Ruslan and Ludmila

Только приступив к чтению, я подумала - а чего это я её взяла? Что я буду о ней рассказывать? Но с первых звуков - поняла... У меня были настолько травмирующие отношения с Александром Сергеевичем в школе, что сейчас я решила спокойно читать/перечитывать - и наслаждаться. Кто не знает "Руслана и Людмилу"? Начиная с "У Лукоморья дуб зеленый" и заканчивая "Преданья старины глубокой". Но оказалось - что помню я только костяк: волшебная сказка, могучий Руслан, милая Людмила, три соперника, Черномор... А там же еще- столько всего! Посмотрела, что многим пришла эта мысль - что во взрослом возрасте работы Александра Сергеевича, даже условно детские, начинают играть совершенно новыми красками. А началось все - с первой брачной ночи. Ну - свадьба же, и Руслан - аж дрожит от нетерпения, когда же их отпустят в светлицу... Это было - так неожиданно и забавно) Еще одной неожиданностью был рассказ... кто он Руслану - отец, наставник? Который рассказывает, как в молодости любил женщину - Наину - но она считала его себе не ровней. С восхитительным авторским рефреном

Лишь прелести свои любя

И как потом эта Наина стала чуть ли не центральным персонажем... И таких неожиданных эпизодов, которые просто не помнишь - оказалось довольно много. Начиная с неожиданного лирического отступления автора "Соперники в любви - давайте не драться". И практически прозрачный намек, что Черномор похищал юных дев, как коллекционер, а не как любовник. И еще открытие - что отцом Людмилы был Владимир. Да не простой Владимир... Можно даже не останавливаться на восхитительном стиле автора. Начиная с вливающегося в уши ритма, продолжая эпитетами вроде

Петух - султан курятника

Заканчивая целыми картинами: у меня особенно запечатлелись сцена появления Черномора - когда первой вносят бороду на подушечка. И встреча Руслана с головой - ну это же просто "Апофеоз войны" Верещагина [картинка не грузится - поэтому не поленитесь посмотреть]. Не ожидала, что от "детской" сказки получу столько удовольствия и столько новых смыслов. Помимо "преданий старины" я услышала и авторский голос, и его переживания. Поэтому перечитывать произведения Александра Сергеевича - спокойно, вдумчиво - считаю упражнением не только полезным, но и приятным. Классика - то, что с годами становится только лучше. А может - просто мы дотягиваемся) Не только автору буду петь дифирамбы - но и чтецу, с которым совершила это путешествие. Это - Александр Клюквин. И, казалось бы, можно не продолжать. Но Александр Владимирович здесь - просто превзошел себя! И один для нас создал целый аудиоспектакль. Начиная с "первой брачной ночи" где он читал - так масляно, как тот котик...))) А за ученого финна - читал так высоко, словно другой человек. Рекомендации Клюквина обычно излишни, но здесь вышло как-то по-особенному прекрасно.

Приступала к чтению поэмы, я находилась под впечатлением недавнего обсуждения в нашей группе и в теме "Так видел я, средь летних дней...". И смотрела на произведение сквозь призму школьной программы. Ну что тут скажешь? Разумеется, поэма полна эротических намёков и подтекстов, которые совсем не предназначены для среднего школьного возраста. Я бы сказала, что это вовсе не детская сказка. Но мой читательский опыт подсказывает, что сказка - это такой литературный жанр, где под видимой детскостью текста, которую одну лишь и видит чистый душой неискушенный ребенок, скрывается вполне взрослая трактовка происходящего. И истинный смысл истории автор зашивает именно между строк. Читают вместе родитель и ребенок, но каждый - о своём ) Связь поколений, однако. Насколько Пушкин мог позволить себе соблюдать рамки приличий в своих полутонах и полуфразах, чтобы заинтересовать светское общество, вызвать волнение и игру воображения и при том не переступить рамки приличий, настолько он и задрапировал всё это мастерской игрой слова. Талант. Раскланиваемся столетия спустя.

И на что еще я постоянно обращала внимание в свете последних исторических событий, это регулярные напоминания о том, что была когда-то под небом Киевская Русь... Сочетание слов нынче прямо-таки скандальное, чуть не антонимы )

Питомцы бурные набегов. Зовут рассеянных коней, Противиться не смеют боле. И с диким воплем в пыльном поле. Бегут от киевских мечей, Обречены на жертву аду; Их сонмы русский меч казнит; Ликует Киев…

Например вот такой отрывок... То есть никакого понятия украинского и в помине не было во времена Пушкина. Как причудлива мачеха история распоряжается землями и народами... Жили-были русские в Киеве, а спустя века переименовались и решили, что "они - не мы, мы - не они" и "никогда мы не будем братьями". То-то Пушкин бы удивился, узнав что происходит теперь...

Сначала честно: почему вообще внезапно говорим о дядьке Черноморе из поэмы. Да потому что о нём никто не говорит и это тот редкий случай в литературе, когда персонаж одновременно: звучит как абсолютное зло уровня "сейчас всё будет плохо", а при ближайшем рассмотрении оказывается довольно странной конструкцией из страха, слухов и одного очень конкретного аксессуара - и при этом его все воспринимают всерьёз, включая читателя. ) Т. е. он идеален для разбора его личности): там есть и сказка, и абсурд, и психологическая логика, которая держится на очень тонкой нитке. Итак.) Сначала Черномор появляется не как персонаж, а как легенда о персонаже. Его как будто больше, чем он есть: он уже заранее "великий и ужасный", хотя читатель ещё даже не видел его вблизи. И это важный эффект: страх в поэме опережает факт. Сначала создаётся образ силы, и только потом - реальность. А реальность, как обычно у Пушкина, слегка не совпадает с ожиданием.)) Когда Черномор наконец материализуется, выясняется странная вещь: это не гигантский маг, не демон и не классический властелин, а персонаж с очень специфической системой "усиления". Его сила буквально привязана к бороде. Именно с "бороды" начинается самое интересное.) Борода в этой истории - не просто деталь. Это внешний носитель власти. Почти как отдельный механизм управления образом: пока он при нём - он "большой", значимый, пугающий, почти мифологический. Как только контроль над этим элементом нарушается - вся конструкция власти начинает рассыпаться. И это уже не про магию. Это про зависимость силы от внешнего символа. Пушкин делает здесь очень тонкую вещь: он показывает персонажа, который вроде бы должен быть абсолютным источником угрозы, но на деле оказывается зависим от очень конкретного, почти бытового элемента. И эта зависимость выглядит почти абсурдно, если её внимательно рассмотреть. (в каком-то смысле это как если бы "страшный режим" держался на аксессуаре, который можно случайно потерять - и всё, уровень угрозы падает до нуля.) И здесь открывается ещё один уровень. Черномор не производит впечатление того, кто "владеет миром". Скорее он производит впечатление того, кто постоянно поддерживает впечатление власти. Т. е. его функция - не столько действовать, сколько удерживать образ. И отсюда возникает уязвимость: всё, что держится на образе, становится хрупким в момент, когда образ перестаёт работать. Поэтому его поражение у Пушкина не выглядит как эпическая катастрофа. Это скорее разоблачение конструкции. И в этом есть ирония автора- мир, который кажется сказочно-страшным, на деле устроен так, что даже "великий колдун" может оказаться системой, зависящей от одного элемента управления. И если совсем по-человечески) : Черномор - это персонаж, который пугает, пока на него смотришь издалека. А когда подходишь ближе, выясняется, что часть страха всегда была собрана из дистанции, слухов и неправильной перспективы. И вот это, пожалуй, у Пушкина самое хитрое. Всем спасибо!)