Если музу видит узник —Не замкнуть его замками...
Прошу верить: я веду записки как исторический документ для будущих поколений, в них нет ни прикрас, ни искажений. Это не агитка, не беллетристика, это запись о прожитом, это попытка наблюдателя точно фиксировать виденное. Так, как привыкли мы, этнографы, во время полевых работ
Очень рада, что случайным образом наткнулась на эту книгу. Это настоящее сокровище! Все, о чем пишет Нина Ивановна, находит отклик в душе по ходу чтения. Единственная трудность, с которой я столкнулась, — это то, что произведение не является хорошо структурированным. Это скорее записки, воспоминания и письма. В начале описывается жизнь молодой интеллигенции в Петрограде, революция, взросление. Затем резко все обрывается, и нам рассказывают о жизни в лагерях. Далее — этнографические экспедиции, а в конце — жизнь на воле, смерть Сталина и реабилитация. Трудно было привыкать к новым персонажам по ходу чтения, к новой теме повествования, но слог, стихи и сама Нина Гаген-Торн не оставили меня равнодушной.
Читаешь мемуары и приходишь в ужас от описываемых преступлений против человека. Не верится, что такое можно было совершить, что такое можно было пережить. Гаген-Торн по ходу повествования вплетает свои стихи, рассказывая, как они помогли ей во время заключения, как не дали сойти с ума. Не имея свободы физической, она была бесконечно свободна в своём сознании и в полёте мысли.
...Хочется засвидетельствовать нелицеприятно, как я понимала и думала в эти годы. Оставить как мемуарный документ человека определенного класса и поколения. Человека, который всем сердцем хранит веру в лучшее будущее человечества, но не хочет прятать, какими путями и муками шла наша эпоха. Хочет правдиво показать будущему микроразрез эпохи, отложившийся в одной жизни и ее наблюдениях.
4 понравилось
