Литература Французского Просвещения

Это было круто - написать подобный роман во времена, когда церковные власти оказывали значительное влияние на все области общественной жизни, на науку и образование. Разоблачить бесчинства, происходящие за высокими стенами монастырей - было очень смело и, думаю, опасно, недаром роман вышел в печать только через 16 лет после смерти автора.
Что касается непосредственно романа. Это исповедь девушки, вынужденной принять постриг против ее воли. При этом причина ее вынужденного монашеского обета меня возмутила едва ли не больше злоключений Сюзанны в монастырях: ее мамаша таким образом решила замолить СВОИ грехи. Страшные времена были, товарищи: причин и способов оказаться заточенным за монастырскими стенами было великое множество, а способов выбраться оттуда - практически никаких. И любые "благочестивые" родители могли так вынести мозг своему ребенку, сделать его жизнь в миру такой невыносимой, что тот, несмотря на свое категорическое нежелание посвятить себя богу, покорно надевал сутану...
Пребывание в монастырях - это отдельная тема. Три настоятельницы. Три подхода к укладу монастырской жизни. Каждая из настоятельниц действует по своему разумению, как им подсказывают их совесть, доброта, зависть, злость, испорченность, извращенность. От этого напрямую зависит жизнь монахинь, как они будут проводить свое время: в молитвах, богослужениях, работе - или погрязнут в интригах и кознях, устраиваемых неугодной настоятельнице монахине, или же будут бездельничать и проводить досуг как в светских салонах.
Это страшно, когда вера людей, имеющих власть и посвятивших себя богу, на поверку оказывается лицемерной маской, надетой ради собственно власти, каких-либо благ, ради утоления своих амбиций, прихотей и извращений. Это страшно, когда в такие условия попадают неискушенные, практически ничего не знающие о жизни молодые люди, которых так легко сбить с пути. А непокорных ожидает буквально ад, который им устраивают по указанию настоятелей более сговорчивые члены монастырской общины. И нет никакой возможности вырваться из этого ада законным путем.
И даже если не все страсти, описанные в романе, правда - хватит и трети их, чтобы ужаснуться и порадоваться, что эти времена остались в далеком прошлом, и надеяться, что такое в истории больше не повторится.
И я очень надеюсь, что в современных монастырях ничего подобного не происходит.

«Сатира, блестящая сатира, вымершая сейчас, как динозавры…» - думал я, прочитав первые странички.
Сатира на человеческие сообщества, государства, людей с их нравами и пороками. Так я думал до тех пор, пока вольтерово повествование не перешло на выброс желчи в сторону личных врагов и недоброжелателей автора.
Кандид, выросший в немецком замке, воспитанный чудаком-философом и оптимистом, считавшим мир наш лучшим из возможных миров, не отказывается от своего оптимизма, при этом претерпевает бешеное количество бед и гнусностей. Долго-долго остается оптимистом, до тех пор, пока не встретил чернокожего раба, которому отрезали руку, когда палец его попал в жернов, и отрубили позже ногу за то, что пытался бежать от жизни такой.
Вообще-то, после всех перипетий главного героя у читателя не остается другого выбора как осознать фигуру Кандида, как олуха, которого без конца обманывают, откровенно дурят, избивают, наказывают. Он чем-то отвечает своим врагам, но в целом ничему не учится, опыта не набирается.
Заканчивается всем известным «…надо возделывать наш сад".
Потому если после названия книги поставить знак вопроса, то я выбираю оптимизм.

