Арена

Если вы нежная барышня, обожающая фильмы наподобие "500 дней лета", "Мечтатели" "Влюбись в меня, если осмелишься" и конечно же "Амели". Если вы любите балетки, розовенькие с ленточками и не только, митенки, пайетки, розовый цвет и вишневые пироги. Если вы вся такая воздушная неземная, а мальчики вам нравятся исключительно в узких штанишках и вы коллекционируете картинки, как внизу — то это книга для Вас.

Если вы молодой человек, обожающий брит-поп, носящий как правило, твидовый пиджак и узкие вельветовые брюки с неизменными разноцветными подтяжками в полосочку. Если вашу причёску дополняет спадающая на глаза чёлка, вы худощавы и хрупки, а девушек предпочитаете себе подобных (см. выше). Постоянно пьёте глинтвейн с корицей и кусочками яблок и горячий шоколад, и тоже любите розовый цвет – это книга для Вас.

Если вы обожаете роман Януша Леона Вишневского "Одиночество в сети" и уже долгое время горите желанием прочитать что-то подобное — эта книга, опять же, подойдет Вам.

Но если вы не выносите узких штанишек, особенно на не всегда идеальных юношеских ногах, и вообще, модель эта, на ваш взгляд, идёт только парням из The Horrors. Если вас раздражают многочисленные окружающие вас ванильные девы с их балетками и фотографиями частей тела с неумелой дымкой через размытие по гауссу и такая "стильность" для вас не "стильность" а дешевизна, и самое главное если вы приверженец здорового питания, особенно по утрам — то это книга не для Вас.

Больше всего по глазам били многочисленные описания самой разнообразной жратвы, которую герои употребляют в ненормальных количествах. И описание всего этого, если убрать остальной текст, займёт, ну точно больше половины объёма книги.

Матье уже даже придумал завтрашний ужин: роскошный, нездешний, совсем не для Берилл — она, наверное, росой питается, творожными йогуртами с персиковым джемом, — а для абстрактной девушки-брюнетки, с короткой стрижкой, оголённой шеей, изогнутой, как ножки у антикварного столика; в чёрном платье с пайетками; такой роковой, из повести Рэя Чандлера, — утиные ножки с черносливом и соусом из красного вина, кресс-суп из шпината, овощной салат – перец, оливки, козий сыр и бальзамический уксус — и два вида парфе: ореховое с мёдом и творожное;

Они завалились в «Звёздную пыль», заказали всего-всего: блинчиков с бананами, омлет с сыром, круассанов, шоколадного мороженого, горячего шоколада, вишнёвого пирога, пирожков с малиновым и персиковым вареньем, горячего молока;

И ниже на той же странице:

То, что парни не съели, им завернули в красивые фирменные пакеты;

Милана обожала итальянскую кухню, холодильник ломился от спагетти, грибов, помидоров, перца, пряных трав, тирамису, пиццы, лазаньи, ветчины, оливок, маслин, чеснока – но семья не возражала;

Даже послушать оперу в театре герои ходят запасшись едой:

Они были в опере — давали «Сельскую честь» и «Паяцев» — красно золотой театр, императорская ложа; они ходили туда вдвоём, ели там домашние чипсы и крошечное печенье с карамелью и в молочном шоколаде; Макс пёк утром и взял с собой в бумажном коричневом пакете.

Потом поехали в «Красную Мельню» — маленькое кафе в подвальчике в центре города, там обычно тусовались всякие художники и поэты, а рядом была академия живописи; на красных кирпичных стенах развешаны постеры афиш Тулуз-Лотрека; кормили вкусно — они заказали от переживаний кучу всего: свинину с ананасами, крахмальную лапшу, рис с овощами и кальмарами, картошку фри, салат с яблоками и сыром маасдам;

И по утрам герои едят подобную ерунду, ни каш, ни супов, ну салатики иногда, а так ничего простого, полезного для организма. Вот я во время чтения не сомневалась, что у каждого персонажа точно присутствуют проблемы с желудком или с печенью. Сладости самые разнообразные… не смогла я разделить пристрастия героев. Круассану я предпочту хороший бутерброд с колбасой или сыром. Пирожкам со сластями — пирожок с луком и яйцом, а лучше с капустой. Горячий шоколад это конечно вкусно, но в таких количествах уже начинает подташнивать, тоже можно сказать и о глинтвейне. Однако, выражаю благодарность автору за рецепт белого горячего шоколада, обязательно попробую, это интересно. А вообще я лимонад люблю, "Байкал", проще надо быть, проще.

