Альпийская баллада. Мертвым не больно. Карьер

Очень человечная, грустная и такая родная и теплая история. История любви, история становления человека, история о свободе, история о милосердии. О милосердии к безоружному, несмотря на возможную опасность с его стороны. О расплате за малодушие, из-за которого оказался в плену.

Только попав в плен Иван понял, что но сам хозяин своей жизни, что достоинство и самоуважение - не пустые слова, что его Родина - самое прекрасное место на земле как бы ни было там плохо. Смерть лучше жалкого существования гефтлинга - смерть не конец, а свобода. Когда Иван это осознал, то получил награду - самое сильное и светлое чувство - любовь! Любовь и женщину, за которую стоит сражаться и умереть.

Плен - как часть пути к самому себе. Побег и смерть, как символы свободы. Любовь, как награда.

Эту историю я вижу именно так. Возможно из-за личных ассоциаций. Мой прадед на войне застрелился, чтоб в плен не взяли. Для нас - он герой. Я не осознавала в полной мере человеческую сторону его поступка, да и не осознаю, наверное, никогда. Возможно им двигала та же жажда свободы, что и героем Альпийской баллады. После прочтения книги ревела в три ручья от нахлынувших эмоций. Связаны они были с книгой или с моим дедом, или со всем вместе - не знаю.

В этой повести очень подробно показан быт и реалии войны. Всеобщая сумятица и как итог - неорганизованность, раздолбайство и наплевательство всех на всех, каждый занят только своим личным и неотложным в данный момент делом, дельцем и делишком, и пофиг, что в километре от этих делишек притаились немецкие танки - "ничего не знаем и знать не хотим!", "пошел нафиг!", "под трибунал захотел за распространение паники?" говорят младшему лейтенанту, который пытается достучаться хоть до какого-нибудь военного начальства. А когда через сутки эти самые танки поперли на расслабившихся русских, те дружно дали драпака, хотя оставлять позицию никак нельзя было. И получилось, что высоту над деревней защищала горстка раненых и их сопровождающих, а также пленный немец. С десятком карабинов-винтовок-пистолетов на всех - против немецких танков... У них просто не оставалось выбора - или они будут хоть как-то отстреливаться или их методично перестреляют танкисты, как курят. Самое смешное, что выстрелом из винтовки кто-то сумел поджечь танк - попал в топливный бак. Вообще, конечно, им грозила неминучая смерть - но повезло, наши танки появились, завязалась танковая дуэль, уцелевшие защитники побрели вниз. А там их встретило начальство! "Стоять! Кто старший? Как вы смеете оставлять высоту?" Старшим в этом бою был старшина Евсюков. Он спросил у генерала: "А кто дал приказ защищать высоту?" Генералу крыть нечем - ведь приказа-то не было, все удрапали, роняя тапки. Старшина развернулся и все поплелись дальше. Особист Сахно потом разыскивал Евсюкова - его решено было сделать козлом отпущения. Записывал также себе в блокнотик и всех участников этого боя - вообще-то совершенно стихийно образовавшегося, скорее - акт отчаяния, а не бой. И записывал он их вовсе не для занесения в наградные списки. А для очень неприятных разговоров "где надо"...

Это только один из эпизодов книги. А их там много. И очень удивляло, что свой своему, оказывается, вовсе не друг, товарищ и брат, а очень даже волк. Каждый пекся в первую очередь только о своей шкуре. С редкими исключениями - это был или очень добрый человек, или очень совестливый, или же помогает с риском для жизни только своему другу. А уж раненых бросать где попало - это святое для наших. И если бы не самоотверженность медсостава, потери советской стороны в ВОВ были бы неизмеримо выше - если бы медики, так же как вояки, драпали бы без оглядки с поля боя, начхав на все, а на раненых в первую очередь - это же такая обуза, сплошные чемоданы без ручек... Просто удивляюсь медсестрам - почему они спасали людей, не думая о себе. А те, кто ОБЯЗАН был это делать по долгу службы - удирал, оставляя слабых, раненых, обожженных, беспомощных людей на верную смерть, забирая все подряд средства передвижения, а особо дошлые - еще и оружие и одежду у раненых. Просто в голове не укладывается. Быков же пишет об этом как о самых обыденных вещах. Т.е. это было нормой. И наверное, треть, а то и половину людских потерь с советской стороны нужно отнести именно на счет таких вопиющих случаев нарушения всех человеческих и военных норм и обязанностей. Каждый хочет спихнуть опасное дело на другого и в итооге - хаос, неразбериха и ненормальные потери.