Спасибо тебе,о длиннющий список литературы,которая должна быть прочитана каждым филологом по университетской программе,за знакомство с этой замечательной книжечкой! Читалось весьма легко и увлекательно. Переживала за Сюзанну (впрочем,не так чтобы очень,ибо благодаря чуть отстранённому стилю Дидро все те зверства и претесненья,которые бедная девушка так искренне,точно на исповеди описывала маркизу де Круамар (кажется,так его звали. Надо посмотреть,а то ведь спросят на экзамене - и не скажу.),не затронули меня так сильно как могли бы,если б "Монахиню" написал,скажем,мсьё Виктор Гюго,знатный любитель исторгать слёзы у чувствительных дам и девиц. Все-таки,как сказала нам добрейшая Инга Васильевна (моя преподавательница зарубежной лит-ры),просветителей надо воспринимать только рационально,включив голову и отключив сердце и всякие там симпатии-антипатии. (Хотя вот к мсьё Вольтеру я питаю совершенно искреннее расположение - у него чудесный юмор). Думается мне,что этой рациональности сии почтенные господа от нас и ждут,хитро потирая руки. Они ведь признавались в том,что литература дожна служить не сердцу,но разуму.
Впрочем,стремление литературного отца Сюзанны Симонен к трезвости и беспристрастности,не мешает последней проливать потоки слёз,заламывать руки и валяться в ногах как у притеснителей,так и у покровительниц,точно героиня каких-то там сентименталистов или романтиков. Кстати,о покровительницах. В ситуации с настоятельницей монастыря св.Евтропии в Арпажоне,наша героиня проявила совсем уж дикую несведущесть. Нет,я,конечно,делала скидку на время и воспитание (это для меня правило,которого я придерживаюсь всегда,читая книги),но,когда тебя...гм...раздевают,это должно насторожить. А Сюзанне хоть бы хны. Еще и жалеет настоятельницу. Ладно,это я так. Много еще могу написать на эту тему. Девушку жалко,правда. Страшно жить вот так,когда не имеешь призванья к монашеству (о,сколько раз сама Сюзанна говорит нам об этом!). Меня возмущает поведение матери Сюзанны. Разве она виновата в том,что ее мать не соблюла верность своему супругу? Она что,толкнула ее на измену мужу,что ли? Дикость.

Но это же Просвещение. Тогда иначе писать не могли. Но книга довольно неплоха,не жалею,что прочла ее.

Merci pour votre attention! (фр. Спасибо за внимание!)

Пока я читал «Племянника Рамо», все время меня не покидало чувство, что «где-то я его видел» (его – это, конечно, самого племянника Рамо). Ну а когда появляется такое чувство, то жизнь становится не в жизнь пока не вспомнишь. В реале мне, конечно, как и всем, доводилось видеть несколько экстравагантно-больноватых персонажей, но нет, «племянника Рамо» я вроде как не встречал – такого встретишь, не забудешь. А если я его не встречал в реальной жизни, значит, наверняка – на страницах какой-то книги; наверняка он похож на какого-то литературного персонажа. И ассоциация пришла на удивление быстро, - это же Лебядкин собственной персоной! Не совсем, конечно (оно и понятно, что не совсем, был бы совсем – был бы Лебядкин). Племянник Рамо - это Лебядкин, но еще не вполне съехавший с катушек, не переступивший грань, превращающей его… в Лебядкина. Он, так сказать, еще на подступах, крыша пока еще только протекает; протекает, но держится. Чрезвычайная эксцентричность Рамо помещает его в трудноопределимую область – на грань между разумностью и помешательством; при этом он все же скорее полуразумен, тогда как Лебядкин скорее – полупомешан. Впрочем, если преподать Лебядкина определенным образом, вполне может быть, что и он сошел бы за Рамо, точно так же, как и Рамо нетрудно представить себе в роли Лебядкина – я так и вижу, как он заходит в «приличное общество» и читает свою незабываемую стихотворную пиесу «Таракан», то есть играет пьесы для фортепьяно собственного сочинения, - я уже путаюсь, где собственно, Лебядкин, а где – Рамо:) Да и компания, в которой он пребывает и которой верховодит – чистой воды «Бесы».

