Мерзкая плоть. Пригоршня праха. Возвращение в Брайдсхед

Не простое путешествие длиною в жизнь, точнее в какие-то 20 лет. Порой затянутое, порой волнительное. С красивыми описаниями и такими разными судьбами героев. Иногда читалось сложновато, но поглощало, вроде ты находишься рядом с этими людьми.

   Главный герой мне показался каким-то неприкаянным. Трудные отношения с отцом. Мать, которая посвятила себя долгу, а не семье. Близкий друг, топивший свои печали в алкоголе, не та женщина рядом, равнодушие к собственным детям. 

   И вроде бы все было рядом, но прошло как-то мимо.

   Очень четко видится характер героев, через описание их поступков и отношения к разным ситуациям. 

Ивлин Во – выдающийся британский писатель, романист, журналист, признанный мастер черного юмора и остроумной, ядовитой сатиры, создатель гротескно-смешных фантазий, где причудливо преломляются жизненный уклад, психологические типы, сословные предрассудки, социальные язвы и идеологические парадоксы медленно, но верно уходящей в прошлое Британской империи.

"Пригоршня праха" это роман, в котором любовная интрижка между светским бездельником Джоном Бивером и леди Брендой Ласт, вскоре превращается в безрассудную страсть, что приводит к драматичным последствиям. Муж Бренды, Тони, наивный идеалист и романтик, спрятавшийся от городской суеты в идиллическом поместье Хеттон, столкнувшись с изменой, внезапно обнаруживает, что его гармоничный и рационально устроенный мир обратился в «пригоршню праха». Потеряв любовь и душевное равновесие, с трудом пережив случайную гибель сына и устав от зашедшего в тупик бракоразводного процесса, он отправляется с научной экспедицией в Бразилию на поиски некоего затерянного Града – где оказывается в еще более плачевном, хотя и трагикомическом положении…

На меня этот небольшой роман не произвел сильного впечатления. Герои казались плоскими, их поступки абсурдными, и хотя я понимаю, что именно высмеять подобную ситуацию и было задумкой автора, воплощение этой задумки осталось слабым, а повествование отталкивающим. Книга читается быстро и легко, но после неё остаётся кислое послевкусие и хочется поскорее "запить" чем-то более осмысленным. Хотя стоит отметить момент, когда отправившись на поиски таинственного Града, Тони начинает бредить и то, как этот бред и сюрреалистичность происходящего передаёт автор. Несколькими простыми, путаными словами автор мастерски создаёт нужную атмосферу и ощущение каши в голове.

Уверена, у книги найдутся свои ценители, но как и с абсурдистской драмой, это оказалось просто не "моё".

Изумительный роман! Опять перед нами английское светское общество, но как это подано- легко, красиво, изящно, с типичным для Во юмором. Не сравнить с более ранним романом "Мерзкая плоть"- автор достиг здесь настоящего мастерства!
В светском обществе все отлично знают друг друга- приемы, клубы, сплетни. Одни и те же герои то появляются, то исчезают в светском водовороте- лицемерные, наигранно доброжелательные, довольно пустые люди, ищущие денег, связей, удачного замужества.
Главный герой Тони- потомственный аристократ, очень привязанный к родовому замку со всеми традициями- воскресная месса с полусумасшедшим пастором, где у него свое почетное место у камина, часы, бьющие на башне, оранжерея, охота... Но содержать замок трудно- ни увеселений, ни отпусков- экономия-однако такая простая жизнь нравится Тони.
Но здесь очень томится жена Бренда- ее неодолимо тянет в Лондон с его атмосферой и весельем.
Гл.герой- единственный честный, доброжелательный, даже доверчивый персонаж. И это неслучайно- время благородных аристократов прошло, они не приспособлены к новой жизни.
На этом фоне закручиваются события довольно невеселые, случается трагедия; и брак окончательно разваливается, особенно показательно здесь поведение Бренды- это апогей светского бессердечия и себялюбия...
Тони уезжает в Южную Америку, чтобы сменить обстановку...
Последняя часть романа очень необычная, концовка совершенно неожиданная!
После прочтения остается горькое послевкусие, для меня это в целом грустная книга.

