Эндимион

Живущим за пределами земного
Любое зло - нестрашно и неново

Прекрасное пленяет навсегда.
К нему не остываешь. Никогда
Не впасть ему в ничтожество.

В чем счастье? В том, чтоб разумом стремиться
К союзу с вечным - и преобразиться,
Времен, пространств одолевая сферу.
Взгляни на небеса, пойми их веру,
Прижмись губами к розе,
Чти мгновенье

Отдавшись беззаботно
Предсмертной радости, он шел охотно,
Смеясь над речкой, солнцем заходящим,
Как над шутами. С непочтеньем вящим
В священное лицо самой природе смеясь

Пусть листьев мириады
Насыплет полночь на траву сырую,
И с ними я умру: я не горюю!
Умрет и лето в изморози дерна.
Был мотыльком я, правил я задорно
Гирляндами, букетами, венками,
Мелодиями, рощами, лугами.
Мое правленье - при смерти. Скончаюсь
И я вослед, и этим рассчитаюсь
За горе, боль и скорбь, что постоянно
Сопутствовали мне.

Прощай, мечта, хотя и по сей день я
Люблю тебя; в Элизии благом
Быть может, мы и встретимся потом,
Но на земле тебя не полюблю я
И потому-то жертвую, тоскуя,
Двух голубков.

Теперь зову я Горе:
Приди ко мне - и вскоре
Тебя я, как малютку, укачаю.

Вчера я только, горе,
Была с тобой в раздоре,
А ныне я в тебе души не чаю

Прости за то, что полон я печали,
Но я в надмирные стремился дали,
А ты...а ты...мои украла крылья,
Палач мой милый, сила и бессилье..

Поверьте, нет на свете
Ни рос, ни молний подлинней, чем эти -
В глазах любви; а также нет, поверьте,
Таких мелодий, что смешать до смерти
Так были б землю с небом в состояньи,
Как глас любви

Но пусто в наших душах: крылья духа,
В кости и плоти запертые глухо,
Томятся как в тюрьме

Любви безумье он познал вполне.
Стонал, как лев в неволе, в западне

Мир долг исполнил. Худшее - случилось
Поэзии светило закатилось.
Но любящие - любят. В наше время
Бессмертных перьев, как былое племя,
Мы в слезы их не в силах опустить

Цветком иль сорной дрянью
Быть на земле - меня не беспокоит:
Ни то, ни то моих корней не стоит

Ее, ту самую, кому с тоски
Я рву цветы, кому плету венки,
Шепча над каждым, чтобы этот шепот
Донес до милой мой сердечный ропот,
И смилостивилась она однажды.
Услышь меня, скажи ей, как я стражду,
О Эхо милосердное!

И целый век, разбитый на минуты,
Прополз во тьме моей душевной смуты

Из облаков пушистых, словно вата,
Я возводил дворцы замысловато

Когда способна смертная любовь
К бессмертию вести, все вновь и вновь
В народах честолюбье пробуждая,
Тогда, сестра, лишь прихотью считаю
Стремленье к славе тех, что издалече
Любви бессмертной движется навстречу,
И сам бессмертен.

Невежествен и я; но как могли бы
Цвести цветы и красоваться рыбы
В серебряной кольчуге; как бы, право,
Земле в наследство отошла дубрава,
И как бы семя в почве прорастало,
И что тогда бы с музыкою стало,
И где тогда бы песни наши были,
Коль мы б не чувствовали, не любили?

В первооснове
На дружбу уповаем, безусловно;
Спокон веков она блистает ровно.
Но каплю света, что горит в зените,
В конце невидимой для глаза нити -
Зовут любовью

Высшие надежды,
Когда я в небо устремляю вежды,
Соизмеримы с радугой в размахе,
И не хочу в земном копаться прахе