Игра в классики

Очень сильно опоздала я с чтением этой книги, лет эдак на 15)) Вот тогда бы, в дни своей бунтующей юности, "Игра" воспринята бы была мною за священную книгу. А от Оливейры и Морелли я бы пищала.

Мы презирали обыденность и бежали от штампов. Нам было тесно в рамках. Мы обожали игры в свободные ассоциации и чем замысловатее они были, тем большим виртуозом нам казался их обладатель. Оголённые метафоры прятались от нас в панике в самые тёмные уголки сублиминального, от куда тем не менее вытаскивались на свет божий для дальнейшей вивисекции. И яростно отрицая принятые до нас правила, искренне не осознавали, что тем самым создаём их, заново, но неизменно.

Потому, читая "Игру", я никак не могла отделаться от мысли, что Орасио не 40, он обязан быть моложе, минимум лет на 25)) Хотя... что это я, у каждого свой путь, и каждому время этого пути по потребностям его.

1950-е, времена резкого технологического и научного скачка, времена ядерной энергетики, Холодной войны, военных переворотов в Аргентине и Парагвае.

Некто Орасио Оливейра находится в бесконечном поиске своей блуждающей точки сборки. Никак не готовый понять и принять броуновскость её. Он вечно хочет её достичь и исследовав, узаконить. Но в тоже время панически боится до неё добраться, ибо приняв центр за статичность мгновенно ввергнется в обыденность

И потому вроде бы каждый раз добираясь вот-вот уже до подсказок снова срывается в неудовлетворённость.

Слушая концерт Берт Трепа не слышит основного: музыки шагов уходящего зрителя. Общаясь с ней после, слушая её уже почти готов понять себя, но тут же, в безотчётном страхе отрицает, бежит прочь - опять не готов.

Не присматривается к прекрасной паре своих аргентинских друзей Тревелера и Таллиты. Пытаясь постичь мир через себя и себя через мир, оперирует только инструментами рассудка, бесконечно отрицая эмоционал. Потому так жаждет Маги, ищет её в каждой тени встреченной им женщины.

Читала дважды. Точнее будет сказать - дважды за один раз. Сначала обязательные главы по порядку, потом необязательные по схеме автора. Должна сказать, что это увлекательно и полностью отвечает названию романа. С клеточки на клеточку, с дома (наше название, здесь tierra в значении территория обитания) к солнцу (наше название, здесь cielo в значении потерянного рая). И вот эта закольцованность последней и предпоследней главы с опущенной 55 - тот самый поворот от солнца к дому в обратном направлении, чтобы начать сначала, и снова, и опять, пока не надоест участникам игры - пока не надоест точке сборки блуждать. Как надоест - принятие и примирение, 55 глава, и поиграем во что-нибудь другое))

Четверка исключительно субъективная. От лёгкого разочарования, что в мои 15 я оценила бы её на пять))

Сейчас для меня интеллектуальная литература будет ассоциироваться с этим романом. Очень сложное (для меня) чтение, это и из-за многослойности смыслов, и психологического настроения книги, и сам текст местами очень сложен для понимания (мне это даже напомнило институтские лекции по философии:). Но безусловно, это очень сильная книга.

Главный герой занят поисками разнообразных смыслов: смысла жизни, смысла любви, смысла в работе, смысла в развлечениях. Он ищет эти смыслы, не находит и ожесточается еще сильнее, ведь очень сложно жить бесцельной и бессмысленной жизнью, а он в сущности совсем неплохой человек, только вот причиняет своим близким людям столько несчастий, действуя в угоду своему эгоизму...Они, стремясь помочь ему, оказывают медвежью услугу: он должен выкарабкаться сам из той ситуации, в которую загнал себя, сам, должен сам найти свой путь и должен сам пройти его.

Книга мне показалась в чем-то безысходной. Все герои, на мой взгляд, ужасно одиноки. Даже находясь в кругу друзей и возлюбленных, они очень разобщены. Живут словно по инерции... Но все они очень интересные личности сами по себе (с удовольствием пообщалась бы с ними в реальной жизни).

Книга читалась тяжело (очень грустная для меня книга), но заставила в итоге о многом задуматься. Автор поднимает в книге очень интересные темы, такие как: одиночество в толпе, душевная глухота к окружающим, в чем смысл жизни и др.

Безусловно, одного прочтения мало, чтобы понять весь замысел писателя, поэтому обязательно перечитаю ее, но уже по специальной инструкции Кортасара (в этот раз читала последовательно).

