Зияющие высоты

Редкая по своей форме книга. Да и не только по форме.

Острая сатира на советскую действительность позднего периода. Тонкие и точные замечания по поводу всех имеющихся на то время политических, бытовых, а самое главное - социальных нелепостей (даром что-ли социолог писал). Своеобразная философия. Легко написано. Про город Ибанск на речке Ибанючке, в котором живут одни Ибановы. Которые умом совсем... того... Ибановы.

Но много читать это невозможно. Уж если ставишь себе цель прочесть, смирись с мыслью, что пять-шесть рассказиков (или глав - кому как угодно) в день. Иначе начинает набивать оскомину. Как ранний Задорнов, кстати, того же позднего советского периода, когда он был гораздо смешнее чем теперь. Но всё-равно много сатиры приедается. Впрочем, как и всё остальное, чего может быть много.

Ну так вот, я бы по критерию "восприятие" сравнил бы "Зияющие высоты" с "Летом Господнем" Шмелёва. По языку, стилю, форме нет ничего общего. По восприятию один к одному. Прочёл немного - и отложи, иначе со временем тошнить начнёт.

А жаль! Ведь читаешь, и понимаешь - а эта сатира вполне себе серьёзна, и чем нелепее все эти жизнеописания Ибанска, тем правдивее они. Кошмааар...

Правило двух рекомендаций: этой книге Дмитрий Быков отдает 76 год в своем цикле «ХХ век в русской литературе»; неделей позже читаю «Круговые объезды...» Льва Данилкина, «Зияющие высоты» упоминаются там не раз (даже не два). И страсть как люблю оксюмороны, «от жажды умираю над ручьем» и всякое такое, а что есть название, как не сочетание несочетаемого? Вершины должны быть сияющими, зиять могут только провалы. Но как красиво, черт возьми! Решаю уже таки посмотреть, чтобы составить представление, начинаю читать и залипаю на этом тексте.

Объем значительный, без малого восемь сотен страниц. Чтение одновременно очень простое, потому что разбито на крошечные – на страничку-полторы главки, иногда притчевого содержания, чаще анекдотического, порой уморительно смешные, большей частью кафкиански абсурдные. Однако всякий, кому довелось пожить в Союзе, легко опознает предлагаемые ситуации. Невероятно высокая степень афористичности. Так вот, чтение простое и в то же время сложное, потому что примерно каждая десятая глава посвящена разъяснению базовых философских понятий и категорий: законы природы, социальные законы, мораль, совесть и пр. В максимально адаптированной к восприятию массового потребителя форме, по кругу, циклически, раз за разом с незначительными добавлениями. Не слишком часто и не очень помногу, но упорно, не сдавая позиций, а лишь завоевывая новые. С пугающим постоянством появляются главы, названные «Крысы» - эти твари выступают здесь в качестве объекта социобиологического эксперимента и одновременно иллюстрируют, закрепляют пройденное. Во втором томе место крыс займет «Очередь», пугающая социальная трансформация.

Фиксированный список персонажей: Болтун, Мазила, Клеветник, Шизофреник, Социолог, Художник, Заведующий, Секретарь, Правдец, Хозяин, Хряк, Распашонка, Претендент, Неврастеник, Крикун, Двурушник, Учитель. Место действия - город Ибанск. Да, ну как вам сказать, я понимаю, что выглядит все более, чем двусмысленно, не исключаю, что именно такого эффекта автор и добивался, и однако, у Зиновьева было потрясающее чувство языка в сочетании с удивительным тактом. Через эту «и» в начале, большую часть времени читатель-слушатель воспринимает название города и производные от него (заведующий Ибанском – заибан, подземный Ибанск, аналог метро – подъибанск, реализм - ибанизм и тому подобное) не только и столько как нецензурщину, сколько как обращение к корням. Понятно почему? Потому что все персонажи носят здесь фамилию Ибанов (вспоминайте, какая наша главная фамилия, правильно, Иванов). Не в последнюю очередь поэтому псевдонимы героев воспринимаются естественно, не производят впечатления пафосной претензии на притчевость.

Разгадывать прототипов здешних персонажей отдельное удовольствие для человека, знакомого с историей советского периода. Правдец, к примеру – Солженицын, Хозяин – Сталин, Хряк – Хрущов, Мазила скорее всего Неизвестный, а Распашонка явно сборный образ Евтушенко и Вознесенского; Двурушник – Сахаров. Заибан - Брежнев, Поэт – Галич, Певец - Высоцкий а вот человека, скрытого под именем Учителя, не сумела разгадать. Кажется это собирательный образ Льва Гумилева, Даниила Андреева, Порфирия Иванова, хотя могу и ошибаться. Зато Неврастеник совершенно точно Мамардашвили, в одном месте он говорит о своей работе «Топология...» (не помню чего, у Мераба Константиновича есть «Топология пути». Очень хотелось понять, кто Шизофреник и Крикун, самые симпатичные и наиболее полно отвечающие критерию лирического героя здешние обитатели, но не получилось, возможно эти образы альтер-это автора, отражение его личности, помещенное в рамки вымышленных биографий.

Парадоксальным образом, это пессимистическое чтение оказывает духоподъемное и тонизирующее действие. Достаточно вспомнить, как все мы жили при Советском Союзе, чтобы убедиться, насколько лучше сейчас и до какой степени нынешний «кровавый режим» которого не пинает сегодня только безногий, предоставляет больше возможностей для реализации, боже, да просто дышать дает. Я была совсем девчонкой в описываемое время, но многочасовые комсомольские собрания застала. И очереди. И дефицит. И вечное двоемыслие – вот оно-то как кислотой разъедало душу, такое непереносимое отчаяние во всем было. Понимаю, что такого рода чтение не для всех, может быть и вообще ни для кого сегодня, но я ценю, что у меня теперь все есть это есть. А еще, кто-то ведь должен читать и понимать хорошие книги. Просто кто-то должен.