Это откуда вообще отрывок: из «Бесов» или из «Племянника»? Из «Племянника», а вот из «Бесов»:

Ну и так далее, всякий желающий проведет свой десяток параллелей и найдет десяток отличий. Итак, с этим я разобрался, жизнь наладилась. Что еще можно сказать о «Племяннике Рамо»? А вот припомните диалоги Платона, а в каждом его диалоге есть своего рода вступительная часть, когда Сократ ходит туда-сюда, или просто ведется этакая задушевная беседа, являющаяся прологом собственно для рассуждения. «Племянник Рамо» - это вступительная часть без основной, дружеский разговор не доходит здесь до стадии рассуждения, философствование не становится здесь философией. Да и как философствованию стать философией, когда рассуждает не Сократ, а Рамо? У него хватает ума, чтобы, наблюдая за различными жизненными ситуациями, делать всякие любопытные замечания, а большего и требовать трудно. Но, как философствование, все это довольно интересно, написана работа хорошим языком, несколько фривольно, конечно, но что уж взять с французов…

Из мыслей Рамо, мне больше всего запомнились его терзания, связанные с диссонансом по отношению ко всему великому. Он его всячески принижает, и одновременно понимает, что нет задачи выше, чем создать что-то великое. Чрезвычайно распространенная позиция. Или, скорее, характерная. При всем желании племянник Рамо не может вполне растоптать в себе тягу к Возвышенному (хотя и старается ее по возможности опошлить). Многие другие могут, возможно, это делает их более нормальными.

А что сам Дидро, который в диалоге фигурирует исключительно как «философ»? Ну, под конец диалога философ мимоходом открыл или почти открыл Эдипов комплекс:

Но он не осознал всей важности совершенного им открытия и не запатентовал изобретения, так что Фрейд может спать спокойно:)

Роман французского философа-материалиста, теоретика искусств и драматурга Дени Дидро «Монахиня» был написан около 1780 года, а опубликован лишь в 1796 году. Столь долгое время объяснялось опасностью поднятой темы. До французской революции никто бы не посмел напечатать книгу с открытой критикой монастырских порядков, разоблачением духовных лиц, тем более, у героини был реальный прототип, а значит при желании можно было открыть имена всех участников. Это было недопустимо, а потому книга 16 лет ждала своего часа и вышла в свет только после смерти своего автора.

Трудно найти более отталкивающее произведение лично для меня.
Мне всегда с трудом даются персонажи, чьи страдания, самобичевание и жертвенность, безысходность положения которых описываются автором подробно и со всем пристрастием. Но я даже не подозревала, что всё с чем я сталкивалась ранее, до этой книги, просто детский лепет. В романе французского классика страдания героини доведены до такого абсолюта, что немыслимо представить, может ли быть что-то хуже. Очевидно, что книга, написанная в XVIII веке, не будет содержать сцен сексуального насилия, но прямые намеки и угрозу на них Дидро все же добавил. А остальное, всё, что допустимо было в рамках существующей цензуры – издевательства, унижения, терзание души и тела, несправедливость, лживые обвинения есть. И с каким смаком всё это описано! Такое чувство, что великий Дидро получал извращенное удовольствие от подобной работы. Я просто не знаю, чем еще можно объяснить такой подробный рассказ и такое тщание в описании страданий героини.

Поэтому лично мне было очень тяжело читать этот роман. Меня спасала мысль, что он довольно короткий, но даже так… Я прочла ровно половину, а потом дочитывала по диагонали, надеясь на избавление от мук героини. В какой-то момент, после переезда Сюзанны в Арпажонский монастырь св. Евтропии, я в самом деле решила, что все будет хорошо. Но не тут-то было.