Моя оценка: 5 баллов из пяти

Давно я не читала нечто настолько скучное после середины, когда вроде должно начаться самое интересное.
Сначала меня привлекла эта игра, что читаешь по определенной схеме и что тебе идет общая полная картина со всех сторон, и так читала до середины, а после я поняла, что мне уже не интересна эта игра, и мне страниц 50 не хватило, но я бросила чтение.
Сотрясание воздуха, создавание проблем на основании мелких происшествий, повторение того, что и так известно, куча сигаретного дыма, вина, страниц и приправленная всё это блюзом. И герои строили из себя людей, познавших мудрость мира.
Это была глава 41, на которой я осознала, что весь интерес к книге пропал.
Мне не понравилось. Скука чуть не убила.

Игра в классики знаменита тем, что при её чтении можно следовать двумя путями: прямым и длинным. Я читал по короткой схеме. Местами очень сильно, местами зевательно. Но при этом нет единой картины, нет того ощущения большого романа, где всё хорошо закругленно для того, чтобы всё понять и познать. Главы самодостаточны и вместе не работают. Некий сюжет, действо заканчивается вместе с главой, и в следующей начинается уже другая история, продолжающая предыдущую, но другая. Номера большинства хороших глав я позабыл, в памяти осталась лишь 54 глава – ей и нужно было завершить это чтение.

Изнанка чувственного открывается намёками, описанием некоторого опыта, который читателю предлагается вообразить (или вспомнить), чтобы понять, что же здесь происходит. Если читать кортасаровский роман как газету, то увидишь лишь длинные описания Парижа, прогулки со скучной старухой, прозябание в Буэнос-Айресе. Но если для читателя все эти события ничего не значат, то для героя (если предположить его реальность), это всё части жизни, настроения, потрясения и опыт, который ведёт его куда-то вперёд. Поэтому Кортасар и предлагает читателю стать сообщником, чтобы герой романа стал чем-то большим.

А герой романа преследует по улочкам Парижа нечто ускользающее от него самого, что-то предположительно утерянное. Стремление к идеалу, ещё не до конца сформулированному и меняющемуся каждый день заставляет Орасио Оливейру отвергать своих друзей, подруг, родину. Нигде нет счастья, жизнь безмерно пошла. Но жизни наплевать на тебя, и если ты не можешь найти счастья и не хочешь играть по нынешним правилам, она отвернётся от тебя в два счёта. И сколько не хлопай дверьми, никого не обманешь: ты уходишь потому, что никому не нужен. Отвергая мир, сам становишься отверженным. Самое забавное (или ужасное), что нет ничего, кроме того мира, от которого ты отвернулся. Вечно ищущий Кортасаровский мальчик, герой романа ходит по улочкам Парижа, запылённым дорогам Буэнос-Айреса, но все эти дороги оборачиваются сужающейся с каждым годом тропой между потерянным миром и чёрной пропастью.

                    Ну      что     ж,   Хулио,
                    решил,     что       самый
                     умный и нестандартный
                    автор?   Думал,  что  раз
придумал   два   способа   прочтения  книги,  при этом
второй      способ     заключается     в        постоянном
перелистывании   страниц   туда-сюда, так значит тебя
сразу   вознесут   в  классики  и  будут уважать во всех
                    литературных    кругах
                    по всему миру?  Что ж,
                    возможно   ты  и  прав.
                    Однако только ли из-за
необычной   формы   "Игр   в  классики"   стала  столь
знаменитым  произведением?    Если  честно,  на  мой
взгляд,     содержимое    книги    не    блещет  чем-то
оригинальным.   Более   того,  описываемые  события
                    не   вызывают  никаких
                    восторженных эмоций.
                    Скорее       наоборот -
                    главный  герой   и  его
образ      жизни      вызывают    отвращение.   Но    что
совершенно    точно  заслуживает   похвалы,   так   это
авторский       стиль.      Конечно,      порой    Кортасар
перебарщивает,   и   многие   абзацы   (а   то   и  главы)
                    читаются    с    великим
                    трудом,   а   в   итоге  в
                    голове      после       их
                    прочтения           почти
ничего     не   откладывается. Но   в   остальном   это
прекрасный      по     композиции    и    красивый   по
словарному   содержимому   текст.    Сам    я    читал
первым способом, что, на удивление, оказалось менее
                    распространеннннным.
                    Однако     уверен,   не
                    важно, каким способом
                    читать                  этот
по-настоящему    стоящий    роман  -  в   любом  случае,
вы    не   сможете  столь   же   наивно   и  простодушно
относиться    к   одной   из   любимых   по   всему   миру
детских             игр.             Игре           в        классики.

