Кабир

Очень странное у меня отношение к этой книге. Не совсем в ней соглашаюсь, не всё принимаю - но люблю её.
В одной из рецензий кто-то справедливо заметил, что это не столько фэнтези, сколько магический реализм - и я с этим согласна. И вот ведь странное дело – обычное магический реализм я перевариваю с трудом, а в «Я возьму сам» влюблена. Меня совершенно не раздражает недораскрытость матчасти этого мира, ибо она здесь и не нужна. Ну мигает мир периодически – ну и пусть себе мигает, какое мне дело до того, как он это делает?
Однозначно подкупает то, что действие происходит не в навязшем в зубах колорите западноевропейского средневековья, а в антураже зороастрийской Средней Азии, которая меня всегда эстетически привлекала. Не, европейское средневековье тоже люблю, конечно, но когда авторы сходят с проторённой дорожки, это всегда радует.
Невозможно жить в постмодернистском мире и не радоваться постмодернистской игре в цитаты. Цитаты Олдей из самых себя я не узнавала, потому что других их книг вне «Кабирского цикла» не читала (боюсь, вот просто боюсь испортить послевкусие - а ну как не зайдут другие их романы?), а вот обыгрыванию общекультурных элементов типа пятнадцатилетнего курбаши от души радовалась. И радовалась тому, как изящно и поэтично вводят не просто цитаты из нашего мира, но просто элементы нашего мира в мир Кабира – или мир Кабира в наш мир – как оно было с Франсуа Вийоном и обыгрыванием «Баллады примет».
Вообще без стихов Кабир немыслим. Мне определённо близок поэтический дар Олега Ладыженского. Его стихи завораживают своей формой, требуя перечитать их ещё раз, вчитаться в них. Вынесенные отдельно, встроенные в ткань прозаического текста (да полно, есть ли там проза или весь роман это стихотворение в прозе?), упомянутые лишь раз или повторяющиеся припевом- они создают текст, они задают его музыкальный ритм.
И при перечитывании меня наконец-то порадовало содержание книги. Когда я читала её в первый раз, ещё в юности, меня безумно напрягало, что в искусственный, но мирный мир Кабира, которым правит травоядный фарр, Абу-т-Тайиб приносит меч, приносит кровь и насилие. Я врубалась в книгу с прямолинейностью молодого и напористого танка и не принимала этот сюжет. Сам он возьмёт, ага, а люди ему марионетки, да??? Не принимала и второй тезис, про мёртвых, которых совсем не существует – в смысле нет? А если я материалист и не верю в посмертие? … А потом жизнь столкнула меня с вопросом свободы воли, и я поняла и приняла меч вместо фарра как литературную условность, нужную авторам, чтобы поговорить о чём-то по-настоящему важном для них. Приняла и тезис про мёртвых: их ведь и правда нет…
Может, и то, что я по-прежнему не принимаю в этой книге, приму при следующем прочтении, потому что я к ней вернусь, обязательно вернусь. Не влюбляясь в конкретных героем, я влюбляюсь в её атмосферу, в мир Кабира - я буду скучать по нему…

И всё-таки я правильно сделала, когда много лет назад, прочитав первые две книги "Кабирского цикла", не стала читать последнюю. В то время я ещё не распробовала на вкус книги Олди и вряд ли смогла бы по достоинству оценить эту. Ведь она на самом деле очень поэтична, и не только за счёт вплетенных в текс касыд аль-Мутанабби. Язык Олди велеречив, ритмичен, наполнен образами и сравнениями. Да и сама атмосфера арабского востока, славящегося философами и поэтами, добавляет несколько строф в эту прекрасную поэму. А встреча в тексте кратких упоминаний миров "Бездны голодных глаз" и "Черного Баламута" вообще вызвала какой-то детский восторг; захотелось воскликнуть: "Я знаю откуда это, я это читала!"
Ну, и, конечно же, здесь не обошлось без того, над чем стоит подумать. Многие люди мечтают о внезапных богатстве, славе, власти и всеобщем почитании. Но много ли радости принесет всё это, если достанется просто так? Или гораздо лучше самому взять в руки свою судьбу?
В общем, завершение такого неоднозначного для меня цикла оказалось весьма достойным. И, как я уже привыкла писать в рецензиях на книги Олди - об этой книге можно много рассказать, но лучше взять и прочесть её самому.

