Побережье Сирта. Балкон в лесу

"Независимо от того что произойдёт или не произойдет, ожидание само по себе прекрасно". Андре Бретон

Роман Жюльена Грака привлёк моё внимание отчасти случайно: дело в том, что он входит в список 100 лучших книг XX века по версии Le Monde; не могу сказать, что особенно доверяю подобного рода рейтингам, но люблю французскую литературу, а списки «лучших», как правило, очень национальны. Поначалу мне казалось, что «Побережье Сирта» - французская версия «Татарской пустыни» : тот же жанр – «un roman de l’attente» («роман ожидания»), одинаковое место действия – пустыня и удалённый полузаброшенный гарнизон, Там, где идёт война, но военных действий давным-давно не было, общая у книг и атмосфера повествования – всепроникающее настроение предвосхищения. Действительно, сюжеты романов, в определённой степени, близки, но вот темы – совсем разные: если у Буццати это вечное ожидание, то у Грака – гибель цивилизации. (Неожиданным стало для меня, что сам Грак в числе вдохновивших его произведений называл вовсе не «Пустыню…», которую к моменту написания романа не читал, а «Капитанскую дочку» Пушкина).

Можно найти и другое литературное сравнение, уже не сюжетное, а идейное, – с романом Томаса Манна «Волшебная гора», что особенно подчеркнёт стиль и манера письма Грака, более характерные для литературе конца XIX века, чем для 50-ых годов XX века; стилистика Грака, величественная и поэтичная, гораздо ближе к Прусту, чем к Джойсу. Вот, в качестве иллюстрации наугад выбранный отрывок:

Бывают в нашей жизни такие особенные утренние часы, когда нам посылается предупреждение, и тогда с самого момента нашего пробуждения и потом, в нашем затягивающемся праздном безделье, словно при отъезде, когда с бьющимся сердцем подолгу перебираешь в комнате до боли знакомые предметы, вдруг начинает звучать выделяющаяся среди других торжественная нота. В светлом вакууме утра, более наполненного предзнаменованиями, чем сновидения, до нас доносится что-то вроде звуков отдаленной тревоги; это может быть и звук чьих-то одиноких шагов на уличной мостовой, и первый крик птицы, еле-еле услышанный сквозь последнюю дрему; однако этот звук шагов пробуждает в душе столь же сильный резонанс, как в пустом соборе, этот крик разносится, как в широком поле, и тогда ухо напрягается в безмолвии, прислушиваясь к незаполненному пространству внутри нас, где эхо вдруг исчезает, как в море.

Вообще, литературоведы называют Жюльена Грака «последним великим универсальным писателем», сам он если и не причислял себя к великим, то вполне осознавал, что живёт в эпоху «краха литературы»: современные художественные произведения, считал Грак, страдают от «интеллектуальной, эмоциональной и творческой засухи», а писатель – и вовсе вид исчезающий, поскольку основная задача его всё чаще не книги писать, а быть «рекламным щитом» для издательства.

Как известно, «Побережье Сирта» (самый знаменитый роман Грака) был удостоен в 1951 году Гонкуровской премии, но писатель от приза отказался, подтверждая делом сказанные незадолго до этого слова о гибели литературы, если она будет ориентироваться на коммерческий успех. Отказался он и участвовать в рекламной кампании по случаю публикации романа, чем вызвал огромное недовольство издателя. Возможно, поэтому романы Грака не столь популярны, как это могло быть. Но автор и не стремился к известности, всю жизнь проработав учителем, избегал публичных выступлений, появлений на телевидении и почти не давал интервью. Он писал книги.

Поэтика «Побережья Сирта» (и все творчество Грака) рассматривается как сюрреалистическая, поскольку здесь воссоздаётся мир мечты в соответствии с «заповедями» Андре Бретона из знаменитого манифеста. Однако роман настолько многослоен, что есть тут и эстетика экзистенциализма, и прустовское описание личных впечатлений, а если учесть год написания – 1948-ой – даже историко-философское размышление о судьбах мира и Европы.

Сам писатель назвал свой роман rêve éveillé – сон наяву: читатель постоянно находится в ожидании неизвестного, а пока перед ним возникает таинственная и расплывчатая атмосфера древнего, стареющего государства Орсенны, волнующие пустынно-приморские пейзажи Сирта, главный герой, размышляющий о судьбе своей страны и выборе между стабильностью и мечтой об изменениях («может быть, не очень хорошо, когда вещи навсегда остаются такими, какие они есть»). Вечное ожидание; история начинается, когда заканчивается книга.

Побережье Сирта

Замечательный роман. Странный роман. «Сюрреалистический реализм», если можно так выразиться. Быстро прочесть не удалось. Текст тягучий, вязкий. Если следовать чеховскому совету, а также сюжетной канве, то повествование можно было бы уместить в средний рассказ. Но рассказ Грака не о событиях в вымышленной стране, а о состоянии душ в «закатные эпохи», о том, что заставляет цивилизацию кончать самоубийством, когда жизнь кажется скучнее гибели. Ну, и еще «красивости» в описании пейзажей и настроений – фирменное отличие граковской прозы. Долго читал – долго ли буду вспоминать? Пока же «Сирт» кажется мне важным романом ХХ века, как бы делящим столетия надвое – и по времени выхода, и по смыслу. Ещё. Хотелось бы почитать позднюю эссеистику Жюльена Грака – от «фикшен» за прошедшие полвека сильно устаешь, но вряд ли её у нас переведут. Когда сумерки сгустились, уже не до этого.

Весьма необычный роман. Он тянется, в нём мало что происходит, хотя событий достаточно, а заканчивается он довольно неожиданно, там где по логике вещей нормальный роман достигает завязки. В этом отличие Грака как автора: для него важнее не действие, а место человека в фантасмагории событий. Но больше всего этот роман похож на Замок Кафки. "Побережье Сирта" достаточно реалистичное произведение, но в обоих романах действие как циклон только начинает закручиваться вокруг центра, к которому аутсайдер (хотя в случае "Сирта" это инсайдер, но он абсолютный новичок в тех событиях, которые завариваются вокруг него) постепенно подтягивается. Роман Кафки также заканчивается неожиданно, но по причине смерти писателя. Действие романа происходит в стране Орсенне, отделённой от враждебного ей Фаргестана Сиртским морем. Герои романа не могут дождаться, когда кто-то, герой, рождённый специально для этой цели, переступит наконец черту и возродит к жизни настоящие военные действия, которые заморозились на несколько сот лет, но официально никогда не прекращались. Жить под постоянной угрозой всё не начинающейся заварушки всё же хуже, чем выяснить уже всё до конца и развязать настоящую войну, - так считают герои. Что несколько отличается от русской мудрости про худой мир и добрую ссору. Ну с другой стороны вся история выглядит малоправдоподобной, так что можно воспринимать предстоящую войну больше как шахматную партию, нежели как человеческое кровопролитие. Английское название романа, "Противоположный берег", раскрывает дополнительный смысл, типа противоположная точка зрения. Ну там мы с тобой два берега, вот это.