

Книгу читала по школьной программе. Тема Второй Мировой для меня не особо интересна. Наверно из за её атмосферы. Она мне не близка и всё. Неуютная. Но повесть хорошая. Наполнена правильными и очень человечными мыслями. Как раз в духе истинных советских добряков.

Плюсы и минусы:

Плюсы:

• Правильный посыл. Действительно, нужно почаще вспоминать о других. О себе любимом позаботится всегда успеем.
• Если вы любите советскую военную тематику, атмосферу, то вы останетесь с приятным послевкусием. Она во всем:в диалогах, окружении, мыслях, самой истории. Однако для меня это минус, но ооочень субъективный, поэтому занесу в плюсы.
• Понравился язык. Никаких заморочек. О важном по-простому. Очень легко получается представить в своей голове все происходящее события.

  Минусы:

• Я тут сама себе противоречу, но мне не хватило литературной образности, но это не портит общего впечатления.
• Повторяемся, простите. Если у вас тоже душа не лежит ко всему советскому, то чтение не даст приятных ощущений. Мне в целом понравилось, но как то неуютно было.

  Если честно, особых впечатлений "Обелиск" не оставил. Но произведение стоящее. Я думаю многие оценят.

  P.S. не нужно воспринимать этот отзыв серьёзно, как попытку сделать анализ. это чисто мои впечатления как читателя.

  Обнимаю, XoXo

Не знаю, или настроение неподходящее или что, но вот именно конкретно эта повесть Василя Быкова мне не понравилась.

Начинается она с похорон Миклашевича, причем очень взволнованно, я и жду, что дальше будет речь о каких-то его фронтовых или других военных подвигах. Но нет - речь, оказывается, пойдет о его школьном учителе Морозе Алесе Ивановиче. Он повторил подвиг Януша Корчака - был замучен и повешен вместе со своими учениками, хотя ни сном, ни духом не знал о том, что они задумали и претворили в жизнь. А они подпилили опоры деревянного мостика через местную речушку и с него рухнул грузовичок со свинями и курами, да одного солдата придавило насмерть весом самой машины. Заметили подростка, бегущего по кустам, быстренько сопоставили данные и переловили именно всех причастных. Учитель был непричастен, но его предупредил добрый полицай, что и за ним придут - и тот ухромал к партизанам (нога у него с детства хромая была, ходил с палочкой). А через пару дней к ним прибежала связная и сообщила, что немцы требуют, чтобы Мороз пришел - тогда они выпустят детей. Все прекрасно знали, что никого они не выпустят, а просто еще и Мороза повесят, но тому совесть не позволила отсиживаться - ушел, несмотря на прямой запрет командира партизанского отряда. По дороге в другое место допросов (что у них там, кстати, пытались выбить? Две недели почти пытали...) Мороз хотел спасти хоть одного ребенка. Им оказался Миклашевич - побежал в лес, но его подстрелили в спину навылет. Решили, что он умер и оставили в канаве. Добрые люди подобрали, передали отцу, тот выходил, но до конца жизни Миклашевич был уже не жилец - не жил, а маялся последствиями ранения.

Теперь подобралась к главной интриге повести - Мороза надо было защищать, оказывается. Потому как в войну была канцелярия и у нас, и у немцев. Одна баба сказала, вторая подписала, а в итоге доказывай, что не верблюд. Командир партизанского отряда не знал, как "показать" в своих ведомостях Мороза - он у них ведь пробыл два дня, не напишешь же, что сидя на печке умер, но ведь и не в ходе же задания погиб - удрал, нарушив приказ. В общем, написали, что он сдался в плен немцам (это прямая статья уголовного кодекса, преступление, позор). После войны ничто не забыто, никто не забыт, всем бумажкам святая вера, и понадобилось более 20 лет битвы с канцелярскими мельницами - Миклашевич, в основном, бился - чтобы доказать власть имущим, как на самом деле было дело, чтобы с Мороза сняли позорное клеймо плена и поставили почетное клеймо героя.

Почему мне не понравилась повесть? Не нравится способ повествования - беспрестанные нырки из нашего времени в то и наоборот. Идет вот напряженное повествование о военных кошмарах - и вдруг бац, опять шоссе и опять попытки поймать попутку, и бухтение на тех, кто не верит, что Мороз - герой, и... бац, опять 1943 год. Или 1939. И опять описания пыльной дороги 1964 года. Я уже перестала потом читать эти вставки послевоенные. Тяжело мне как-то так читать. Точно так же написана повесть "Карьер". Ну вот и зачем ПОСТОЯННО перебивать повествование? Я понимаю, в эпилоге или еще где, но один раз! взять и написать, что было с героями и их памятью посмертной после войны. Вот неинтересно мне читать про мирное небо над головой ничего не подозревающей молодежи именно там, где столько-то лет назад гремели бои. Раз эдак 15-20 за повесть. Тяжело и занудливо это идет.