Герои, которых мы встречам худыми и хрупкими, постепенно жиреют, но многие оправдываются тем, что не потолстеют из-за своего особенного сложения.
Едят и одеваются. Одежда — ещё один важный фетиш книги. Уже упомянутые узкие штаны с твидовыми пиджаками, всякие разные свитера, дорогая обувь.

Утром она надела самое простое: белый тонкий, будто из шёлка, свитер с коротеньким рукавом, белую пышную, рок-н-ролльную юбку и кольцо на новой цепочке; поколебалась и надела балетки; подумала: «ну вот, теперь чулки, колготки, носки подбирать — что-нибудь белое, розовое, оранжево, бежевое, полосатое»; стояла и ждала их возле «Звёздной пыли», волновалась: а вдруг не придут; но они пришли — появились вместе с солнцем; они шли посреди улицы, все пятеро, как музыканты на съёмке клипа — в ногу; и каждый уникален, прекрасен — созвездие, ювелирная коллекция; Эрик посредине — высокий, стройный, в приталенном чёрном итальянском пальто, в чёрной водолазке, джинсах, сапогах, мистер Дарси на скачках; слева от него Джеймс, утренний цветок, пышная чёлка, в рубашке поло, в серых узких вельветовых брюках, в серой кепке, в сером пиджаке Конфедерации; справа — Матье, яркий, как орхидея, как девушка, которая осталась с вечеринки ночевать у парня, совершенно до вечеринки незнакомого; и теперь в рабочее утро, едет в автобусе в красном платье с пайетками, на огромных каблуках, — Матье в малиновом свитере, в тёмно-коричневых облегающих джинсах, чёрный кожаный пиджак через плечо; и по краям — братья: янтарь, курага, коньяк, бренди, молочный шоколад — и в одинаковых рубашках цвета палой листвы, в вязаных бежевых жилетах, в синих джинсах и клетчатых куртках с коричневыми вельветовыми капюшонами. Люди на них оглядывались, глазели, как на аварию…

Огорчили даже не сами многочисленные описания, а то, что из-за всех этих деталей, автор не дал читателю самому представить и почувствовать героя, не позволил ему вложить в персонажа что-то своё, читательское. Но и это было бы терпимо — для каждого блюда найдётся свой почитатель, я не люблю брит-поп, кто-то любит, — к сожалению, сами сюжеты рассказов хиловаты, они подобны "Одиночеству в сети", разветвляются на десятки под-историй и в итоге уже путаешься, а где основная? Множество описаний, будящих воспоминания о других описаниях и воспоминаниях, в рассказах, и без того коротеньких , хранится множество побочных историй, которые теснят основную сюжетную линию, вместе с описаниями одежды, интерьеров и приёма пищи, но скорее всего просто сам автор не умеет писать иначе. Оправдывает это чувство бессюжетности — названия. Каждый рассказ — песня группы Duran Duran, а если автор чувствует её именно так, что поделаешь?

В общем чтения для очень узкого круга лиц: любителей ванили, брит-попа и идеальностей, будто автор взял и напихал в книжку всего своего самого любимого, прекрасного, красивого, вкусного, стильного, на свой субъективный взгляд.

Не понравилось, и даже упоминание в нескольких местах моих любимейших Placebo не смогло спасти ситуацию.

И вот я опять столкнулась с тем, что не всё что печатается в авторской редакции, будет хорошим. Изначально, когда я покупала этот сборник, я думала, что это будет похоже на Макса Фрая. Да, похоже, тем, что тут есть магический реализм, но разница в том, что у Макса Фрая он осознанный, а здесь один сплошной сумбур. Скажу так же, то, что даже у Макса Фрая я люблю исключительно циклы про сэра Макса, а вот с остальным абсолютно не заходит. И хоть здесь и похоже, это совершенно было не то, что мне интересно.