Поэтому я не могу быть объективной. Не могу советовать эту книгу кому-то, и даже не представляю кому бы такое могло понравиться! Разве что преданному поклоннику самого Дидро, который хотел бы прочесть все его произведения. Я же не читала Дидро раньше. С точки зрения языка и стиля, не могу сказать ничего плохого, но дело в том, что я настолько была поглощена содержанием, настолько сильные негативные эмоции вызывала у меня вся эта история, что классический стиль и правильный язык не произвели на меня никакого впечатления. Мне было не до этого. У меня даже нет ни одной закладки в книге…

"Философ обличает пороки общества, несправедливость, обман и маску, одетую на священников. Прочтение романа позволяло самостоятельно проанализировать сложившиеся явления, скрытые от людей, выразить протест против бесчинства духовенства, осознать, что наступают времена борьбы за лучшую, справедливую жизнь" Это я отправилась на поиски научных статей о романе, потому как писать о собственных чувствах мне слишком сложно.

Я не ожидала от Дидро такого повествования, хотя, что это я. Я вообще не была знакома с творчеством автора, но у меня были определённые предубеждения на этот счёт. Я ждала какой-то развратности и пошлости, а нашла совершенно другое. Вот к слову в этой книге даны ответы на то, почему к ряду религиозных учений я отношусь со скепсисом. Разве правильна та религия, которая отходит от первоисточника? Которая ссылается на Библию, но при этом считает это сказкой и дополняет кучей ненужных вещей? Разве не в Библии говорится об уважении других, о гуманности? Для кого-то из верующих, Библия это всего лишь книга, которая чего-то там даёт. Но если бы эти люди в монастырях читали бы то что в ней написано, половина бы убедилась в том, насколько сильно они заблуждаются. И никому нельзя навязывать насильно веру. Если ты живёшь в России ты не обязан быть православным, потому что я уверена на 100% что вера заключена в выполнении воли Бога, а не в притворстве и показной религиозности, так же как я не считаю что в Англии все должны быть протестантами либо католиками, чтобы попасть в так называемое «царство Божье». Уже в рамках того, что я прочла. Но это лишь верхушка айсберга.

Другая половина скрыта в том, что никто не имеет права решать за нас что делать. Я снова повторю тот момент, что родители не имеют права решать за ребенка, что ему лучше. И эту книгу как раз стоит им прочесть. С лёгкой руки родителей, девушка 16 лет вынуждена была принять постриг в монахини и влачить жалкое существование. Потому что они считали, что это почётно, это дешевле, это лучше для всех. Для родителей, замечу, не для девушки. И в итоге вышло то что страдают от этого все. Поэтому что бы ребёнок ни выбрал из профессии, пусть ОН сделает выбор, а не вы за него. Читать эту книгу было действительно жутко, и я согласна с героиней, что выбор должен идти от души, а не по приказу. К сожалению, многие этого не понимают. Концовка, на мой взгляд, смазанная, но с другой стороны, что она приобрела на воле? Нечто ещё более худшее, чем она видела в так называемой «не свободе».

Пожалуй, трудно найти во всей истории мировой литературы более популярный эпистолярный роман.
Пожалуй, что сюжет "Евгения Онегина" может считаться вариацией, изложенной Руссо.
Пожалуй, что именно с этой книги и пошла мода на пасторальность.

Впрочем, чувства, пронесённые через года героями, возвышают их настолько, насколько вообще возможно преклонение перед идеальной любовью.
Впрочем, греховность падения Юлии в глазах общества, Руссо сумел обернуть её духовным возвышением над ним и над морализаторством.
Впрочем, анонимность её возлюбленного Сен-Прё, не имеющего своего имени, невольно заставляет провести параллель с судьбой самого автора.

Конечно, тема неравной любви, так явно прозвучавшая в книге, стала одной из излюбленных в дальнейшем развитии литературы.
Конечно, тема любви бедного учителя и богатой ученицы именно благодаря этой истории и стала классикой сентиментализма.
Конечно, противопоставление личной жизни общественным законам морали и есть та пружина, заставляющая читателя размышлять и сопоставлять себя.

