Шагреневая кожа

По нищенской изысканности его одежды они признали в нем одного из своих владык.

В Испании есть бой быков. В Риме были гладиаторы, а Париж гордится своим Пале-Руаялем, где раззадоривающая рулетка дает вам насладиться захватывающей картиной, в которой кровь течет потоками и не грозит, однако, замочить ноги зрителей, сидящих в партере.

Вот когда вы можете полюбоваться на настоящего игрока, на игрока, который не ел, не спал, не жил, не думал, – так жестоко истерзан он бичом неудач, уносивших постоянно удваиваемые его ставки, так он исстрадался, измученный зудом нетерпения: когда же, наконец, выпадет «тридцать и сорок»

Но поймете ли вы, до какой степени одержим азартом человек, нетерпеливо ожидающий открытия притона? Между игроком вечерним и утренним такая же разница, как между беспечным супругом и любовником, томящимся под окном своей красавицы.

Купив по дешевке где-нибудь в мансарде продажные ласки, расплачиваются за них потом целых три месяца жгучими сожалениями.

«Да, я допускаю, что человек может пойти играть, но лишь тогда, когда между собою и смертью он видит лишь свое последнее экю».

Он решительными шагами вошел в залу, где звон золота околдовывал и ослеплял душу, объятую алчностью.

Испитое и бескровное его лицо, свидетельствовавшее о том, что питается он теперь исключительно желатинными супами Дарсе, являло собой бледный образ страсти, упрощенной до предела.

— Скептики — люди самые совестливые.

— У них нет совести.

— Что вы говорите!

У них по меньшей мере две совести.

Кто отправляется в погоню за счастьем, не должен обременять себя багажом!

Ключом ко всякой науке, бесспорно, является вопросительный знак; вопросу: Как? — мы обязаны большею частью великих открытий. Житейская мудрость, быть может, в том и состоит, чтобы при всяком случае спрашивать: Почему? Но, с другой стороны, выработанная привычка все предвидеть разрушает наши иллюзии.

Порок - та же роскошь.

Разве наименование есть уже решение задачи?

Осознав свою слабость, человек черпает в этом силу.

Денежные затруднения вечно отравляли мне жизнь.

Ты заставляешь меня усомниться во всемогуществе бога, ибо твоя глупость превышает его могущество.

Добродетель! Предоставим ее уродам и горбуньям. Что им, бедняжкам, без нее делать?