Шагреневая кожа

"Скептики - люди совести. У них нет совести. Что вы говорите! У них по меньшей мере две совести"

Но Людовик Четырнадцатый погубил больше народу при рытье водопроводов для госпожи де Ментенон, чем Конвент ради справедливого распределения податей, ради установления единства законов, ради национализации и равного дележа наследства.

отчаяние, успокаиваемое сном, подавленные желания, мрачная меланхолия, рассеиваемая музыкой

Наша совесть – судья непогрешимый, пока мы не убили ее.

Лучше умереть, чем быть несчастной.

Он увидел перед собой смерть... Вся эта агония радости была олицетворением его жизни. Мир принадлежал ему, он
все мог — и не хотел уже ничего. Он видел, скольких дней будет ему стоить каждое желание. Он начинал верить в шагреневую кожу, прислушиваться к своему дыханию, он уже чувствовал себя больным и думал: "Не чахотка ли у меня? Не от грудной ли болезни умерла моя мать? "

Жалость - чувство, которое всего труднее выносить от других людей, особенно если действительно подаёшь повод к жалости.

Ошибка людей одаренных состоит в том, что они растрачивают свои юные годы, желая стать достойными милости судьбы.

Но равноценна ли книга мечу, а рассуждение действию? Вот в чем вопрос.

Человек истощает себя безотчетными поступками, - из-за них-то и иссякают источники его бытия. Все формы этих двух причин смерти сводятся к двум глаголам желать и мочь.

Ключом ко всякой науке является вопросительный знак.

От избытка глубокого чувства я говорил ничего не значащие слова, и даже молчание мое становилось глупым.

— Какая ужасная машина!

— Вместо того чтобы бросать детей в воду, китайцы должны были бы утилизировать их так, — продолжал ученый, не думая о том, как возмутительно его отношение к потомству.

Когда любовь слишком долго остается платонической, она становится разорительна. Среди студентов-юристов бывают Лозены, которым, право, лучше и не подступаться к страсти, обитающей в бельэтаже.

— Глупцы именуют подобное поведение интриганством, — воскликнул он, — моралисты осуждают его и называют рассеянным образом жизни. Не слушая людей, спросим самих себя, каковы результаты. Ты трудишься? Ну, так ты никогда ничего не добьешься. Я мастер на все руки, но ни на что не годен, лентяй из лентяев, а все-таки добьюсь всего! Я пролезаю, толкаюсь — мне уступают дорогу; я хвастаю — мне верят; я делаю долги — их платят!

Чудовище! — прерывая мизантропа, сказал Эмиль Блонде. — Как можешь ты порочить цивилизацию, когда перед тобой столь восхитительные вина и блюда, а ты сам того и гляди свалишься под стол? Запусти зубы в эту косулю с золочеными копытцами и рогами, но не кусай своей матери…

человек, способный на угрызения совести, и есть настоящий преступник, ибо у него есть некоторое представление о добродетели

Талант — это перемежающаяся лихорадка, и у женщин нет охоты делить только его тяготы, — все они смотрят на своих любовников как на средство, для удовлетворения своего тщеславия. Самих себя — вот кого они любят в нас!

Говори начистоту, не лги; исторических мемуаров я от тебя не требую.