По сути дела это просто сборник из разного рода рассказов, разномастных и не всегда близких, по сути, и стилю. Для меня магия должна оплетать историю, а не быть тем, что мешает восприятию текста, иначе это просто наркомания в чистом виде. Да, язык красивый, но всё это пустые слова, диалоги ни о чём и не для чего. Я просто зря потратила время и не особо рада тому, что так долго тянула с тем, чтобы отпустить эту книгу в свободное плаванье.

Очень вычурный, местами гипнотизирующий слог, очень атмосферные, завораживающие места действия, картинно-красивые герои. В книгу очень уютно погружаться осенними вечерами под шелест дождя за окном. И...все. Это, можно сказать, не книга, а картинка под стеклом - рассматривать, не трогая руками, во избежание порезов. Потому что бесконечные отсылки к книгам, музыке, комиксам, песням превращают текст в самолюбование автора своим широким кругозором (что, в целом, понятно и по аннотации). Потому что герои под стать автору - так же бесконечно разглядывают себя, стараясь принять наиболее выгодные позы. Потому что все происходит будто бы под облаками, не касаясь такой скучной и отвратительной земли.
В общем, не включайте голову при чтении - иначе удовольствия не получите.

Никки Каллен написала (на самом деле написал, но я буду говорить так, как сам он хотел представить автора книги) такую длинную и событийно насыщенную книгу, что я читала её ровно с первого по тридцать первое число. Было это ровно год назад, в 2019. Тот холодный июль вдруг стал волшебным, а мечты, что вырывались со страниц «Арены» на свободу, как только я их прочитывала, — согревали не хуже терракотовой пряности глинтвейна у горящего камина. И если в нашем мире книги ещё имеют право чему-то учить, то эта — показывает, как можно наслаждаться жизнью, красотой, музыкой, книгами, едой, одеждой, работой. Учит, как любить красоту и испытывать радость от её созерцания. Счастье в книге не позиционируется как высшее благо, в мире «Арены» счастье — это лишь одно из последствий красоты. Другие следствия звучат не столь привлекательно — смерть, бегство, предназначение, разлука, выбор, дружба, одиночество, приключения, — но Никки Каллен свободна от морали и читательских ожиданий, поэтому пишет обо всём сразу. Для неё главной всегда остаётся красота.

Как ни странно, самой яркой чертой книги, помимо «альбомного» концепта объединяющей рассказы, является именно то, что автор не обращает внимания на читателя. Пишет о том, что любит, пишет так, чтобы и выразить любовь, и сильнее её прочувствовать. Нагромождает предложения одно на другое, причём так ловко, что невольно подозреваешь Каллен в сговоре с дьяволом: «Держите мою душу, а взамен дайте мне силу повелевать однородными членами предложения!» — «Во имя точки с запятой да будет так». Автору плевать, какие чувства хотел бы найти в книге читатель, плевать, чувствует ли читатель близость с героями, читал ли он те же книги, что и они, слушал ли ту же музыку, голоден он или несчастен. Я бы не удивилась, если бы оказалось, что изначально многие вещи писались в стол — или для узкого круга друзей, разделяющих вкусы Никки Каллен (и не важно, что таких друзей у Каллен могут быть сотни). Как говорится, разделяй и властвуй над сердцами.
Наверное, отчасти рассказы всё-таки писались для друзей и с помощью друзей. Или автор — такой же чёртов гений, как и его герои. Ничем другим я не в силах объяснить такое разнообразие сюжетов, лейтмотивов, мечт и суперспособностей. Может, дело в потрясающе широком кругозоре и богатом воображении: например, автор с подросткового возраста записывал в отдельный блокнотик мечты, а потом однажды, когда тот самый альбом Duran Duran крутился несколько сотен часов кряду, автора озарило, и он увидел, как все эти фантазии можно организовать в единый стройный текст. Или, например, Никки Каллен всю жизнь мечтала написать обо всём, что любит, но жизнь ей была отведена короткая, и она твёрдо решила уложиться в одну книгу, а так как жизнь у неё всё-таки была одна, самые разные истории в этой книге были неуловимо похожи между собой — не столько засильем перечислений и бесправностью точек, сколько бесконечностью миров. А когда миров много, невозможно не повториться: пятеро друзей, у каждого есть суперсила, синие глаза — это что-нибудь да значит, «Красная Мельня» здесь, «Звёздная пыль» там… Эти сквозные мотивы при каждой встрече бесконечно радовали. Главные герои менялись, но могли порой рассказать, как поживают предыдущие главные герои — как минимум, они были знакомы между собой или слышали друг о друге истории. Максимум, все они были настолько яркими (и настолько похожими), что не могли не влюбляться в эти истории — и друг в друга.
Изначально одной из причин, по которой мне посоветовали эту книгу, была схожесть её по духу с книгами Макса Фрая. И в принципе оно так и есть, с одной огромной оговоркой: читая Фрая и постоянно встречая однотипных героев, невольно начинаешь подозревать его в узости воображения (при всей безграничности миров Фрая), тогда как у Каллен схожесть является частью концепции. «Арену» могла написать только гениальная и неповторимая Каллен, Фрай, как мне кажется, просто не потянул бы такую сложную книгу.