Подготовленная множеством рецензий, воспевающих книгу Кортасара как интеллектуальную вершину литературы, я открывала для себя страницу за страницей с глубоким убеждением в своей ущербности. Не доросла я до этой книги, мой IQ далёк от идеала. Так что ж мне теперь – сложить лапки? И я упорно продолжала штурмовать эту вершину. Скажу прямо, чувство, с каким я заканчивала читать книгу, было совсем иное. Я переворачивала последнюю страницу с любовью, с какой-то нежностью.
С самого начала Кортасар играет с читателем, предлагая на выбор две схемы чтения. Невозможно не поддаться искушению и не взяться за схему Б. И начинается бег по лабиринту, совершенно похожий на то, как бегает от самого себя, от своих чувств, от самой жизни ГГ романа, Орасио Оливейра. Бег, а не блуждание, потому что события (или не события) развиваются стремительно, скорость чтения увеличивается с развитием интереса к происходящему. Но странное чувство не покидает тебя. Роман, как море, волна за волной обрушивается на тебя. То ты оказываешься под дождём на улочках Парижа и дышишь воздухом личного счастья и свободы, то вдруг откуда ни возьмись возникает в подсознании образ человека, лежащего на диване, который, глубокомысленно поковырявшись в носу и, вытащив на свет божий соплю, рассматривает её и философствует о…. Да Бог знает о чём. А потом ты снова в дешёвой тесной квартирке среди друзей упражняешься в словословии и мудрствовании, а то вдруг боль, горечь и одиночество накрывают тебя по полной и самое время закрыть книгу и посмотреть внутрь себя, поговорить с собой.
Очень многие сравнивают роман с калейдоскопом. И это объяснимо. В какую сторону ни поверни, картинка и цвета всегда другие. Уверена, что, если возьмусь читать роман ещё раз (когда-нибудь, где-нибудь), восприятие моё со мной очередной раз сыграет в классики.
Роман читала в электронном варианте, поэтому скачки по гиперссылкам не утомляли. Не представляю, как я справилась бы со всем эти в бумажном варианте. И ещё, всё время на память приходили слова моего вузовского преподавателя по зарубежной литературе: «Я знаю всего лишь двух людей, которые до конца прочитала «Улисса», и знаю тысячу людей, которые хвалятся тем, что прочитали его весь»

Уф, допрыгала! Задохлась, устала, и все же доскакала до финала. Кортасара вообще уважаю после его рассказов. Меня завораживают его слог, манера повествования, странные мысли и сюжеты. Но кто бы знал, что малая проза это одно, а роман совсем другое. И всего бывает порой слишком слишком. Я долго думала, как читать, познакомилась с разными мнениями и решила в итоге, что гулять так, гулять. Или играть так, играть. Довольно на оптимистичной ноте я попрыгала по главам-клеточкам.

Книга - матрешка. За одним слоем следует другой. И самое главное так до бесконечности. Читая вторым способом это видно, сюжет закручивается в воронку, а вместе с ним тонны мыслей, размышлений, структур, из которых и состоит некое целое под названием роман "Игра в классики". С одной стороны это произведение - история нелицеприятного человека по имени Орасио Оливейра, а также окружающих его людей. Причем это не какая-то четкая ограниченная форма, а просто зарисовка, отрывок из жизни. Человек этот погряз в философских мыслях, в себе, во взаимоотношениях своего внутреннего "я" с окружающим миром. Так погряз, что в реале наблюдаю за ним, тебе непременно хочется делать - "рукалицо".
Это, пожалуй, основное. А дальше кто, что увидит.

В "правильном" способе чтения, придется еще ознакомиться с главами-вставками, которые представляют собой почти сплошные философские потоки сознания. Нет, я не думаю, что они были засунуты туда просто так. Я не жалею, что выбрала второй способ чтения, без него картина не была бы полной. Но я не думаю, что нужно все это переваривать на все сто процентов. Тем более если ты человек далекий от всего этого. Бессмысленно осмысливать смысл неосмысленными мыслями (с). Мне кажется, автор не ставил перед собой задачу создать какое-то единое прочтение, если уж включил столько всего в роман. Гораздо интереснее, когда каждый читатель пройдет по классикам по-своему и сделает личные умозаключения. Ведь путь на Небо у каждого свой, не так ли?
Даже основная история мне показалась зыбкой, разрозненной. Герои как будто здесь и где-то далеко, интересно это эффект создался опять же за счет множество размышлений или так просто было задумано?
"Я улицей этой шагаю,
А звук шагов отдается
Совсем на другом проспекте.
И там
Я слышу себя,
Шагающего в ночи,
Где
Только туман настоящий". (с) (149 глава)