По анфиладам пустых комнат ведут шаги. Следы в пыли причудливой змейкой свиваются вместе, пока перед глазами встают призрачные образы. Воспоминания о шумных студенческих вечеринках в малой гостиной, строгая и холодная столовая с неизменной молитвой перед обедом, целая вереница спален, одинаковых на первый взгляд, но таких разных в мелочах. Окна выходят на сад - густая тени сумерек скрывает и тайные свидания, и бурные ссоры с одинаковым беспристрастием, фонтан тихо струит время. В Брайдсхед нельзя вернуться, в нём можно только жить.

СИРОТЫ ШТОРМА
ВОЗВРАЩЕНИЕ В БРАЙДСХЕД ИВЛИНА ВО

…знать и любить другого человека –
в этом и есть корень всякой мудрости…

Этот роман – о любви.
О любви, которая живет в душе, а не в чреслах.
Мы тоскуем по ней, ищем ее и, не находя, утешаемся на смятых простынях, ублажая свое вожделеющее тело чужой плотью, в то время как наши одинокие души тщетно стучатся в одну и ту же запертую дверь.
Каждая – со своей стороны.
«…может быть, всякая наша любовь – это лишь знак, лишь символ, лишь случайные слова, начертанные мимоходом на заборах и тротуарах вдоль длинного, утомительного пути, уже пройденного до нас многими; может быть, ты и я – лишь некие образы, и грусть, посещающая нас порою, рождается разочарованием, которое мы испытываем в своих поисках, тщась уловить в другом то, что мелькает тенью впереди и скрывается за поворотом, так и не подпустив к себе…»
Может быть…
Этот роман – о силе и слабости, о вере и верности, о надежде и отчаянии.
О юности и зрелости.
О потерях и обретениях.
Открывая книгу, словно отворяешь тяжелые ставни – в полутемную комнату врывается ликующий свет июньского полдня, ароматы таволги и медуницы, звонкие трели птиц, жужжание пчел, яркие краски цветущих садов Оксфорда…
Студенческие пирушки и чудачества, конспекты и попойки, поездки на чужом автомобиле, вино с земляникой под сенью раскидистых вязов…
И первая любовь.
Себастьян – покупающий серебряную щетку для волос своему плюшевому мишке Алоизиусу – для того, чтобы грозить ему щеткой, когда он расшалится.
Себастьян – отправляющийся в полночь любоваться плющом в ботаническом саду.
Себастьян – обаятельный и загадочный, простодушный и эксцентричный, одинокий и безвольный.
Себастьян и Чарльз…
Обоим – по 19 лет.
«На ощипанном овцами пригорке… мы раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян, глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем, как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый не единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался с ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы…»
Нет, это совсем не то, о чем вы, может быть, подумали.
Это не та любовь, которая, что греха таить, имела место под крышами мужских учебных заведений Англии, что подвергалась остракизму и преследованию со стороны закона и церкви.
Нет.
Это та любовь, которой нет названия в нашем языке, и поэтому мы стыдливо прикрываем бушующие в душе чувства школьным словом «дружба».
«Свирепей дружбы в мире нет любви…» – это сказала Белла Ахмадуллина.
«Любимая» подруга, «лучший» друг – кто из нас не сотворял себе кумира?
У кого не было страстной дружеской привязанности к существу одного с тобой пола, привязанности, не отягощенной никаким чувственными притязаниями?
У вас? Не верю.
Потом, спустя много-много лет, Чарльз полюбит сестру Себастьяна Джулию и поймет, что Себастьян был предтечей – «в нем любил он Джулию в далекие аркадийские дни.
Et in Arcadia ego…
«Звучит не слишком-то утешительно, – сказал Джулия, когда я попытался ей это объяснить. – Откуда мне знать, что в один прекрасный день я не окажусь кем-то еще? По-моему, это удобный предлог бросить бедную девушку».
Ивлин Во пишет длинными периодами – одно предложение растягивается строк на двадцать, за ним следует несколько коротких, отчего чувствуешь себя, словно на океанских волнах: слова укачивают и заколдовывают.
Хотя эта книга о любви, не ждите эротических сцен – Ивлин Во писатель английский, сдержанный и целомудренный в описании чувств и страстей, он умеет так описать любовную сцену, что…
Да что зря говорить!
Вот Чарльз и Джулия на пароходе:
«Медленно, с трудом пробирались мы с кормы на нос, подальше от хлопьев сажи, летевшей из дымовой трубы, и нас то бросало друг к другу, то начинало растаскивать в разные стороны, и руки наши напрягались, пальцы переплетались, и мы останавливались, я – крепко держась за поручни, она – за меня; и снова толкало друг на друга, и снова тянуло врозь; и вдруг, когда пароход особенно круто завалился на борт, меня швырнуло прямо на нее, я прижал ее к борту, схватившись за поручни руками, и она оказалась заперта с обеих сторон; и так мы стояли с ней, пока судно, замерев на какие-то мгновенья, как бы набирало силы для обратного броска, стояли, обнявшись, под открытым небом, щека к щеке, и волосы ее бились на ветру и хлестали меня по глазам; темный горизонт клокочущей воды, здесь и там подсвеченный золотом, остановился где-то высоко над нами, потом пошел, понесся вниз, и прямо перед собой сквозь волосы Джулии я увидел широко распахнутое золотое закатное небо, а ее прижало к моему сердцу, и мы повисли у борта на моих неразжатых руках, все так же щека к щеке.
И в эту минуту, когда я чувствовал ее губы у своего уха, а на лице ее теплое дыхание в соленом холодном дыхании ветра, она сказала, хотя я и не произнес ни слова: «Да, сейчас», – и, когда пароход выровнялся и качка на какое-то время утихла, Джулия увела меня вниз.»
Шторм кончился, любовь не удалась…
«О Господи, – сказала Джулия, – где же нам, сиротам шторма, прятаться в хорошую погоду?»
Хорошей погоды выпало маловато.
Продолжая читать, не сразу замечаешь, как меркнет ясный день, жухнут листья – жизнь героев постепенно выцветает и превращается в черно-белую фотографию, пожелтевшую от времени.
Бледный снимок памяти.
…птиц не слышно боле, не льется дивная небесная лазурь на зеленеющее поле…
Вместо июньского полдня – пасмурное военное утро.
Двадцать лет спустя Чарльз – друг Себастьяна, возлюбленный Джулии, художник, офицер, капитан третьей роты – возвращается в Брайдсхед, ставший военным лагерем.
В доме разместился штаб бригады…
А няня Хокинс все еще жива, надо же!
Сколько же ей лет?
Себастьян совершенно спился…
Себастьян?
Юноша с плюшевым мишкой под сенью цветущих каштанов?
«Кто может себе представить, какие страдания испытывает человек с таким увечьем, как у него, – лишенный собственного достоинства, лишенный воли…»
Себастьян совершенно спился, стены и камины в доме зашили досками, Джулия пропадает где-то в Палестине, какой-то олух проехал прямо сквозь живую изгородь и снес кусок балюстрады, а в фонтане полно окурков…
"Дыра хуже этой нам не попадалось, – сказал батальонный".