Стоит себе город Ибанск, на реке Ибанке и жизнь в нем идёт своим чередом. Но протекает в довольно странном ключе, потому что все вокруг создают видимость работы, устают от бесконечных мероприятий и собраний, делятся анекдотичными историями из своей жизни и стараются выжить в этом сумасшедшем абсурде.

Невероятно шикарная и очень необычная книга. Прежде всего, она необычная по форме. Это похоже на своего рода полифонический роман – очень много персонажей, рассуждений и отвлечений, ссылок на какие-то статьи и книги и всего прочего в таком духе. Автор даёт высказаться всем героям, здесь нет главных или второстепенных, все в одинаковой степени важны, чтобы отобразить творящийся вокруг бардак. И эта же книга является очень злой и жёсткой сатирой на жизнь в Советском Союзе, приправленной изрядной долей абсурда. Что-то похожее (в смысле, по стилю, а не по содержанию) было в книге Джозефа Хеллера «Поправка-22», но книга Зиновьева всё же гораздо сложнее и масштабнее, потому что она является ещё и своего рода социологическим исследованием советского общества и анализом всех ключевых процессов в истории государства. И в книге очень много вставок стишков, поэм, песенок, переделанных известных стихов и лозунгов, что так же сразу даёт понять, что это очень необычный роман.

И всё это невероятно сложно. Такую книгу нельзя читать «залпом», «за один присест» и быстро. По крайней мере, у меня не получалось. Читал книгу без малого три месяца. Иногда откладывал, чтобы котелок хоть немного передохнул и переварил полученную информацию. Иногда откладывал потому, что просто хотелось почитать чего-нибудь полегче. Но бросать книгу не хотелось ни в коем случае. Мне было интересно, куда же всё-таки приведёт этот абсурдно-сатиричный трагифарс. И хоть чёткого и мощного финала, или необычных сюжетных поворотов тут нет, я всё равно остался доволен.

Персонажей здесь просто нереально много. У всех у них клички, очень говорящие и подходящие им по характеру, даже чем-то напоминает Чехова. Но за большинством из них угадываются реальные персонажи. Например, Хозяин в книге – это Сталин, Хряк – Хрущёв, Заибан – Брежнев, Правдец – то ли Солженицын, то ли Пастернак. Но большинство из персонажей – это всё же собирательные образы, имеющие в себе черты многих и многих личностей.

Как я уже писал, книга по форме совсем нелегкая. Но и по содержанию её нельзя назвать легкой, потому что здесь анекдотичные истории (например, про начальство, создающее видимость работы и бурной деятельности путем бесконечных собраний, комиссий и т.д и т.п.) сменяют трагичные (например, про высотку, которая никому не нужна была, но чтобы её взять солдат послали на верную смерть). И так на протяжении всей книге. И читая и те и другие невольно возникаешь: «Нет, ну что за чертовщина там творится то!».

В общем, несмотря на то, что книга далась мне с большим трудом, я более, чем доволен. Это какой-то совершенно новый уровень сатиры. Знания и эрудиция автора, создавшего такое сложное произведение, просто поражают и я просто в восхищении оттого, что он так необычно отобразил и людей, и исторические события, в таком вот метафорично-абсурдном виде. И мне захотелось побольше прочитать про Зиновьева, например, за что именно он был так обозлён на режим. Наверняка в истории одного из многочисленных персонажей прячется и его собственная.

Хотелось бы порекомендовать прочитать эту книгу всем, но так и вижу, как после первых страниц люди будут откидывать книгу в бешенстве, со словами: «Я хочу прочитать художественную книгу, а не чёртов учебник по социологии!». Но книга очень и очень хороша. Люблю такие вот необычные книги, которые действительно удивляют.

опрометчиво относить этот труд только к советским реалиям - социальные законы применимы к любому обществу, не исключая обезьян с волками и баранами.
культура СССР послужила неиссякающим источником для шуток и шуточек, конечно, но это просто самый надёжный способ расширить целевую аудиторию и донести свои идеи до максимального числа людей.
в популяризаторстве скрыта трагедия обществ - тому же Фрэнку Герберту пришлось сочинять вселенную "дюны", поскольку его цикл экологических статей оказался никому не нужным.

Пусть меня простят все книжные боги от Гомера до Ерофеева, но я сдался за пятьдесят страниц до финиша. Выдохся, потерял всякий интерес. Чтение было схоже с мучением. Понимаю почему именно такая форма донесения мыслей была выбрана в тот момент времени, возможно тогда людям было безумно интересно искать кто же зашифрован за всем этим огромным перечислением имён, но сейчас, когда Советский Рим разрушен хотелось бы прочитать структурированную критику от уважаемого Зиновьева. При всём моём пиетете к Советскому Союзу частично принимаю многие замечания от автора, который хотел не только критиковать, но так же улучшать, развивать страну в которой он жил, а в дальнейшем был из неё выдворен. Спустя годы, возвращаясь домой, он неоднократно произнесёт что в Союзе была настоящая свобода в отличие от такой разрекламированной Европы и Америки. Художественная форма лишь мешает продраться через дебри ненужных отступлений, что бы вычленить главные мысли и размышления.