Концептуальность отлично выдержана. Никки Каллен — настоящая фанатка, явно знает на зубок все песни из альбома, поэтому истории так точно соответствуют по духу — каждая своей песне. Но для полной ясности я бы хотела уточнить: альбом Duran Duran послужил композиционным вдохновителем (рассказы получили от песен названия и идейное направление), а вот сюжетным вдохновителем явно была «Тёмная Башня» Стивена Кинга. Каждый рассказ вертится вокруг того, что если забраться достаточно высоко — на башню, маяк, лестницу, — то можно перенестись в другой мир. Причём важен не сам перенос, а то, что герой будет там искать — и то, что найдёт, ибо, в конце концов, сказано нам «ищите и обрящете».

Я бы не сказала, что книга подойдёт всякому читателю. «Арена» довольно привередлива и капризна. На первый взгляд, она как будто о подростках для подростков. Но контингент этот столь малознающ — не разбирается ещё ни в книгах, ни в музыке, ни в любви, — что с ним книга утратит львиную долю очарования. Подросток хорош разве что в мечтаниях — и «Арене» по силам увести его за собой в страну грёз. Только вернуться ему будет сложно — после «Арены» жизни как будто и нет; реальной жизни, во всяком случае. А вот взрослые — начитанные, наслушанные, опытные — могут и не захотеть подчиняться прихотям автора, не захотеть разделять с ним мечты. Поэтому самый лучший читатель — это тот, кто сердцем не повзрослел, кто пожил достаточно, но не разучился мечтать. Такому читателю будет по силам разделить с Никки Каллен мир «Арены». Ради совместного путешествия придётся кое-чем пожертвовать — временем, терпением, привязанностями, — но оно будет того стоить.

Мне очень-очень понравилась книга. Удивительно, так мало читателей- наверное, из-за маленького тиража. Такие рассказы-сказки. Они все-таки сказки, немного идеальные: очень красивые, молодые, талантливые герои, необычные, незнакомые города. Принцы, вампиры и эльфы встречаются. В то же время рассказы: ведь мы могли бы быть этими героями, мы и есть -они, если совсем чуть-чуть оторвемся от своих будней. Всё пространство вокруг наполнено такими знакомыми мелочами: любимые книги и музыка, много-много кофе, еда, одежда.
И ещё. Я никогда не видела книги, которая была бы ТАК написана: предложения кусочками, много-много знаков препинания. От этого такое уютное ощущение, как если сидишь в кресле с ногами, вокруг темно, только настольная лампа горит, и разговариваешь с другом по телефону. Какие-то обрывки ощущений, окружающие мелочи, имена- зачем пояснять, ведь так давно знакомы.

...Радиостанция "Туман"- это старый маяк; огромный кирпичный, несколько щелей-окон без стекол, с дивным видом на море и камни внизу: русалки, принцы, корабли, полные сокровищ, Айвазовский, О'Брайен, самоубийства, вечность- пока поднимаешься по тонкой черной металлической лестнице винтом на самый верх, алтарь света- стеклянный зеркальный фонарь для огня был цел, но не работал; вокруг поставили пульты, компьютеры, шкафчики с кофе и дисками, микрофоны, натянули провода, провели свет искусственный; Кай обожал это место- центр Вселенной, Темная Башня из Стивена Кинга.