По-моему отличное отражение романа. Книга, имеющая четкую структуру и вроде бы точную линию прохождения, на самом теле туманна, запутана, для всех разная и со сбивающим с толку финалом.Не забываем, что это магический реализм, а значит, здесь не все так, как кажется на первый взгляд. А может и так, как все кажется на первый взгляд. Или вам сам ваш взгляд только кажется, или ааааа....
P.S. Редко читаю произведения, от которых кипит и плавится мозг, так что несмотря на всю свою загруженность, где-то скуку(потому что я далека от философии) я испытала даже теплые чувства к «Игре» за шевеления извилин и въедливость. И да, я буду, еще читать романы автора, ибо, ха!, «трус не играет в хоккей».

Первое, что могу сказать: хорошего человека Хулио точно не назовут. Для меня это было слишком мучительно. Тем, кто проникся произведением – огромный респект!
Это необычная книга. Точнее перед нами две книги, потому что ее можно читать двумя способами:

• по порядку ¬- с 1 по 56 главу
• читать в определенном порядке, описанном в «таблице для руководства» (уже, блин, чувствуется занудство) – 73-1-2-116-3..и так далее

Борьба с долгостроем. Дубль № 12.

Одной этой цитатой можно описать весь роман. Поставить бы на этом точку и отложить перо, но скажу ещё пару слов.
Во-первых, я дала себе клятву прочесть по правилам, но нарушила её и смухлевала. Прочла сначала обязательные главы, потом попыталась прочесть в том порядке, как советовал Кортасар, но на полпути, после многочисленных "аррррррррррр" и "censoredcensoredcensored" решила дочитать банальнейшим путём, а именно всё подряд, ровно как и первую часть. Но даже так получилось колбасой к языку весьма и весьма, нечто, похожее на коллаж из обрывков писем, записочек, газет и всякого читабельного хлама.

Во-вторых, божественный, блистательный, голововзрывающий язык романа. Кортасар ещё тот жонглёр словами, все эти шашни так или иначе запали мне в душу. Отдельное "спс" Л. Синянской за перевод с испанского. Безусловно, работа была не из лёгких, игрушек, игр, игрищ со словами полно, а об оригинале (в силу неведения) судить не смею, но перевод воистину шикарен.

В-третьих, да, о начинке. Мате, бутылка красного вина, пончики, снова мате. Вкусно очень, мне понравилось. А так как у всех вкусовые предпочтения разные, то описывать бесполезно, лучше попробовать самому. Только первое (кто не любит сладкое), первое и второе, только второе (для тех, кто не любит суп), задом наперёд (сначала десерт, а потом суп), взахлёб и залпом, по маленькому кусочку (для тех, кто на диете), либо вообще объявить голодовку и не читать не есть.
Дерзайте!

Для меня “Игра в классики” – книга, которая возвращается в твою жизнь сама. Не столько ты сам решаешь ее перечитать, сколько однажды обнаруживаешь: Игра снова на тумбочке у кровати, ждет своего часа рядом с калабасом и бомбильей.

Игра в классики – книга, которая сопротивляется прямому чтению и линейному пониманию… поэтому, частенько, на тумбочке она задерживается не меньше двух недель. И, если при первом знакомстве она больше кажется чем-то экзотическим, то потом, во второй, в третий раз – ты уже не столько живешь экспериментом, восхищаясь формой, “прыжками” и сюжетом (да, для меня его более чем хватает), а вживаешься в логику внутреннего распада, душевного разлада главного героя. Игра в классики не хочет быть романом, а главный герой не хочет быть/жить с собой. Благо, что я могу составить ему компанию, а лишний стул в комнате и кружка с мате всегда найдутся.

¡Bienvenido!

Орасио Оливейра. Любопытный персонаж. Умен, тонко чувствует, много читает, разбирается в искусстве и философии. Аргентинский экспат, временно проживающий в Париже. Бесцельно(?) бродит по городу. Вместе с друзьями из Клуба Змеи ведет бесконечные разговоры о смысле жизни, культуре, языке, реальности. Не работает.

