Зияющие высоты

Александр Зиновьев - ученый, мыслитель, художник, поэт, автор пророческих "Зияющих высот", впервые опубликованных в Швейцарии в 1976 году. Этот "социологический", по словам писателя, роман, хлестко и беспощадно обличающий пороки советского общества, принес ему ошеломляющую, сенсационную известность. Яркая, искренняя, совершенно "особенная" книга, соединившая в себе и научный трактат, и незаурядное литературное произведение, почти сразу была переведена более чем на двадцать иностранных языков.

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,9

105 оценок

5
30%
4
38%
3
24%
2
5%
1
3%

Ваша оценка

Прочитали 124Хотят прочитать 675

Рецензии

serovad
27 июля 2015
Редкая по своей форме книга. Да и не только по форме.
Острая сатира на советскую действительность позднего периода. Тонкие и точные замечания по поводу всех имеющихся на то время политических, бытовых, а самое главное - социальных нелепостей (даром что-ли социолог писал). Своеобразная философия. Легко написано. Про город Ибанск на речке Ибанючке, в котором живут одни Ибановы. Которые умом совсем... того... Ибановы.
Но много читать это невозможно. Уж если ставишь себе цель прочесть, смирись с мыслью, что пять-шесть рассказиков (или глав - кому как угодно) в день. Иначе начинает набивать оскомину. Как ранний Задорнов, кстати, того же позднего советского периода, когда он был гораздо смешнее чем теперь. Но всё-равно много сатиры приедается. Впрочем, как и всё остальное, чего может быть много.
Ну так вот, я бы по критерию "восприятие" сравнил бы "Зияющие высоты" с "Летом Господнем" Шмелёва. По языку, стилю, форме нет ничего общего. По восприятию один к одному. Прочёл немного - и отложи, иначе со временем тошнить начнёт.
А жаль! Ведь читаешь, и понимаешь - а эта сатира вполне себе серьёзна, и чем нелепее все эти жизнеописания Ибанска, тем правдивее они. Кошмааар...
Читать далее
41 понравилось
4,9K
strannik102
16 марта 2026
Все мы разные. И все мы по-разному одинаковые
«Если тебя хвалит враг — подумай, какую глупость ты совершил» — Август Бебель
Эта книга для меня как двуликий Янус — о нескольких лицах. Да она и структурно-содержательно такова, что сразу и не сообразишь, в самом ли деле ты читаешь вполне научную социологическую работу учёного-социолога, или продираешься сквозь грязь скабрезно-стёбных приключений не самых привлекательных и интересных персонажей.
Дальше...
А вот так я её и читал — то, что хоть как-то соотносилось с социологией, читалось вполне себе с интересом и не без задумчивости в некоторых местах. Тем более, что в своё время был прослушан курс лекций по социальной психологии, и многие моменты как-то пересекались и даже совпадали. А вот вся эта жалкая типа «раблезианская» иронико-сатирическая попытка постебаться и заодно как-то поотмыть себя и своих сотоварищей — тут кроме отвращения и брезгливости других нормальных читательских чувств не было.
А потом прочитал вехи биографии автора и вот о чём подумалось. Вот есть такие люди, которые в силу ли врождённых психохарактерологических качеств своей личности, в силу ли особенностей образования и воспитания, либо ещё как-то, но с раннего возраста критически настроены практически ко всему. Всё-то им всегда не нравится, всё, что где-то кем-то и как-то делается, воспринимается ими в штыки (а если не делается ничего, так и подавно). И вот они ходят и гундят, и поносят и порицают, и плюют слюной и брызжут ядом. Этакие ходячие внутренние эмигранты и диссиденты. Наверняка вы таких людей встречали.
И вот автор, как мне кажется, ровно из этой категории граждан и неграждан. И вооружившись социологическим образованием, поставил это своё качество во главу угла. Однако как только в России что-то изменилось, и он вернулся на родину, так тут же переобулся и стал теперь уже хулить и поносить тот самый капитализм (это уже за рамками нашей книги). За который ранее так ратовал (пусть и косвенно).
И вот ещё подумалось — ведь твердили, что в СССР тупо запрещали свободу творчества и те же музыканты-рокеры твердили, что вот только дай нам свободу, так мы споём! Но как только нагрянула свобода, так тут же оказалось, что и петь-то большинству не о чём, и картины писать маслом тоже не слишком-то талантливо получается, и писать, в общем-то, кроме старой заезженной пластинки про кровавую гэбню, тоже не складывается.
Да и чисто с литературной позиции наша книга не блещет изысками русского литературного языка. И от чтения удовольствие, прямо скажем, никакое. Пойду лучше про таблицу Менделеева почитаю, всяко лучше и интереснее будет.
Читать далее
39 понравилось
157
majj-s
30 сентября 2018
Вспомнить и отшатнуться
Мы много думаем потому, что не умеем действовать, не хотим действовать, и не имеем для этого никаких возможностей. А поэтому мы много думаем, заменяя дело фикцией дела. А почему так, спросила Девица. Потому что мы такие есть, сказал Учитель.