Герои, конечно, будут умирать, но нет тоскливого ощущения. Как у классика, хочется улыбнуться, потому что- было.

Еще одно большое разочарование. Купившись на аннотацию, обещавшую мне нечто напоминающее творчество Макса Фрая, я жестоко обманулась. Под блестящей, неоновой готической оберткой, скрывалась совершенно абсурдная, приторно-сладкая начинка, которую автор просто позаимствовал из других произведений. Иногда мне казалось, что это просто фанфик к «Темной Башне» Кинге, столь часто она упоминалась. Вообще, здесь все очень напоминает этакий модный винегрет – нарезку из фильмов, книг, музыкальных клипов, всего того, что можно упомянуть. Лично мне больше нравится, когда автор создает нечто новое, свое, а не пишет, что она была похожа на героиню «Амели», у него была внешность вампира Лестата и т.п. Во-первых, а вдруг я не смотрела эти фильмы, не слушала эти песни или не видела эти картины? Как я должна создавать себе образ описываемого автором героя? Во-вторых, это же плагиат, разве нет? Взять чужие истории, легенды и сказки, и просто прописать их на свой манер.
Герои все шаблонные, этакие идеальные Марти Сью, «самые красивые, умные и просто ангелы», легко совмещают и музыку, и химию, и математики. Они все поголовно гении. Все, абсолютно. Это напрягает, и такое повествование, об «идеальных» людях, скучно читать.
В каждой главе кто-нибудь умирает во имя/за или из-за любви. Наверно, это должно было привнести в книгу градус драматичности и этакой эстетики готики и смерти, но получилось, если честно, как-то совершенно не смешно. В том смысле, что все это слишком искусственно, пафосно, чрезмерно. Мне жаль потраченного времени и неоправдавшихся ожиданий.

Какое счастье, что я не эксперт, и мне не нужно особо разбираться в жанрах и прочих сложностях работы литературных критиков. Потому что я бы никогда не догадался, что прочитанная книга - это киберпанк, то есть частный случай антиутопий.
Для меня мир "Арены" - это чистой воды утопия, не смотря на дозированный ужас, включая убийства, самоубийства и прочие нервные щекотания. А как еще назвать мир, в котором все хорошо, нет войны, всем независимо от места работы хватает на одежду, еду и книги? Только утопия. Люди свободно перемещаются из дома до Лондона и Парижа, знают кучу языков, но помнят и цитируют Стругацких, Крапивина, Достоевского, Булгакова, Толстого и далее по русскому алфавиту. Мечта.
Мне, как не критику, этот сборник рассказов напомнил коробку-ассорти шоколадных конфет ручной работы. Начинки разные, но мастер один, поэтому за один раз все съесть тяжеловато - надоедает. Начинают раздражать бесконечные описания прекрасных принцев с глазами из японского аниме. А вот с перерывами, вечерочком под чашку чего-нибудь ароматного - самое то!
Растяните эту книгу на месяц - получите втрое больше удовольствия, чем проглотив ее за один вечер. Тогда драконы, вампиры и дети дьявола не сильно напугают, ведь тут можно и полетать и позагорать голышом на крыше. А то и прогуляться в другой мир, если с в этом кого-то не хватает. Переход недалеко - рекомендую!

Этот анекдот процитировал мне муж, которому я зачитала несколько особенно витиеватых цитат из этой книги. По-моему, это будет идеальный эпиграф.

"То ли музыки и цветов хочется, то ли зарезать кого-нибудь..."- как говорил Король из "Обыкновенного чуда" Вот и Никки Каллен никак определиться не может - то ли ему надо тонких таких неземных героев, то ли всех их уморить как-то внезапно и дико - обрыдайтесь, ванильные девы!