Чтобы жизнь раем не казалась, Быков сухо, неэмоционально и оттого очень выпукло и зримо рисует картины взрывов, стрельбы, артобстрелов, авианалетов и их прямых следствий - ранений и смертей. Что, например, остается от человека после прямого попадания танкового снаряда? Да ничего, практически - шапка вот в сторону отлетела - целенькая, куча чего-то осклизлого сизо-красного, дымящегося на морозе, вперемешку с комьями снега и земли и клочками ткани, а вот в стороне еще восковая рука в рукаве скрючивает медленно пальцы и застывает так...

«Вечно молодые и неженатые, молчаливо спят они в тысячах братских могил на широких просторах от Волги до Эльбы. И неизбывная тоска тлеет в изнуренных неженскими заботами, до времени постаревших глазах их бывших подруг».
Странное впечатление произвела на меня повесть «Мертвым не больно».
Василь Быков в ней писал не столько об ужасах войны, сколько о мерзких масках людей…Как-то гадко, что были тогда такие подленькие людишки, как Сахно и прочие «командиры», отсиживающиеся в тепленьких штаб-квартирах, но считающих себя главными героями. Разве всеобщее горе не должно сплотить людей? Откуда эта непонятная жестокость по отношению к своим же…Зачем это никому ненужное соблюдение формальностей.
«Жизненным принципом стала сила. Тот прав, у кого больше прав»
Но кому это тогда было нужно? Тем, кому уже не больно? Их матерям, любимым, детям? Сложно понять и принять.
Не могу поставить оценку данному произведению, потому что ее нет, невозможно оценить такую правду…В голове все это просто не укладывается. Для меня Василь Быков стал открытием, странно, что я не познакомилась с ним раньше.

Казалось бы, в этой повести нет ничего такого, особенного. Главный герой – Павел Агеев, обычный пенсионер. Которых рядом – пруд пруди. Ну, воевал. Да, понятно. Только кто из того поколения не воевал? И воевали, и работали потом, и детей растили. Наших отцов и матерей. И моих тоже.
Время действия повести дважды сжато в три месяца. Не в шесть, а именно так – дважды по три. Дело в том, что композиционно повесть разбита на два временных пласта. Современность и лето – начало осени 1941-го, уже отстоящие от главного героя на расстояние всей прожитой им жизни. Равные по своему временному отрезку эти месяцы сильно отличаются друг от друга по своей значимости. Легко нам, уже вооруженным знанием того, что будет дальше и чем всё закончится, оценивать поступки и судить тех людей, которые волею судьбы оказались с головой накрытыми бедой первых недель и месяцев той войны. Когда вроде бы обычные вещи и, казалось бы, незыблемые отношения трансформируются до неузнаваемости. Доверие – в настороженность. А та, в свою очередь, в прямую подозрительность. Кто здесь друг? Кто враг?
Ещё вчера все были своими. А сегодня и отец любимой Агеева – Марии, и пришедший с немцами и работающий на них Ковешко говорят об одном и том же. И почти теми же самыми словами. Но если один из них точно – враг, то получается, что и второй… Тоже?!
Но и не верить – нельзя. Хотя бы просто потому, что один в поле – не воин. А чтобы победить ту силу, что нещадно ломает и корёжит страну, а по слухам, уже и Москву взяла, нужна сила – не меньшая. Которая – будет. Обязательно будет! Надо только волю и упорство каждого вместе сложить.
И это понимает та же Варвара Барановская, приютившая у себя раненого Агеева. Приютившая и помогающая ему в меру своих сил и не самых больших возможностей. И в данном случае неважно, что перед Агеевым – попадья. Потому что когда враг уже переступил твой порог, мелким, малозначимым и второстепенным становятся и классовая или сословная принадлежность, и должность. Какая бы высокая она ни была до того как. Главное, по мнению Варвары, – добрый или злой человек перед тобой. И, по сути, она права.
Другое дело, что делать, если обычное человеческое участие становится смертельно опасным? Равнодушно отойти в сторону? Но где грань между равнодушием и бездушием? И как её не переступить? Это же – не граница. Ни колючей проволоки, ни контрольно-следовой полосы нет!
Как соотнести средства с целью? И насколько она оправданна, эта цель, если за неё, вполне возможно, придётся заплатить дорогой ценой. Жизнью. Тем более, когда – не своей. А жизнью любимой. Даже если ты сам не прячешься за чужую спину, есть ли у тебя это право – взвешивать и соотносить? А если ошибешься? И не достигнешь цели? Жизнь – а может, и не одну – уже не вернёшь.
И герою – тяжело. Очень тяжело всматриваться в своё прошлое из отступившего от него на 40 лет нынешнего. Благополучие которого, на проверку оказывается кажущимся. Потому что за свою жизнь он заплатил чужой. А может быть, даже и чужими. Жизнями своего неродившегося ребёнка и любимой. Той, что была послана ему не для выкупа или искупления. Для любви и счастья. Которое даже тогда, в самые тяжелые, первые месяцы войны, оказывается, было так близко. И могло стать реальным и осязаемым.
Но плохое и хорошее настолько тесно переплетены между собою в нашей жизни, что для того, чтобы от первого перейти ко второму, даже шага не надо. Достаточно сделать выбор. И отправить на задание Марию.
«Карьер», как и многие другие произведения Быкова – об этом. Об обычных людях, которые судьбой и обстоятельствами ставятся перед неумолимым выбором, когда, казалось бы, из множества имеющихся вариантов остаются только два. Либо выдержать и… погибнуть. Либо отступить. Оступиться и тем самым – предать.
И от этого – выбора и стойкости одного человека – зависит исход войны. Потому что именно он и его судьба по большому счёту определяют цену победы.