Правило двух рекомендаций: этой книге Дмитрий Быков отдает 76 год в своем цикле «ХХ век в русской литературе»; неделей позже читаю «Круговые объезды...» Льва Данилкина, «Зияющие высоты» упоминаются там не раз (даже не два). И страсть как люблю оксюмороны, «от жажды умираю над ручьем» и всякое такое, а что есть название, как не сочетание несочетаемого? Вершины должны быть сияющими, зиять могут только провалы. Но как красиво, черт возьми! Решаю уже таки посмотреть, чтобы составить представление, начинаю читать и залипаю на этом тексте.
Объем значительный, без малого восемь сотен страниц. Чтение одновременно очень простое, потому что разбито на крошечные – на страничку-полторы главки, иногда притчевого содержания, чаще анекдотического, порой уморительно смешные, большей частью кафкиански абсурдные. Однако всякий, кому довелось пожить в Союзе, легко опознает предлагаемые ситуации. Невероятно высокая степень афористичности. Так вот, чтение простое и в то же время сложное, потому что примерно каждая десятая глава посвящена разъяснению базовых философских понятий и категорий: законы природы, социальные законы, мораль, совесть и пр. В максимально адаптированной к восприятию массового потребителя форме, по кругу, циклически, раз за разом с незначительными добавлениями. Не слишком часто и не очень помногу, но упорно, не сдавая позиций, а лишь завоевывая новые. С пугающим постоянством появляются главы, названные «Крысы» - эти твари выступают здесь в качестве объекта социобиологического эксперимента и одновременно иллюстрируют, закрепляют пройденное. Во втором томе место крыс займет «Очередь», пугающая социальная трансформация.
Фиксированный список персонажей: Болтун, Мазила, Клеветник, Шизофреник, Социолог, Художник, Заведующий, Секретарь, Правдец, Хозяин, Хряк, Распашонка, Претендент, Неврастеник, Крикун, Двурушник, Учитель. Место действия - город Ибанск. Да, ну как вам сказать, я понимаю, что выглядит все более, чем двусмысленно, не исключаю, что именно такого эффекта автор и добивался, и однако, у Зиновьева было потрясающее чувство языка в сочетании с удивительным тактом. Через эту «и» в начале, большую часть времени читатель-слушатель воспринимает название города и производные от него (заведующий Ибанском – заибан, подземный Ибанск, аналог метро – подъибанск, реализм - ибанизм и тому подобное) не только и столько как нецензурщину, сколько как обращение к корням. Понятно почему? Потому что все персонажи носят здесь фамилию Ибанов (вспоминайте, какая наша главная фамилия, правильно, Иванов). Не в последнюю очередь поэтому псевдонимы героев воспринимаются естественно, не производят впечатления пафосной претензии на притчевость.
Разгадывать прототипов здешних персонажей отдельное удовольствие для человека, знакомого с историей советского периода. Правдец, к примеру – Солженицын, Хозяин – Сталин, Хряк – Хрущов, Мазила скорее всего Неизвестный, а Распашонка явно сборный образ Евтушенко и Вознесенского; Двурушник – Сахаров. Заибан - Брежнев, Поэт – Галич, Певец - Высоцкий а вот человека, скрытого под именем Учителя, не сумела разгадать. Кажется это собирательный образ Льва Гумилева, Даниила Андреева, Порфирия Иванова, хотя могу и ошибаться. Зато Неврастеник совершенно точно Мамардашвили, в одном месте он говорит о своей работе «Топология...» (не помню чего, у Мераба Константиновича есть «Топология пути». Очень хотелось понять, кто Шизофреник и Крикун, самые симпатичные и наиболее полно отвечающие критерию лирического героя здешние обитатели, но не получилось, возможно эти образы альтер-это автора, отражение его личности, помещенное в рамки вымышленных биографий.
Парадоксальным образом, это пессимистическое чтение оказывает духоподъемное и тонизирующее действие. Достаточно вспомнить, как все мы жили при Советском Союзе, чтобы убедиться, насколько лучше сейчас и до какой степени нынешний «кровавый режим» которого не пинает сегодня только безногий, предоставляет больше возможностей для реализации, боже, да просто дышать дает. Я была совсем девчонкой в описываемое время, но многочасовые комсомольские собрания застала. И очереди. И дефицит. И вечное двоемыслие – вот оно-то как кислотой разъедало душу, такое непереносимое отчаяние во всем было. Понимаю, что такого рода чтение не для всех, может быть и вообще ни для кого сегодня, но я ценю, что у меня теперь все есть это есть. А еще, кто-то ведь должен читать и понимать хорошие книги. Просто кто-то должен.

Чушь все это. Тщеславное желание покойника переиграть прошлую жизнь. Во-первых, все то, что я мог бы написать, никто не напечатает. Во-вторых, если и напечатают, читать не будут. В-третьих, если и прочитают, то не поймут
Читать далее
26 понравилось
4,7K