Всегда, открывая книгу, задаю себе вопрос о современности её и в наше время. "Юлия, или Новая Элоиза", конечно, современна, как и современны будут всегда отношения между мужчиной и женщиной, как современны будут всегда вопросы соотношения желания и долга. Одна из самых чувственных литературных историй до сих пор остаётся вершиной классического любовного треугольника, который проявляет каждого в меру его величия чувств.

Прошло уж больше двух веков, а книга оказалась не только актуальна, но и очень занимательна. Впрочем, я не собираюсь никого уговаривать её читать, зная о предубеждении многих к старой литературе, не собираюсь давать свой любительский анализ, не собираюсь вычленять отправные точки повествования, которое в переводе Ф.Сологуба читаются довольно легко, а лишь проведу параллели времён Вольтера с нашими днями.

- Вольтерианство для России во все века было настоящим маяком для развития критического миропонимания. Всякого свободомыслящего человека тут же оскорбительно называли "вольтерианцем". Впрочем, ничего дурного в этом как не было, так и сейчас нет, но критика и вольнодумство всегда были властью нелюбимы. Не зря ведь Вольтер издал "Кандида" без имени своего, лишь указав:

Приём, надо признать, довольно распространённый (достаточно вспомнить "Путешествие из Петербурга в Москву"), но позволяющий автору быть более свободным в своих суждениях. Потому и книга есть лишь условность действия и мест, в ней указанных, для многих вопросов общественного устройства.

- Кандид (простак) выведен Вольтером сознательно таким доверчивым, что даёт поводы ему каждый раз "наступать и наступать на грабли", совершенно не делая из этого выводов. Он ищет любовь справедливость в этом мире, а находит её уже в почтенном возрасте и довольствуется теми крохами, что от этого остались ("Пер Гюнт" невольно вспоминается). Сейчас, глядя вокруг, немало Кандидов найти можно, что с юности идеализируют жизнь вокруг, а ошибаясь не раз, до седых волос всё продолжают верить в свои чистые идеалы, но при случае тут же вонзят свою шпагу даже брату невесты.

- Панглос (философ и наставник) вбил в голову юноше свою теорию о поступательном и неуклонном движении всего хорошего и ещё лучшему, отрицая тем самым случайности и зло, вершимое всегда людьми.

Не буду отсылать к трактатам Лейбница, но сама история развития человечества давно уж показала несостоятельность этой теории, когда всякое открытие, всякое нововведение идёт прежде всего на совершенствования инструментов истребления людьми друг друга. Помните, как говорил наш инженер и изобретатель Александр Степанович Попов о радио и о счастье? Ну?... Радио теперь есть, а счастье?... И это лишь один пример из той сотни, что без труда могу тут привести, но надо ли? Да, думаю, что каждый без труда свои и сразу вспомнит.

- Кунигунда, возлюбленная Кандида и разлучённая с ним, такая же идеалистка. Но Вольтер не даёт её образ как лирическую вершину повествования. Она так же условна и картонна, как и остальные. Все испытания, выпавшие на её долю, конечно, не проходят бесследно (как и не проходят для каждого из нас), а финал же хоть и мажорен, но уже не может считаться заслуженным счастьем. Это лишь тихая гавань перед вечным покоем. Что ж? Хоть здесь Вольтер не саркастичен и понимает истинный смысл настоящих чувств.

- Мартен - противовес Панглосу. Реализм исходит из его слов и лишь постоянное "возделывание своего Эдема" может спасти человека от пороков и иллюзий. Но видя вокруг лишь горе и нужду, Кандид всё ж упорствует в своём стремлении к светлому и разумному, так и не находя его. Видимо, тут розовые очки не давали правильно цвет жизни видеть.

- Сад Эдема, пожалуй вместе с Эльдорадо, тут есть образ высшей цели каждого из нас, стремящегося каждодневно в эти райские места. Но даже стоя у финальной жизненной черты ма разве перестаём верить в это? Вольтер же, сталкивая идеализм и материализм, упорно нам напоминает о ежедневном труде на благо всех и лишь тогда возможна капелька его быть пред глазами отраженьем. Кандид же тут не соглашается с позициями Мартена и Панглоса и выбирает лишь единственно верный путь, который и станет отдушиной в финале.