Загалом сюжет повісті нагадує сюжет безлічі радянських та російських фільмів про Велику Вітчизняну Війну з її звичним наративом «ідеальний у всіх відношеннях російський солдат проти втіленого зла в подобі німців». У творі багато однобокості, ідеологічних штампів, проте поряд з ними є помітними і певні хиби цензури.

Утікаючи через Альпи з німецького полону, білоруський солдат Іван та італійська партизанка Джулія у найбільш непідходящій для цього обстановці стають близькими одне одному, будучи фактично протилежностями. Джулія – донька багатого римського підприємця, життєрадісна, балакуча тоді, як Іван до середини повісті зберігає свою похмуру таємницю, про яку в радянські часи не прийнято було говорити узагалі. А він, хоч і розкриває пізніше її перед коханою під відповідним ідеологічним сюжетом, проте відслонює читачу завісу над голодомором 33-го та політичними репресіями в Радянському Союзі. Смерть батька від голоду, нужда колгоспників, війна, триразовий полон, чотири спроби втечі, людська ницість, яку Івану доводилося пізнати під час них, зробили з нього черству, жорстку, замкнену людину.

Але несподіваний розвиток подій у повісті показує нам силу, яка здатна перебороти цей нелегкий характер. Радянські літературні критики, звісно, помітять її у приналежності Івана до робітничого класу, його «високій» політичній свідомості, вірі у «світле» комуністичне майбутнє чи в подібних дурницях, проте причина його переродження криється в іншому – в любові. Тому вкінці гине головний герой не за ідею комуністичної партії, а, щоб урятувати від смерті Джулію. Саме любов є тим мотивом, який підносить «Альпійську баладу» В. Бикова над рештою безликих, обмежених, заідеологізованих мистецьких творів радянської доби.

Ивану удается сбежать из фашистского плена. Уже в горах он обнаруживает увязавшуюся за ним молодую итальянку Джулию. Вместе они будут добираться до партизанского Триеста.

Книга о мужестве. О выживании. О силе воли. И надежде. И, конечно же, о любви.
Когда ты идешь сквозь снег и ветер, полураздетый, практически босиком. Не доедая в течение длительного времени. Но вернуться нельзя – там плен, там смерть. А впереди хоть и призрачная, но надежда.
«Почему человек не может иметь маленькой надежды на счастье, ради которого рождается на этот свет и к которому стремится?» (с)

Три дня, которые изменили их мир. За это время чужие незнакомые друг другу люди стали родными и близкими.
Возможно, эта надежда сыграла роковую роль в повествовании. Но по-другому уже нельзя было.
Когда ты молод, опьянен такой долгожданной свободой. А вокруг такая красота! Яркая сочная зелень, дурманящее маковое поле. И уже забыт ледяной ветер и снег, что был ночью. Ведь это так по-людски. Даже в такие страшные дни в минуты затишья видеть окружающую тебя красоту.