Но мне как-то не жалко всех этих странных конструктов. Каждый герой этого сборника рассказов(а это именно сборник, хоть аннотация почему-то считает это романом) удивительно неправдоподобен. Один, например, одновременно работает на Интерпол и Ватикан следователем - и всемирно известный композитор. Другой ухитряется зарабатывать себе на жизнь, создавая дизайн единственной пары туфель в год. Девушки не лучше - одна всегда ходит босиком, другая вообще летает... В книге просто нет обычных людей - сплошь одни наследники древних родов и гигантских состояний, нечеловечески талантливые композиторы, актеры, писатели, дизайнеры... Даже второстепенный дед главной героини и тот бывший сотрудник КГБ, на пенсии выращивающий какие-то немыслимые цветы.

У автора есть некий набор предметов-фетишей, без которых не может существовать ни один герой. Предметы обихода в форме губ Мэй Уэст, подтяжки, вытертые бархатные брюки в облипку... И почему-то шампунь Эльсев с протеинами жемчуга.

Много еды. Не, не так - МНОГО ЕДЫ. Все едят что-то немыслимое, готовят парфэ, пекут печеньки, закидываются 9000 разновидностями глинтвейна и горячего шоколада.

Много отсылок. Твин Пикс, романы Майер, Секретные материалы... Список велик. А сколько, блин, музыки. Тут даже рассказы названы песнями Duran Duran.
Справедливости ради, не только это скрепляет сборник - некоторые герои появляются в других рассказах, есть неизменная "Красная Мельня", один персонаж может написать что-то, что уже было в другой зарисовке... Но все это не создает ощущения цельности мира. Какое там, даже в рамках одного рассказа сюжет может оборваться внезапно и странно или совсем потонуть в ворохе подробностей, звуков, запахов...

Итог: странная книжка, для сугубо ограниченной субкультуры, видимо. Я к целевой аудитории не отношусь. В следующий Флэшмоб надо б упоминуть, что я совсем не выношу "максфраевщины" в литературе. И брит-поп не слушаю. И подтяжек не ношу, и тумблера из Старбакса не имею... Уж лучше трэш какой почитать, чем это нагромождение всего, что близко гражданину Никки Каллен.

Моё мнение по поводу этой книги – одно из множеств, оно ни в коей мере не притязательно, не объективно, не оптимально, и, увы, не оригинально тоже. Оно просто возникло и не заставляет себя слушаться. Но если кто-то все же послушает, мнение это немножечко раздуется, станет важнее – в первую очередь, для самого себя. А ещё оно так наивно воображает: а вдруг о нем узнает автор?

Но обо всем по порядку. Сперва развернем это мнение, как закутанный в бумагу пирог, посмотрим, что внутри – вдруг, действительно, найдется что-нибудь интересное.

Я прочитала кучу рецензий на произведения Никки Каллена. И до жути мне обидно, что скрупулезные люди называют их сладкими, сахарными, слащавыми (!), слишком приторными, для таких вот прям девочек-девочек.

«Там, в этих произведениях, вообще-то герои умирают, без лишних кровавых потоков, но трагически», — скажу я этим снобам. — «Разбиваются, падают, замерзают — и всё насмерть. Так страшно, так зверски. А вы только сладости видите. Вам не стыдно, что вы дальше собственного носа…?»

Я бы и слова не вымолвила этим людям (у всех своя точка зрения). Но случайно узнала, что однажды, в самом начале пути, талантливый автор вдруг себя посчитал несостоявшимся писателем, отдалился и прервал своё дело. И тут поняла, из-за чего это он так: а потому что его начали сравнивать с Вишневским (ужас-ужас), прочить его творения сладким девочкам без личной жизни, и ругать, ругать, не переставая, за излишнюю красоту текста. То, что этот человек писал годами, некоторые обесценили, посчитали за бульварный роман, выбросили в мусорку, не добравшись до сути. Знаете, вот как в «Да здравствует фикус» Оруэлла, где главный герой, бездарный поэт, будучи пьяным, обесценивал труды Джойса, Хемингуэя, Хаксли, Льюиса и других — «парочка хлестких слов и в мусор».

Так и здесь: увидели пропаганду гомосексуализма, педофилии, проявления графомании, коммерции и кучу всего другого; и в тоже время прошли мимо сказок, мимо этого оплота магического реализма, этой магии, волшебства в воздухе — плюнули, растерли, выбросили.

