Эндимион

Одно время я работала с девушкой, которая очень искренне интересовалась, почему я люблю поэзию. Она говорила, что когда читает что-то в стихотворной форме, то ничего в этом тексте не понимает. Какой вывод я сделала из этого знакомства? Люди бесконечно разные и столь же различно они воспринимают информацию.

При всей моей любви к поэзии, при всей моей дотошности с которой я вчитываюсь в строки, при всей любви к английским поэтам - Китс оказался мне не по зубам. То ли автор не мой, то ли перевод хромает, но получить удовольствие от знакомства с этой поэмой не получилось. Я подступалась к ней три раза, думая, что видимо не попала в настроение. Но и на четвертый раз лучше не стало, поэтому я решила просто дочитать. Я снова и снова тонула в этом бесконечном потоке словесных форм. Одни образы наплывали на другие, мешалась явь и сон, и я сама словно проваливалась в какой-то транс, с трудом улавливая, что вообще происходит в этой китсовой трактовке древнегреческого мифа..

Джон Китс жил и работал во времена пост-ренессанса, к коему я отношу весь 19-й век. Так говорю потому что так называемое Возрождение охватило всех и во всех областях. Все тот же разносторонний спектр интересов, что и во времена Возрождения. В искусстве это, конечно, прежде всего высокий слог метафорических конструкций, с привлечением древних мифов и легенд, и конечно богов. В светской жизни это использование метафорических конструкций в речах и оправдание различных вакхических оргий, в сектантстве это способ оправдания поклонения темным силам, потому что тоже с использованием метафорических конструкций. Всем от Возрождения досталось по его интересам, даже рыцарству, перекочевавшему в души романтиков, осуждающих однобокое рыцарство Средневековья. Джон Китс был горячим поклонником Эдмунда Спенсера , как и все самые известные английские поэты, включая и Шекспира , и заодно Гомера . Это и объясняет частое его обращение к греческой мифологии. Эндимион, по некоторым данным, был сыном любвеобильного Зевса, который в общем-то за своими бастардами присматривал. Получив от внебрачного отца право умереть когда захочет, он предпочел впасть в долгий сон, но его сон нарушила богиня Селена (Луна), вернувшая его к жизни поцелуем. Однако, место, в котором он очнулся, Элизиум, больше похоже на Рай, некое поднебесье, в котором можно встретить как раз Луну и, например, Артемиду. Вот с Артемидой-то, в поэме названной у Китса то Феба, то Диана, и закрутилась у зевсова отпрыска любовь. А если брать во внимание, что иногда Селену принимали также за Артемиду, то получится, что Артемида сама же и разбудила Эндимиона и сделала, так сказать, первый шаг. Фантазия поэта зашла немного дальше мифа, у которого есть абсолютно другая версия. Она, кстати, тоже весьма интересна. Но Китс основывался на версии с Артемидой. Эндимион Китса существовал как бы в двух мирах одновременно. В нашем мире у него была сестра Пеона (по мифологии это не сестра, а сын, основавший народ пеонийцев), она его успокаивает, подбадривает, а Артемида в разных обличьях в том ином мире. Джон Китс в своем комментарии к этой поэме писал, что вероятно её не поймут ещё и потому что она имеет незаконченный вид, мол, он это прекрасно понимает, но закончить её не смог бы никто, так что, вот, что есть то есть. За эту поэму его действительно жёстко приложили критики, Байрон даже считал что эта критика сильно поспособствовала скорой кончине Китса. И тут, для тех кто, может поспешит назвать эту поэму непонятной и запутанной, стоит вернуться к началу этого отзыва. Китс был "человек эпохи Возрождения", понятно же откуда здесь кавычки, и потому и здесь огромное количество метафор, смысл которых увидеть не так уж сложно, надо только захотеть немножко заморочиться)

В разгар праздника в честь Пана Пеона, олицетворяющая здесь мягкосердечную рациональность, уводит своего прекрасного, но тронутого умом, как говорят люди, брата-пастушка Эндимиона подальше от шума толпы.

Эндимион засыпает, ему является девушка, удивительно прекрасная, сотканная из мягкого лунного света. Эндимион настолько поражён её неземной красотой, что чувство любви переполняет его. Но Пеона будит его своим поцелуем, возвращая в бренный рациональный мир.

Эндимион понимает, что его прекрасная незнакомка была лишь сном. Однако не может забыть то всепоглощающее чувство любви и красоты, явившееся ему в грёзах. И старается скорее заснуть, чтобы вновь его обрести.

Но в новом сне возлюбленной нет. И Эндимион пускается на её поиски.

Во время поисков пастушок попадает в удивительную страну -Элизиум, может быть, может быть рай, где всё вокруг наполнено мягким струящимся сиянием, он наблюдает красоту нежных цветов, невесомых трепетных бабочек. Видит любовь Адониса и Венеры. Спускается в мрачные пещеры и на морское дно, встречает дряхлого старца Главка. Выслушав которого, проникает к несчастному пониманием, так глубоко переживает его трагедию, словно испытал её на себе. Его сострадание так сильно, что освобождает Главка.

Наконец Эндимион осознаёт, что его прекрасная незнакомка ни кто иная, как богиня Луны. Пастушок понимает, что у него, смертного, нет никаких шансов любить взаимно богиню в реальном мире. И он готов остаться в мире грёз, лишь бы быть всегда озарённым светом любимой.

Боги, видя такую сильную любовь обещают, что пастушок встретит её наяву.

И он встречает. Девушку индианку.

Эндимион поражён, насколько земная девушка красива и воздушна. Поражён, что способен воспылать таким же чувством к земному созданию. Но его терзает тоска, что он вроде как обманывает с земной красавицей свою богиню. Метается в сомнениях может ли реальность затмить мечтания и грёзы.

Однако скоро узнаёт, что его земная индианка и есть возлюбленная им Луна.

Поэма невообразимо красивая, в ней пышные витиеватые метафоры, за которые современники её в общем-то и раскритиковали, и в которых я, чего греха таить, сильно заблудилась)) Заблудилась так сильно, что до сих пор гадаю об истинном смысле поэмы. Но мне бы хотелось, чтобы было знаете как? Чтобы красота и истинная любовь была способна вознести обычного человека до высот Олимпа. Чтобы сильное искреннее чувство одухотворяло настолько, что реальный мир вокруг становился Элизиумом, а вполне земной предмет твоей любви - богиней))