Книга читалась довольно ровно в эмоциональном плане, планировала и оценить нейтрально.
Но последняя глава и послесловие вывернули душу наизнанку. Уревелась. В книгах о войне, особенно, написанных фронтовиками, хэппи-энда не бывает.

Содержание книги разворачивается в двух временных пластах - в 1980 году и в 1941. В 1980 году Павел Агеев возвращается в местечко в Белоруссии в поисках ответа на вопрос, который не дает ему покоя вот уже сорок лет, ответа, который смог бы снять груз с его души, либо наоборот. Он уже прошерстил массу архивов и теперь у него осталась последняя возможность - и он перекапывает карьер на окраине, чтобы найти хоть какие-то свидетельства.

Сорок лет назад после выхода из окружения, раненый, он вынужден был остановиться в этом местечке, чтобы залечить рану, набраться сил и двинуться дальше к линии фронта - к своим. Его приютила местная одинокая женщина, связанная с подпольем, выдав Агеева за своего сына. Но полиция сразу разгадывает этот обман и решает использовать героя в своих интересах. И с этого момента каждое решение Павла Агеева становится сложным, так как присутствует масса неизвестных параметров. И по прочтении я думаю, а не лучше ли ему было не идти на притворное соглашение с полицией, а сразу проявить стойкость и попасть в лагерь для военнопленных, но при этом, возможно, впоследствии сохранить жизнь нескольких людей? Да, в этом случае Агеев не познакомился бы с Марией, не случилось бы любви, но стоит ли любовь жизни - не своей, чужой?

Я ни в коем случае не осуждаю героя, у меня нет на это никакого морального права, да и реально никого из подполья он не предал, не подставил, только с Марией вопрос спорный. Поэтому и не может он успокоиться даже сорок лет спустя.

В книге нет батальных сцен, никто не бросается на амбразуру или под танк, не ползет по лесу с переставшими подчиняться ногами, геройство и преодоление здесь совершенно другое. Здесь нет сражений, здесь только жизнь одного конкретного человека, и его каждодневные решения и поступки. Да, наверное, каждому хотелось бы видеть себя героем в такой сложной ситуации, но, возможно, проще в чем-то сделать это на линии фронта, а не в оккупированном поселке.

История одного побега. Очередного побега Ивана Терешки из очередного концлагеря. Злое упрямство, раз за разом заставляющее продолжать. Бежать, идти, ползти. Если нужно - прятаться, если нужно - терпеть. Чтобы снова пробираться ночами. Чтобы рисковать, выходя в деревню за продуктами. Рисковать не только своей жизнью, но и жизнями тех, к кому идешь. На рассказе о том, как Иван прятался в украинской хате, я только в конце главы заметила, что читаю, затаив дыхание. Раз за разом бежать, чтобы снова возвращаться назад, доходя всё ближе и ближе к Родине.
Но в этот раз за Иваном увязалась девушка. Легкомысленная смешливая итальянка, упрямо идущая за встреченным руссо. Дочь буржуя, называющая себя коммунисткой. Наверняка не гнушалась ублажать немцев, а в лагерь попала из-за какой-нибудь случайности.

Долгий - аж целых несколько дней путь вдвоем через горный перевал с одной буханкой хлеба, одной телогрейкой и одними колодками на двоих.

Мне было как-то очень больно читать эту книгу. Я и раньше читала книги о войне, но никогда не встречала ужасающих подробностей смерти от мины, от выстрела танка, никогда не представляла, что чувствуют раненые и уже умирающие люди.
В этой книге не было никакого идеологического контекста, как во многих других, написанных практически одновременно с этой. Здесь чувствуется и сострадание к пленному немцу и ненависть к своим. Проведена такая параллель, что волей неволей начинаешь думать: оказывается люди не делятся на фашистов и советских солдат, тут действует принцип "человек - не человек".
"Мёртвым не больно" - очень хорошая книга, хочется советовать её каждому. На протяжении всего чтения хотелось и плакать и радоваться. В общем, просто нет слов. Удивительная правда в этой книге.