Третья книга кабирского цикла, и действие здесь происходит за много столетий до первой книги. Главным героем авторы сделали реального арабского поэта Аль-Мутанабби, решив, что он не умер в свое время, а ожил после смерти, но уже немного в другом виде, став носителем фарра и потому правителем Кабира. Отныне все, лишь узрев его облик (а поэт теперь светится), исполняются любви к нему и выполняют все его пожелания. Но поэта такое не устраивает, он не рад, что все просто валится к нему в руки – и шахство, и подданные, и хочет взять все сам.

Одушевленного оружия тут нет, зато очень много восточной поэзии, что меня не порадовало, потому что поэзию я не особо люблю, а восточную стараюсь обходить стороной. Вообще мало в этой книге того, что нравилось мне в первой части серии (а вторую я не читала). Хотя первая треть книги была интересная и забавная, когда немолодой поэт-бродяга-воин только начинал вживаться в свою роль шаха. Но вот после, когда вжился, когда стало вылезать какое-то альтернативное прошлое, которого вроде бы и не было, но вот ведь есть результаты, так что не надо отпираться и было именно так, когда стало чудить время, когда начались метания и терзания героя, перемежаемые стихами и все стало очень серьезно – как-то интерес завял. Возможно, знай я ту самую восточную поэзию (а авторы, как я поняла по разным источникам, активно использовали реальные произведения), мне было бы проще ориентироваться и интереснее, но не судьба. Так что третья часть серии оказалась ну совсем не моя.

Скажу честно, когда я начала читать "Дайте им умереть", я плевалась ядом, потому что мне очень не хватало того самого оружия. А потом меня накрыло...
Началось все с эпиграфов к главам и доктора Кадаля. Все ниточки привели к мектебу "Звездный путь" и Ниру Бобовай по прозвищу Сколопендра и к ее ножам, тем самым... А потом был ужас, кошмар, когда мектеб ненадолго стал вне времени и пространства и когда стало приходить понимание, откуда берется песок в пистолетах и КОМУ нужно дать умереть.
Олдей я люблю давно, трепетно и нежно за их потрясающий язык, за то, как они подходят к сюжету, насколько прорабатывают миры. Кабирский цикл не стал исключением, сначала был прочитан "Путь меча", который отказался читать мой папа лишь по следиющей причине: " С какого хрена оружие нас считает Придатками?":-) Для меня это в лишний раз стало доказательством, что эти авторы не для всех, но для меня точно. А я потихоньку буду придвигаться к "Я возьму сам".

Меня все время - и до начала чтения, и в процессе - не покидало ощущение, что это, пожалуй, не самая подходящая книга для знакомства с авторами. И дело не в том, что она не самая у них известная или не самая восхваляемая, и даже не в том, что она не пойми какая - то ли первая, то ли последняя в цикле. Просто тематика и особенно антураж - довольно специфичны, и пусть я сама попросила посоветовать мне "волшебный восток", не могу сказать, что он мне особо близок. Как итог, то ли по этой причине, то ли по этой причине, то ли потому, что я заранее пессимистично в отношении нее настроилась, книга не произвела должного впечатления и оказалась для меня проходной.
Очень много времени в книге уделено самокопаниям героя - бродячего поэта Аль-Мутанабби, по недоразумению ставшего шахом Кабира. Этот и другие подарки судьбы, приподнесенные ему на блюдечке, поэту в тягость: не не нужны ему свалившиеся на голову блага, он все хочет взять сам. Повествование вроде как и насыщено событиями, но динамики ему очень сильно не хватает: лейтмотив неудовлетворенности главного героя тем, как складывается его жизнь, все внимание отвлекает на себя.
Я могла бы особо отметить язык повествования - как и полагается в подобного рода произведениях, образный и витиеватый - если бы за этой образностью и витиеватостью порой не было так сложно разглядеть сюжет. А вот стихи в книге знатные. Прямо в голос иногда хохотать случалось.
Я, пожалуй, не стану торопиться знакомиться с остальными книгами цикла. А вот что-нибудь другое у Олди почитать точно попробую.

Внимание! Рецензия содержит спойлеры!

