Пир

Честно говоря большего бреда мне читать не приходилось. Такая хрень, что я не знаю, как дочитала. Автора этой писанины писателем явно нельзя назвать. Ну что это такое? -

...оттолкнулась от квашни няниного живота...
...Дочь поцеловала мать в нестарую щеку...
...Настя поцеловала его в просвет между черной бородой и крепким носом...
...У одного в ноздре дрожала молочного цвета сопля...
...Из Насти потекла моча, вскипела...
...А мы чичас прикроем и пущай печется. - Смотри, не сожги мне дочь...
...Язык лежал мясистым знаком вопроса...
...хрустел оплавленной кожей мизинца Лев Ильич...
...хрустел Настиным носом отец Андрей...
...заговорила вдруг Арина, вынув изо рта лобковый волос Насти...
...Есть свою дочь - божественно.. .
...В октябре-то под водочку под рябиновую как захрустит наша Аринушка - у-у-у! ...
...Неслышное падение теплого кала, нарастающий слабый запах, сочный звук...
...Кал лежал на траве. Сорока глянула на него, вспорхнула, села рядом с калом, подошла. В маслянистой, шоколадно-шагреневой куче блестела черная жемчужина. Сорока присела: кал смотрел на нее единственным глазом....

У меня всё.

У нас есть тут на сайте психологи? А лучше психиатры. Кто мне скажет, о чем это говорит, когда человеку нравится читать такие гадости? И прекрасно знаю, что я извращенка. Какой нормальный человек будет читать Сорокина, смотреть фильмы Ларса Фон Триера, клипы Мэрилина Мэнсона и картины Лори Липтон и еще получать от этого удовольствие?! :)))
Сорокин - гениальный чувак. И книга замечательная. Серьезно. Только людям с нормальной психикой читать не рекомендую. Только таким же извращенцам как и я :)
P.S. Ну а иллюстрации...это нечто...

Насте Саблиной исполняется 16 лет. В усадьбе Саблиных готовятся к празднованию дня рождения девочки.
.⠀
За пару часов до торжества Настя делает у себя в дневнике запись:
.
«Вчера Papa с ним опять спорил про Nietzsche, что надобно преодолеть в своей душе самого себя. Сегодня я должна это сделать».
.
Упоминание Ницше в дневнике девочки неслучайно. Ницшеанская концепция о сверхчеловеке, который должен преодолеть в себе человека, даёт ключ к пониманию того, что происходит во второй части рассказа.
.⠀
Знаете, в чем подвох? Ничего не подозревающий ЧИТАТЕЛЬ, настраивается праздновать 16-летие Настеньки в дворянской усадьбе XIX в., а ему предстоит ПРЕОДОЛЕВАТЬ СЕБЯ. Ведь только преодолев себя, можно дочитать до конца этот страшный рассказ. Предупреждаю, не у всех получится.
.⠀
Сам Сорокин прокомментировал «Настю» так: «...мне захотелось высказаться о начале ХХ-го, обещавшего не только революцию, но и новую мораль. Собственно, «Настя», как мне кажется, не про Настю, а про русскую интеллигенцию накануне «века долгожданной свободы».

Однозначно это шедевр. Читая страницу за страницей, у меня было странное чувство. Восхищение? Шок? Удивление? Владимир Сорокин выбрал весьма неординарный стиль для рассказа, который цепляет, который сразу запоминается и не оставляет читателя флегматичным. Ставлю высокую оценку за тот эффект, когда произведение может вызвать восторг и одновременно резкую неприязнь у читателей, которые дословно и буквально воспринимают его, не успев переварить прочитанное.

Заставляет задуматься тот момент, когда гости и родители едят Настеньку и спокойно ведут беседу на тему философии, религии, цитируя Ницше. Готовый труп Настеньки - это просто метафора, это просто образ. Нет никакого трупа, но есть человеческое безразличие и иерархия ценностей взрослых людей, "пожирающих" своих детей. Спасибо автору за впечатление от чего-то неожиданного и странного.

"Шокотерапевт" от литературы Владимир Сорокин показывает уверенный уровень Мастера по умению владеть Словом, создавать предельно атмосферные, почти физически ощутимые сцены. Это с первых сраниц становится ясно, пока ничто не мешает наслаждаться талантом автора.

Дальше то, что читателей так шокирует, - это гипербола, которая выглядит настолько вопиющей, насколько вопиющим и неприемлемым Сорокин считает философию "сверхчеловека", вершителя судеб, смеющего и могущего, решающего самому, какое право себе даровать и какие права отнять у других, ПРЕОДОЛЕВ в себе презренное поклонение незыблемым моральным нормам. Царь в голове для такой "благой" цели, установил бы, видимо, какой-то совершенно неуместный контроль. Ведь всё и так происходит в обличье добропорядочности и благовоспитанности, а значит так - как допропорядочность - и воспринимается. 

Естественно, что социальный строй влияет на мораль, что ещё раз доказывает, что социум не может быть регулятором морали. И философия вроде ницшеанской - тоже.

