Хайку

Не удивляйтесь. Это не про поэзию, а про то, что у нас снова выставка. Для меня Май Митурич - это скупые, но безумно точные иллюстрации к книгам Геннадия Снегирёва и Гомера, немного Маршак и Чуковский, капля Киплинга и Кэрролла, но его презентация японской культуры стала настоящим открытием.

Митурич родился в семье художников (биография Петра Митурича - это отдельный приключенческий роман с нелегальной литературой, Гражданской войной, ВХУТЕМАСом и патентами на двигатели, Вера - сестра Велимира Хлебникова, умерла довольно рано, хотя не настолько, чтобы не оставить творческого наследия - но для меня это чуть более авангардно, чем я люблю), а жизнь свою связал с книжной графикой, вернее с детской иллюстрацией.

В центре выставочного пространства - книги. И скупая гамма этой обложки обращает на себя внимание. Нет, "Сказки" Маршака или "Стихи" Барто тоже не поражают яркостью, Май Петрович довольно сдержан, но всё-таки разница заметна. Я сначала просто хотела пролистать, увидеть как только что разглядываемые листы воплотились в книге, но смогла оторваться лишь перевернув последнюю страницу.
Митурич довольно много путешествовал и не только по Союзу: над "Одиссей" он работал в Греции, довелось ему побывать и в Японии, где он даже прожил несколько лет. Сам мастер говорил, что японцы воспринимают его как русского художника, мол, японистых у них и своих полно, но мне всё-таки кажется, что он духом их. Посмотрите на оформление этой книги, что это работа москвича и выпускника полиграфа подсказывает лишь подпись. И орден Восходящего солнца за оформление народных сказок - это не потому что Митурич хороший русский художник, а потому что он почувствовал и принял всей душой японскую живопись.
На обложке три имени. Под обложкой - поэзия Басё, каллиграфия Рюсэки Моримото и графика Мая Митурича. Все лаконично, все завораживает, но я хочу, чтобы читатели обратили внимание не только на хайку, но и на то обрамление, которое создал художник.

Мацуо Басё.
Тем, кто не знает этого имени, очень повезло. В том, что перед ними еще впереди открытие этого великого, одного из самых известных японских авторов (жил в 17 веке), который заложил основы в стиль японских трехстиший - хайку.
Трехстишиям Басё присуща простота, гармония прекрасного, ассоциативность, глубинное постижение окружающего мира, сокрытый философский смысл.
Известно, что его литературное наследие составляет 7 антологий (созданные, в том числе, вместе с его учениками): «Зимние дни» (1684), «Весенние дни» (1686), «Заглохшее поле» (1689), «Тыква-горлянка» (1690), «Соломенный плащ обезьяны» (книга 1-я, 1691, книга 2-я, 1698), «Мешок угля» (1694), лирические дневники, предисловия к книгам и стихам, письма, содержащие суждения об искусстве и творческом процессе в поэзии.
Вел он очень скромную, даже нищую жизнь, часто путешествовал по родной стране (в полном одиночестве или с одним-двумя учениками). В его походной сумке лежали две-три китайские и японские антологии, флейта и крохотный деревянный гонг... Во время таких путешествий он вел путевые лирические дневники (жанр путевых дневников зародился в Японии еще в Х веке), которые содержат описания пейзажей, встреч, исторических событий. Лучшим из них считается «По тропинкам Севера» («Окуно хосомити», 1689).
Известно, что поэзия и эстетика Басё существенно повлияли на японскую литературу того времени, «стиль Басё» определил развитие японской поэзии почти на 200 лет.
Басё был дзен-буддистом, что и повлияло на его мироощущение, на его творчество, в котором он показывает эстетически красоту окружающего мира и точно, минималистично отражает место человека в этом мире.
Простота образов - вот истинная красота, как учил Басё своих учеников.

Как быстро летит луна!
На неподвижных ветках
Повисли капли дождя.

Первый снег под утро.
Он едва-едва прикрыл
Листики нарцисса.

Молись о счастливых днях!
На зимнее дерево сливы
Будь сердцем своим похож.

Пестик из дерева.
Был ли он ивой когда-то,
Был ли камелией?

Ива склонилась и спит.
И кажется мне, соловей на ветке…
Это ее душа.

Новичку в японскую поэзию поможет влиться статья переводчицы Елены Дьяконовой. Меня в ней при знакомстве привлекла форма — малое количество строф хватает автору, чтобы сказать, что нужно — зафиксировать мимолетность и намекнуть на время и ощущения. Когда привык, что на западе строфы растут изрядно. Аскетичность формы и средств выражения рифмуется с образом жизни Мацуо Басё, поэта скитальца без дома и лишних вещей. Дальше пусть за японскую поэзию пусть говорит творчество реформатора и гения.

Можно привести это хайку:

А можно и такое:

Самое известное, упомяну в двух переводах. Авторы перевода Константин Бальмонт и Вера Маркова соответственно.

Книга изящно сочетает в себе три вида искусства: поэзию, каллиграфию, живопись. Последнюю написал русский художник Май Митурич.

Рюсэки Моримото украсила книгу каллиграфией.

В случае с этой книгой, издание можно смело отнести к искусству. Несмотря на малый объём, книгу приятно читать и возвращаться к ней в свободную минуту.