Жажда

Лучше уворачиваться от ботинка, чем делать вид, что ты не замечаешь, как от человека во все стороны летит слюна. Вставил бы себе новые зубы. Или застрелился.

И мы ездили. А я рисовал. Рисовать мне нравилось даже больше, чем смотреть в окно. Я хотел, чтобы весь мир остался у меня на бумаге. Когда я снова вернусь домой. Потому что телевизор показывал совсем не то. Я вдруг понял, что все совсем по-другому. И линии, и краски, и даже просто свет. Хотя, конечно, простым карандашом свет рисовать было трудно. Но я старался.

Человек рождается на свет в такой форме и в таком состоянии, что он одним своим видом способен растрогать любое сердце. Чем больше проходит времени, тем меньше остается желающих его полюбить.
Это не то чтобы несправедливо, но тем не менее от этого немного обидно. Получается, что самые главные свои победы ты одержал, когда в длину был не более шестидесяти сантиметров. После этого все уже шло на спад.
(Автобиография)

Иногда я говорил, что выйду покурить, и долго стоял где-нибудь в подъезде, трясясь от холода и выдыхая в темный воздух прозрачный пар. Первые пять минут – чтобы успокоиться, а потом – чтобы дорисовать в голове то, на что не хватило судьбы.
Одному я дорисовывал ногу, другому – жену. Третьему – убитых друзей. Четвертому – чтобы ребенок был здоровый. Я рисовал сильными этих пацанов, их жен красивыми, а детей – смешными. Я рисовал то, чего у них нет. Карандашами у меня бы так не получилось.

Авторитетный вор, который на зоне учил Витьку ничего не бояться, говорил ему и про обещания. Он говорил, что обещает слабый. Сильный сразу дает.
Или отнимает. Это по ситуации.
("Обещание")

Витька посмотрел на нее, потом на привалившегося к ней мужичка. Потом на привалившуюся к мужичку старушку - на ее приоткрытый рот, на сумку из черной клеенки, которую она в своем старушечьем сне держала крепче, чем советские матросы оборону Севастополя от фашистов.
("Обещание")

Пятница, 9 марта 2007 г.
День седьмой
Страна вышла после праздника на работу. Мужчины немного болеют от выпитой вчера водки, но все же довольны собой. Они с честью выдержали испытание и могут не уступать женщинам место в метро еще целый год.
("Неделя")

Я хорошо помню, как много лет назад сам сидел голый в коридоре военно-медицинского учреждения, и мимо сновали такие же покрывшиеся мурашками голые подростки. А в каждом кабинете сидели одетые взрослые. Все они были офицеры. Видимо, они гораздо больше уважают свою военную форму, когда их окружают голые дети. Поэтому они заставляют их раздеваться и ходить группами по длинным коридорам. Это подчеркивает их офицерскую мужественность и непреклонную волю.
("Неделя")

И проблемы-то все у школьника не от того, что он там истории не знает или географии. Нет, дело совсем не в этом. Он просто еще очень маленький и, к своему счастью, пока не подозревает, что люди только и ждут, как бы кого-нибудь по-крупному прокатить.