У главы семейства, отца Насти ни один мускул не дрогнул, когда он приказал высечь пацанёнка, который без году неделя на него работает, просто так, по совершенно пустяковой причине. Недаром в начале текста упоминается Ницше с его философией "сверхчеловека", а потом хозяева и гости обсуждают такую философию за столом, где сверхчеловеком (точнее возомнившим себя таковым) и предстает глава семейства, отец Насти. Остальные более или менее ему под стать, или подыгрывают. Жена главы семьи, кажется, единственный здаромыслящий человек в этом идиотизме, но и она вынуждена подчиниться. Сорокин как раз хочет показать масштабы своего протеста против вопиющего самомнения, не сказать наглости "вершителя судеб" с гипертрофированным представлением о рамках дозволенного для себя.

Если изначально понимать, что вопиющие описания участи именинницы нужно воспринимать в переносном значении, то и читать легче - это как сознавать в страшном сне, что ты спишь.  

Тут можно прочесть мою рецензию на книгу Владимира Сорокина "Белый квадрат".

Совсем без спойлеров никак

Что можно делать, чтобы за полчаса заработать месячную зарплату? Что первое в голову пришло? Нет, не угадали. Всего лишь есть обычную курицу или свинину с овощами, но с чувством, толком, расстановкой. Выгодное предложение было получено студенткой консерватории Ольгой от бывшего зэка Бурмистрова. Он семь лет сидел в колонии на одном лошадином супе и у него появились странности. Бурмистров умолял Ольгу встречаться раз в месяц, чтобы она ела, а он смотрел и платил 100 рублей.

В 80-е годы всё было стабильно, несмотря на перестройку. Ольга закончила консерваторию, устроилась на работу. Меняла любовников, делала аборты, переходила с одной работы на другую, постоянно было одно - встречи в первый понедельник месяца. Всё думала, чем закончится история, какая мерзость или гадость человеческая вылезет. С каждым приходом Ольги к Бурмистрову неприятные ощущения от рассказа нарастали. Когда же вылезет чёрт из табакерки, маньяк из Бурмистрова или Ольга от подозрительной еды в мутанта превратится? Чем же Сорокин удивит? Думала одно, но оказалось всё по-другому.

Рассказ закончился в стиле лихих 90-х. Динамично, кроваво и бессмысленно, как многое в то время.

Решила, что надо иногда баловать себя рассказами Сорокина.

По чуть-чуть, для остроты ощущений.

Не дочитала. И не потому, что содержание - говно. Ну, скажем так, не только потому, что содержание - говно. Господин Сорокин явно переусердствовали в попытках сочно описать предметы, явления, да все, что угодно. Каждое предложение его является нагромождением слов. Захламленный чердак больного сознания.
Сюжет - это ваще отдельная песня! Он кого хотел переплюнуть? Паланика? Де Сада? или Юлию Высоцкую? Восторженно-юная Настенька сама с готовностью лезет в печь, чтобы ее потом съели гости. Ее подали на стол и тут (!) ейная маман начинает выкобениваться, типа "ах, мне дурно!" Нелогично, господа! Всю дорогу ей было очень даже недурно, а тут сплохело.
Смысла, видимо, никто в это произведение не закладывал. Для чего этот бред каннибала с религиозными сентенциями - абсолютно непонятно.
А теперь меня подташнивает...

Когда по игре нужно было найти книгу с низким рейтингом на Лайвлибе, я в какой-то мере приготовилась к тому, что она, скорее всего не понравится. Однако с низким рейтингом ситуация двоякая: с одной стороны, с произведением явно что-то не так, если многие читатели поставили неодобрительные звёзды, с другой, возникает некий читательский задор — прочитать и сравнить своё ощущение с большинством. Так вот какая штука случилась с "Настей": она стала самой отвратительной книгой за всю мою читательскую карьеру. Никакой низкий рейтинг не смог подготовить меня к шок-контенту: испражнения, насилие, каннибализм, святотатство.

Первая треть книга читалась как какое-нибудь тургеневское творение: девушке из хорошей семьи исполняется шестнадцать. Родители суетятся вокруг неё, слуги явно готовятся к большому празднику в её честь. Просто прелесть! Ну а потом началась такая дичь, что приходилось подавлять рвотный рефлекс.

Да, читать эту книгу неприятно. Но где-то на задворках сознания гуляла тревожная мысль, что возможно я не улавливаю скрытых смыслов произведения, упускаю философские подтексты и плююсь там, где надо возвышенно вздыхать. Всё же это Сорокин. Не последнее имя в русской литературе. Однако что можно простить автору? Какой уровень эксцентричности позволителен в искусстве? Насколько толерантно можно относиться к образам, которые привычно считаются аморальными, пошлыми и даже жуткими?

"Я пью за преодоление пределов" говорит один из тостующих во время необычной трапезы. Что ж, это справедливо для этого небольшого (слава Богу) произведения. Пределы своего собственного сознания приходится преодолевать, чтобы найти хоть какой-то смысл в происходящем. В каких работах Фрейда и Юнга искать объяснения поведения героев?!

Не будем забывать, что Сорокин — концептуалист. А посему ему можно простить всё что угодно. Так сделали на удивление многие читатели, поставившие "Насте" звёздные пятёрки. Но я хочу процитировать маман семейства:

— Какая гадость… — выпила Саблина. — Мерзкая гадость и тошная пошлость.

Вот и я так думаю об этом произведении.