Что, ж... Мир непрост был при Вольтере, мир непрост и в наши дни. Как была любовь в мире, так она и будет вечно, хотя сам мир несовершенен. А потому и берегите близких!

Книга поднимает очень сложную и даже можно сказать опасную тему, потому Дидро заслуживает похвал за смелость и мужество высветлить ситуацию, которая творилась в монастырях и то каким образом они пополнялись послушницами.
Молодая девушка, родители постоянно отодвигали её на задний план, сестёр её удачно выдали замуж, а сума отправили в монастырь, сначала обосновывали тем, чтобы не перетягивала на себя внимание, так как была умна и проницательна, привлекала внимание молодых мужчин, потенциальных сестриных женихов. Но постепенно ситуация просветлялась, оказалось что у родителей нет денег на приданное, потому лучше ГГ остаться в монастыре, будет в тепле и сытости. Но девушка не имела в сердце призвания быть затворницей и посвятить себя молитве и служению, потому учинила скандал и вырвалась из 1 своей «тюрьмы», но родители остались непреклонны, она должна отправится в монастырь, тем более что открылись новые обстоятельства, они практически заставили её принять обет послушания, а в последствии постриг.

В одном из монастырей, над ней измывались монахини с легкой руки новой настоятельницы, и то, только за то, что у предыдущей она ходила в любимицах.
В другом она была слишком облюбована. И я даже не знаю, где было хуже... хотя, учитывая, что она была довольно невинна в отношении происходящего, это не снимает некой ответственности.

И да, я согласна с множеством мыслей осуждения, не понимаю, для чего вообще существуют монастыри, особенно в современное время.

Всеми силами я избегала этого романа. Во-первых, я не больно люблю просветителей, во-вторых, я слово монахиня ассоциируется с религией, которую в литературе я почти не перевариваю. И почему я думала, что здесь будет нудятина о монастырях?

На самом же деле Дидро показал реальную картину жизни, то, о чем большинство и не представляет, а уж тем более мы в наши дни. Хотя и думаешь, что может заставить молодых девчонок, полных жизни, отказаться от мира и добровольно принять послушание. У автора еще хлеще: Сюзанну запхнули против ее воли, ее душа птицею рвалась на волю.
И тут меня накрыло! Понимаете, ее мамашка переспала на стороне и родила дочь, которую и винит в грехе. И чтоб дочура не вздумала отгрызть кусок наследства у законных дочек, то и отправляют беднягу в монастырь. Дикость! Дикий мир, дикие нравы!

Но Сюзанна смела, она шла на риск, она боролась как могла. Но разве можно в 16 лет сломать систему?
Итак, муки героини начались. Я всегда знала, что куча баб взаперти, это гадюшник тот еще, но такой разврат, такая эпичность власти немыслимы! Трех Настоятельниц описала нам Сюзанна разной степени придурковатости. Сколько вытерпела героиня, это было гнобление, это слом личности. Я даже не буду упоминать ничего примера ради, это полный беспредел.
Но душа героини просила воли, она продолжала бороться за свои права.

Очень душевно все описано, чересчур сентиментально, не знаю, можно ли так беззлобно сносить? Я б проклинала всех и вся. Затем подробный отчет прекратился, автор публикует обрывки, из которых выясняются странные вещи. То есть, случившееся меня порадовало, радикальный путь дал душе ее свободу, хотя тяготы только начались. Но Сюзанна просит так мало, что кажется жутким, что ей и в этом могут отказать. А ведь могут! Ибо людское мнение-такая дурная штука, а слухи ползут злые-злые.
Ох, как я хочу верить, что адресат ее записей не будет черствым дуралеем и спасет молодую девушку, даст ей дышать мирским воздухом, ей больше ничего и не надо.