Черный обелиск

Действительность, фантазия! Вечная погоня, вечные противоречия.

Богатство и честность несоединимы, малыш! В наши дни – нет! Вероятно, и раньше – тоже никогда.

Я смотрю на нее, она прекрасна, она меня волнует, она влечет к себе, каждый раз, когда мы вместе, словно тысячи голосов начинают говорить по проводам моих артерий, а потом все вдруг обрывается, как будто все их неправильно соединили, я чувствую растерянность, и в душе остается только смятение. Душевнобольную женщину нельзя желать. А если кто-нибудь и способен, то я лично не могу. Это все равно, что желать куклу-автомат или женщину, находящуюся под гипнозом. И все-таки ее близость волнует меня.

Удивительно, как по-разнему люди понимают рабство! Я считаю, что был к нему всего ближе, когда стал рекрутом и надел мундир.

На хороших манерах нынче далеко не уедешь. [...] Нужно иметь чугунные локти и резиновую совесть.

- Не покидай меня никогда.
-Я тебя никогда не покину.

И почему охотнее всего пьешь, когда идет дождь? Полагалось бы наоборот.

Да как можно заниматься нашим делом иначе, чем с благочестивым цинизмом, если хочешь сберечь свою душу?

Мы знаем, что быть в абсолютном выигрыше не можем, но не хотели бы оказаться и в числе окончательно проигравших.

Мне очень хочется уйти, но что-то заставляет меня остаться. Если человеку представляется случай помучить себя, он не так легко откажется от этой возможности.

Видно,  всегда так бывает: смерть одного человека - это смерть, а смерть двух миллионов - только статистика?

Добро тоже таит в себе опасность, оно может причинять больше разрушений, чем простенькое зло.

Дорогой мой, любовь не знает гордости. Но я боюсь, ты даже помочиться не можешь без мировоззрения.

-Ты считаешь, что я должен пойти по той же дорожке?
-Можешь идти или не идти. Но зачем сердиться, если ты не желаешь, а другие пошли? Браниться каждый может, дорогой.

- Мы владеем истиной.
- Конечно, -отвечаю я, указывая на освещённые окна часовни. - Вы даёте вот это! Утешение для тех, кто боится жизни! Думать тебе-же больше незачем. Я всё знаю за тебя!

Разве вы не знаете, в чем первый признак человека? Он отвечает за содеянное им! Но вы считаете, что по отношению к вам совершались всегда только одни не справедливости, и вы лишь одним отличаетесь от господа бога - господь бог знает все, но вы знаете больше.

Ризенфельд считает верностью то, когда другие выполняют по отношению к нам обязательства. которые им невыгодны, а для нас - когда мы выполняем то, что нам выгодно

— Ты слишком много думаешь. Это всегда вредно.
— Он просто думает неправильно, — говорит Георг. — Его интеллект тормозит его чувства, вместо того чтобы быть их ускорителем.
— До чего же вы все умные, ребята! — заявляет Герда. — У вас хоть иногда бывает время и желание просто радоваться жизни?

— Любовь — это не вопрос морали, это вопрос чувства, — А чувство не знает предательства. Оно растет, слабеет, умирает или переключается на другой объект. Где же тут предательство? Ты что, подписывал контракт?