Все, чем занимается Оливейра и его друзья, – беседуют, слушают джаз, пьют мате, обсуждают литературу, читают Морелли (хитрец Кортасар), – происходит на фоне нарастающего ощущения пустоты, интеллектуального вакуума. Оливейре, как и каждому из друзей (в той или иной степени), хочется настоящего, четких и понятных ответов, но настоящего, как оказывается, в их мире не так много. Оливейра попадает в ловушку интеллекта, как бы застревает в мышлении. И он боится выйти за его пределы, не имея тех самых четких и понятных ответов. Он будто запирает себя в нескольких клетках игры, ставит жизнь на паузу в прыжке, который так и не делает. В конечном счете, жизнь “проворачивается”, и некто прыгает за него.

В кругу Оливейры особенно выделяется Мага – его возлюбленная, на первый взгляд наивная и несообразительная уроженка Уругвая, по собственной воле (а не по воле судьбы) оказавшаяся в Париже. Она не может поддержать разговоры Клуба Змеи, не знает нужных авторов, не формулирует теории, не разбирается в искусстве. Но именно она – единственный по-настоящему живой человек в “небесном” Париже Оливейры. Магу не интересуют концепты и концепции, она просто живет и чувствует, без претензии на высшие истины и спасение человечества.

Волшебство, исходящее от La Maga пугает. Герои клуба любят ее вежливо и даже участливо, но все равно как бы издалека. Оливейра пытается разгадать Магу, понимая, что без нее его мир ждет кризис. И это становится понятно, когда умирает Рокамадур, ребенок Маги. Она исчезает, Оливейра остается с собой – парижское “небо” окончательно превращается в холодный ад. Пора домой, на “землю”.

Roca madura… Тяжелая судьба.

Оливейра возвращается в Аргентину. Сначала он устраивается продавцом тканей, потом работает в цирке, потом – в психиатрической больнице. Поселяясь по соседству с другом детства Тревелером и его женой Талитой, Оливейра отчаянно хочет заземлиться. Но “небо” не отпускает. Не отпускает и Мага, черты которой все больше проступают в Талите. Оливейра снова не может просто быть. Скорее, наоборот, он входит в чужую реальность, нарушая ритм и баланс в жизни Тревелера и Талиты. Он вмешивается, не желая вмешиваться, и в какой-то момент он запутывается в “земной” реальности, которая требует не только мысли, но и действий. То, что в “небесном” Париже выражалось словами, теперь должно быть прожито на “земном”, телесном уровне. Конфликт между бесконечной рефлексией и необходимостью действовать нарастает.

Неспособность к действию проявляется и в отношениях, которые не складываются ни в Париже, ни в Буэнос-Айресе. Ни Мага, ни Пола, ни Хекрептен (ни даже его alter ego Тревелер) не удовлетворяют главного героя. Выражаясь словами членов Клуба Змеи, протянутая рука может встретить только такую же протянутую руку. Оливейра же только лениво протягивается на полу с мате, упрямо не желая покидать собственную голову.

Оливейра – типичный человек от интеллекта. Он не умеет быть рядом целиком и полностью. Он не способен говорить прямо, без обиняков. Там, где нужна простота, он намеренно уходит в сложность. Где нужно действие, он рефлексирует (или, выпускает “облачный пар” на посторонних людей). Его любовь(?) к Маге не выдерживает испытания реальностью. Его отношения с Талитой – больная проекция, а не контакт человека с человеком. Кортасар показывает, как привычка все анализировать и раскладывать по полочкам, так свойственная интеллектуалам 50-60х годов, разрушает способность быть человеком с другим человеком. Мишура коммуникации между героями как в “небесной”, так и в “земной” части показывает, что настоящий духовный обмен не происходит. А если и случаются попытки, то они всегда отложены, не по адресу, не к тому и не вовремя.

К финалу герой все больше входит в пограничную зону между “небом” и “землей”, кризис бездействия достигает предела. Взгляд Оливейры больше не направлен вверх, как было в цирке, – теперь он смотрит вниз, в шахту лифта, поближе к моргу. Оливейра пытается нащупать что-то, что не нужно объяснять словами, и проживает вымышленный конфликт с Тревелером. Он готовит ловушки, ждет мнимого нападения, говорит обрывками. Он уходит в странное состояние: между попыткой жить и попыткой прекратить жить.

Финал открыт.

Главное – не ждать от Игры в классики четких и понятных ответов на великие вопросы, которыми мучился Оливейра. И, тем не менее, если вдруг в какой-то момент – не в финале, а где-то в прыжке, между двумя абзацами – возникает ощущение, что смысл жизни, возможно, в том, чтобы просто жить, – это и есть то самое, ради чего Кортасар написал эту книгу.

Как бы там ни было, надо жить. Да, друг Орасио?

Я рад, что ты, как и я когда-то, выбрал жизнь.