Под сетью. Черный принц

Никого еще никогда не рвало из-за меня

Твоя любовь- сплошной солипсизм, раз ты даже не задумываешься, что могу чувствовать я

"Жди!" - вот наиболее властное и священное веление для художника.

Мне не хотелось разрушать полноту мгновения жалкими стараниями его продлить.

Жизнь страшна, лишена смысла, подвержена игре случая, над нею властвуют боль и ожидание смерти.

«Никогда не знаешь, что захочешь сделать, когда придет время [...].»

Страх ожидания - один из самых тяжких мук человеческих.

Я испытывал мучительную потребность сделать, предпринять что-то - обычный удел человека, не знающего, как ему поступить.

Покупать подарок - разве это не общепризнанный симптом любви?

Я почти не пил вина. Спиртное представлялось мне совершенно неуместным. Я был пьян любовью.

- Мне пятьдесят восемь, а ей двадцать.

• Ну и что? Любовь не считается с возрастом, это известно каждому.

- Напишите ей письмо. Вы же писатель, вам писать - одно удовольствие.

Порой, отметая простые и очевидные требования долга, мы попадаем в лабиринт совершенно новых сложностей.

Искусство выражает единственную правду, которая в конечном свете имеет значение. Только при свете искусства могут быть исправлены дела человеческие.

Единственная тенденция человеческой души - охрана собственного "я".

Тому, кто бьется в истерике, бесполезно советовать взять себя в руки: он ничего не воспринимает.

... Брэдли, нельзя так отвергать людей, нельзя их вычеркивать. Надо относиться к ним с любопытством. Любопытство - это своего рода милосердие.

Мы защищаемся от бед описаниями и смиряем мир силлогизмами.

Знаете, какое мучение, когда приходится жить двойной жизнью?

Мы не способны писать, как ангелы, хотя иные, кто приближен из нас к богам, по небесному наитию почти исхитряются порой достичь этого.