Когда я читал "В окопах Сталинграда", то я невольно сравнивал данную повесть с прочитанным ранее, главным образом с повестью Э.М. Ремарка "На Западном фронте без перемен". Аналогичная тематика, описание фронтовых будней, натурализм. Но в чем различие? У Ремарка повествование сводится к идущим друг за другом сценкам из жизни солдат, связанных скорее тематикой, чем повествованием. У Некрасова же повествование более динамично: то герои готовится к обороне здесь, то отступают, то плутают в поисках родной части, то оказываются в Сталинграде, где им удается немного отдохнуть от войны... Герои "На Западном фронте без перемен", едва окончив школу, ушли на фронт. До войны по сути ничего не умея, они научились воевать. В этом смысле их ждало не самое радужное послевоенное будущее. В случае с "В окопах..." персонажи получили образование, некоторое время работали по специальности, однако и в них война произвела определенные деформации. В этом смысле наглядна сцена свидания Керженцева и Люси на Мамаевом Кургане, где он говорит, что здесь-де неплохо поставить минометный расчет... Иная мотивация у героев. Пауль Боймер и его соратники понятия не имели, ради чего воюют, в чем их выгода от победы в войне и будет ли победа вообще. Керженцев и его сослуживцы сражались за Родину, за освобождение родной страны. Им была нужна одна Победа! Главное: победить, освободить родные края, а потом все образуется и наладится.
Безотносительно к другим произведениям можно сказать, что "В окопах Сталинграда" - хорошее художественное произведение, ставшее классикой в своем роде. Оно художественно и достоверно описывает войну с точки зрения обычного человека, волей судеб ставшим инженером-сапером, успевшим побывать комбатом, нашедшим надежных товарищей. Автор не мудрил, писал просто и кратко, и потому повесть читается легко, а посыл ясен и понятен читателю. На мой взгляд, "В окопах Сталинграда" должен прочитать без исключения каждый.

Прекрасно, что о сюжете можно вовсе не говорить, и так все знают или догадываются. Никаких сюрпризов: персонажи воюют на войне. Об изобразительных средствах говорить можно, но я особо не стану, они меня не удивили. С ними, пожалуй, всё хорошо, достойная работа писателя, просто не удивили. Хочется говорить о композиции.

Композиция, возможно, главенствует в этой повести. Прежде всего она провоцирует тот э/аффект, который я, читатель, чувствую при чтении. Как расположены главы, какие эпизоды следуют за какими внутри глав, какие детали выделяются внутри эпизодов — это основное средство Некрасова, как мне увиделось.

Иллюстрирую седьмой главой второй части. Там полковник, командир дивизии, вызывает Керженцева (главный персонаж) к себе, обсудить взятие сопки. Мне даже стало противно от того, как себя ведёт полковник, какой он лощёно бравый, как непринуждённо он ставит дикую задачу. И противно мне было больше от того, как изображён полковник — скорее, комплиментарно, чем нейтрально. Но потом — раз! — и резко картина меняется.

«Возвращаются саперы. Вволакивают что-то внутрь - тяжелое и неуклюжее. Гаркуша вытирает лоб, тяжело дышит.

• Бояджиева ранило, - грузно опускается на койку. - Челюсть оторвало.

Другой важный слой повести куда более тонок. Это, я бы сказал, эпизоды чувственных наблюдений. Большую часть страничного времени персонажи чем-то заняты, а тут рассказчику удаётся (или приходится) как бы остановиться и оглянуться (и внутрь себя оглянуться тоже). Пример — из двадцать четвёртой главы второй части, перед которой майор отправил людей в безнадёжную открытую атаку.

«Лежу, затаив дыхание. Рядом кто-то стонет: «А-а-а-а...» Больше ничего, только «а-а-а-а...». Равномерно, без всякой интонации, на одной ноте. Я не знаю, сколько времени так лежу. Боюсь шелохнуться. Во рту полно земли. Скрипит на зубах. И кругом земля. Кроме земли, я ничего не вижу. Сверху — серая, мелкая, как пудра, а ниже глина — красновато-бурая, потрескавшаяся, отдельными грудками. Ни травы, ни сучка, ничего, только пыль и глина. Хоть бы червяк какой-нибудь появился. Если повернуть голову, видно небо. Оно тоже какое-то гладкое, серое, неприветливое. Вероятно, снег или дождь пойдет. Скорее снег, у меня мерзнут пальцы на ногах.
<...>
Начинает идти снег. Сначала мелкий, не то снег, не то крупа, потом большие мохнатые хлопья. Все вокруг становится сразу белым — земля, лежащие люди, брустверы окопов. Руки и ноги начинают мерзнуть. Уши тоже. Я подымаю воротник».

Снова с точки зрения композиции: такие эпизоды утоньшают это произведение и, наверное, делают его литературой. Впрочем, без «окопных» эпизодов эффекта бы тоже не вышло.

Остаётся добавить, что концовка дана так, будто всё опять начинается сначала, и далее по кругу. Формально композиция не кольцевая, но содержательно она такова. Это возвращает нас к вечному вопросу о соотношении содержания и формы, который я уже тут подымал однажды.