Сначала читая книгу я будто пробиралась сквозь тернии. Сложно объяснить, в чём причина, но тяжеловато было заставить себя вникнуть, понять, осознать и самое главное следить за действиями в книге. Потом дело пошло на лад.
Списать всё на самочувствие или ещё что-то мне не удастся, ведь это всё произошло буквально за час-полтора. Вроде бы в книге ничего особо не изменилось. Тоже спокойное и размеренное повествование, от страниц всё так же веяло безысходностью, хотя Чарльз уже перешёл к воспоминаниям о своей молодости, хотя себя, тридцати девяти летнего человека называл стариком. Просто мы отошли от военных будней, попахивавших муштрой и немного сумасшествием. Теперь рассказ пошёл о прошлом. Прошлом Чарльза и когда-то большой семьи. Прошлом целой эпохи. Не бурная, без каких-либо будоражащих моментов или резких выпадов, тхая печальная история о жизни людей. Книга создана из кусочков воспоминаний, отрывочных, но удачно складывающихся в картинку. Но именно эта отрывочность и размеренность и привела к тому, что действия мне не хватало в книге. Разговоры просто топили в своём омуте, я никак не могла просто разобраться в том, а какие отношения связывают тех или иных героев, мысли в голове были совсем уж неприятными и намекающими на нетрадиционность взглядов некоторых героев. Может, причиной этих мыслей была скука.
Насчёт того, что книга сатирическая, я не уверена. Может, мне просто не понять тонкого английского юмора, но улыбку у меня вызвали лишь рассказ о жизни студенчества и напутственные речи. Гораздо больше было печальных моментов.