Роман «Я возьму сам» был прочитан мной четыре года назад и перечитан на днях. Для Олди – это одна из «программных» вещей, в которых отражены основные философские принципы их творчества.
Собственно, одна из центральных идей романа вынесена в заглавие. Единственный смысл жизни для главного героя, поэта и воина Абу-т-Тайиба Аль-Мутанабби – это новые победы и новые песни. Но судьба подкидывает ему неожиданное счастье – он становится правителем сказочного Кабира. Причем правителем, которому никто и никогда не осмелится противоречить – такова сверхъестественная сила фарра, мистического покровителя владык этого мира. В придачу поэт получает долголетие и огромную физическую силу… Казалось бы, вот оно – счастье…
Но не для того, кто привык покорять города мечом, а сердца и умы – песней. Абу-т-Тайиб видит отныне только один смысл своей жизни – бегство из опостылевшего игрушечного мира, где почти все, кроме «небоглазых», от рождения невосприимчивых к влиянию фарра. Ведь в такой жизни не имеет смысла борьба, не имеет ценности личность, и нет вдохновения для новых стихов. Века покоя и благоденствия без любви и ненависти, века гарантированных побед – разве это жизнь для человека? Долгая, счастливая, но совершенно чужая жизнь – убивающее душу искушение покоем и пустотой. Аль-Мутанабби восстает против сущности, во власти которой – целая страна.
Вторая идея четко проявляется в заключительной части романа и выражена в одной фразе – «мертвых не существует». Трактовок этой фразы можно представить себе множество, и все они обыграны в тексте. С одной стороны, можно понимать это, как утверждение о том, что только живые имеют значение для мира – недаром Абу-т-Тайиб не может найти никакого упоминания о себе в мире, где он якобы захватил Кабир, прожил полную побед жизнь и умер. С другой стороны, в этой фразе – утверждение мистического бессмертия человеческого духа. В этом роман «Я возьму сам» пересекается с циклом «Бездна Голодных Глаз» и мотивом «неприкаянных» - людей, наделенных настолько сильным духом и волей, что позволяет им избежать смерти и свободно перемещаться в пространстве и времени.
«Я возьму сам» - одно из самых жизнеутверждающих произведений Олди. Сила воли и стремление к внутренней свободе главного героя настолько велики, что ему удается изменить мир и спасти всех, кого погубила власть Золотого Овна. Окончательно сбросив оковы фарра, он создает мир, в котором каждый получает то, что может взять сам – без волшебных подачек из рук демонов; мир, существующий для людей – тот самый Кабир, который мы видим спустя восемь веков в романе «Путь меча». Последние главы наполнены каким-то невероятным ощущением свободы, ощущением начала новой, истинной жизни – жизни человека, нашедшего себя и ставшего собой.
В жизни человеку принадлежит только то, чего он добился. И истинному человеку только заслуженные награды могут доставить радость. Абу-т-Тайиб Аль-Мутанабби не предстает перед нами идеальным героем: он просто хочет честно играть с судьбой и этим миром, зная – каждый должен сам взять то, что заслуживает.
«Я возьму сам» в идейном плане можно сравнить с «Властелином колец». Это также книга о том, как власть разрушает личность. Единственная власть, которая приносит благо – это власть над самим собой. И поэтому Абу-т-Тайиб оставляет Кабир потомкам своего покойного двойника, а с ним сами остается только то, что он взял сам, то, что является частью его жизни и его свободы – его любовь, его песни и его меч. И его бессмертие – которым он обязан бесконечной жажде жизни и творчества, желанию стать защитником других, таких же как он, заблудившихся, как и он сам когда-то, на бесконечных дорогах Мироздания.
Достоинства произведения:
стиль и язык;
философия;
интересный, оригинальный мир (фэнтези в мире «1000 и одной ночи»!);
сильный образ главного героя – один из лучших у авторов;
множество забавных отсылок к другим произведениям Олди (и не только).
Недостатки: не обнаружено.
Итог: смелый литературный эксперимент – роман в стиле восточных сказок с реальным историческим лицом в главной роли – завершился созданием шедевра. «Я возьму сам» - одна из лучших вещей Олди, и прекрасно читается как в составе Кабирского цикла, так и отдельно. Рекомендую прочитать в последнюю очередь, в том порядке, в котором романы создавались – чтобы сгладить тяжелое впечатление от «Дайте им умереть».

Флэшмоб 10 из 12, или гимн кризису 3х лет
Очень неоднозначное впечатление от книги. С одной стороны достаточно хороший язык, интересные стихи, сюжет вполне динамичный. Однако, в процессе чтения не отпускало ощущение одинаковости, похожести, как будто бы все это уже было и было миллион раз. Единственное, что осталось, это чувство раздражения, возникающее в ответ на высказывание главного героя о том, что «я возьму сам». Вот что бывает, когда возрастные кризисы не в срок проходят, что называется с опозданием. И действительно, все поступки главного героя очень похожи на поведение малыша-трехлетки, основная фраза которого: «Я сам». Вот и аль-Муттанаби все время кричит о том, что он все возьмет сам. И не всегда это доводит до добра.
Сейчас смотрю на выставленную оценку, стоит бодрое 4. Наверное что то мне в книге все-таки понравилось, но спустя один день после прочтения уже не могу вспомнить. Печально.

После событий романа «Путь меча» прошло не одно столетие, плюющиеся огнем не-Блистающие приближаются к точке невозврата, трансформируясь в оружие массового поражения. Напряжение грозит разразиться всеобщим психозом. И в одной обойме, на территории частной школы-мектеба, оказываются совсем разные люди — хабиб-целитель Кадаль, избавляющий от тягот болезней по фотографии, его патрон Большой Равиль, шейх преступного сообщества «Аламут», хаким-историк Рашид, странным образом ощущающий связь с музейным экспонатом, двуручным эспадоном, азат-солдат Карен, новоиспеченный гулям местной частной школы, не задержавшийся в полиции и выдворенный оттуда хайль-баши Али-Беем, сам Али-Бей, дети, взрослые… и странная девочка, под накидкой которой спит (спит? бодрствует?) десяток братьев-ножей.
Роман весьма и весьма отличается от «Пути меча», продолжая его основную сюжетную линию. Если в первом мы погружаемся в сознание Блистающих, плывем в относительно спокойных водах широкой реки сюжета, то здесь — попадаем в море безумия, оно и понятно, ведь плюющиеся, пришедшие на смену Блистающим, отнюдь не обладают развитым сознанием. Бездна тысяч голодных темных глаз глядит на нас со страниц книги. Да, Блистающие подобны людям, но не эти — ненавидящие себя, стремящиеся к саморазрушению…
Что еще отличает море от реки — так это отсутствие одного русла-сюжета. Здесь мы наблюдаем множество линий, создающих полифонию в первой части, и сливающихся в многоголосье хора во второй. Композицию дополняет своеобразный водораздел, ненумерованная вставка, водящая за нос читателя, подсовывающая ему невинного жертвенного агнца в шкуре козла отпущения.
Многое изменилось, но что осталось, так это отличный язык, пересыпанный все теми же ближневосточными и среднеазиатскими терминами и наименованиями. Отдельный плюс заслуживают герои и персонажи, каждый отлично проработан, уникален и неповторим. Каждому отводится своя роль и место в повествовании. И у каждого в голове есть комнатка, в которую авторы пригласят читателя, предоставляя тому уникальную возможность посмотреть на мир глазами этого самого персонажа.
Стоит добавить, что вторая часть несколько напоминает любимые сюжеты Кинга, которые мы можем наблюдать во «Мгле» или «Буре столетия», когда люди, отрезанные от мира, оказываются в изоляции и взаимодействуют друг с другом сообразно со своими психологическими установками и особенностями, а напряжение усиливается за счет того, что автор подбрасывает почтенному сообществу непростую проблему в виде этического и морального выбора — убить девочку, решив проблемы всех и каждого? Отдать незнакомому пришельцу всего одного ребенка, но спасти других?
В общем и целом, Олди снова на высоте. Они полностью меняют подход, как в построении архитектуры произведения, так и в стилистике, в атмосфере. Меняется все, почти нет «голоса» Блистающих, нет былинного эпоса-квеста, цельнометаллических героев, чьи пути прямые, как лезвия их мечей, но в то же время перед нами все тот же Кабир, и все здесь ощущается иначе лишь потому, что и сам мир изменился, ведь ничто не вечно. Радует, что данные изменения никоим образом не сказываются на качестве прозы дуэта.
И все же, что рождается, то должно умереть. И иногда надо просто признать чье-то право на смерть. Ведь что может быть хуже, чем лежать в хрустальном гробу, блуждая между сном и явью и вспоминая сильные руки, свист и пение боя, навсегда ушедшие в прошлое?

P.S. Как точно описана суть огнестрельного оружия. Разве могло бы оно думать иначе, имей оно сознание? Постоянная боль, в буквальном смысле маленькая смерть во время каждого выстрела. Мышление роя, матка и слуги. Оружейные заводы, приводы и пули. Удивительно, как удается авторам перевести язык оружия на наш, человеческий.