Вы серьезно, ВЫ СЕРЬЕЗНО?
Так незаслуженно, несправедливо.
…

Безусловно, мир Никки Каллен бескрайний, он соткан из такого полотна событий, который вне времени, вне пространства. Трудно сказать, в какой стране происходит действие — там все равно говорят на мультиязыке, имена и фамилии то русские, то европейские, то американские. Когда происходит? Одна история может происходить здесь и сейчас, но в параллельном мире, другая за долго «до» или за долго «после». Просто все они связаны кинговской Темной Башней, как связующим элементом.

У меня в планах собраться с мыслями, прошерстить книги и раскидать истории по Вселенным, узнать наверняка, какие из них происходят вместе, в одной реальности. Связать их между собой прочной карандашной линией.

Про язык.

Ворох одежды, запахов, еды, мелких деталей, описания интерьера, отсылок к музыке и книгам — все художественное обрамление Никки Каллен вмещает три репрезентативных системы: для визуалов, кинестетиков, аудиалов. Здесь есть все для чувственного наслаждения, для впитывания сюжета — как кинокартина с твоим участием в роли наблюдателя. А герои в историях такие, что их прямо можно руками потрогать.

И красивые, как на подбор, до опупения, до безумия. Но это ловушка автора: на самом деле все не так. Никки Каллен, он может расписывать любого человека так, что его посчитаешь самым красивым на земле. Молодых, детей, зрелых, пожилых — если человек даже внешне некрасив, автор подберет нужные сравнения, передаст всю его значимость, его своеобразную прелесть.

Разве вы никогда не рассматривали людей в метро, на улице, в магазине? Если хорошо приглядеться, можно найти выдающихся по красоте, которые некрасивы — нос горбинкой, слишком узкие губы, крупные зубы и другие черты. Но притягательные, что хочется смотреть, не отрываясь. Вот они — герои «Арены» и других книг, рядом совсем, можно подойти и поздороваться.

А ещё, по секрету, разве вам никогда не хотелось подумать, отметить: «он был прекрасен как Шекспир» или «талантливая как Вивальди» или даже «он смотрит на меня, а сам похож на молодого Пресли — красивый, заводной, готовый в любой момент взять гитару в руки»? Ну прям вот никогда?

Я как Станиславский не поверю. А если людей, стремящихся к красоте, так мало среди книгочтеев, то, что и думать, право, что и думать. Видать, не всякий из нас мечтатель и фантазер – далеко не всякий.
…

Вот поэтому, наверное, мне уже хочется поскорее запрятать бумажную «Арену», чтобы ещё кто-нибудь её не опорочил. От греха подальше, как говорится.

Всё-таки так забавно: охраняю любимые книги даже в интернете, отговариваю всяких мимокрокодилов своими рецензиями их читать, стерегу их святость. Как и музыку. Спрятать и показывать только избранным. Немного подафигевший дракон, не иначе :3

Есть много причин, по которым мне нравится читать Никки Каллен, но одна из них - особенная. Дело в том, что все эти рассказы связаны невидимыми нитями: может быть, герои из разных историй, из противоположных уголков книги вместе работали, может, сидели в одном кафе, бывали проездом в родном городе друг друга - в тот же день или через вечность после описываемых событий, - может, просто шли навстречу друг другу холодным зимним утром, и их взгляды встретились. Столкнулись в магазине безделушек, выбирая ночник в форме губ, - такой освещает почти каждую зарисовку. А может, они выдумали друг друга, сидя за старой печатной машинкой и выбивая лист за листом толстенный, никак не оканчивающийся роман. Или сыграли друг друга в пьесе чуднóго провинциального театра. Заходишь вслед за героем рассказа в его дом, скидываешь у порога залепленные слякотью сапоги, и тут из кухни высовывается, улыбаясь, его сестра. И ты застываешь, как соляной столп: ох, милая, да я же могу всю твою судьбу предсказать! У тебя будет двое детей, а потом ты умрёшь, нелепый несчастный случай, и твой любимый, прихватив сынишек, улетит на край света, в город Гель-Грин, об этом я уже читала... А бывает и наоборот: натыкаешься на упоминание того, что прочитано и ещё свежо в твоём сердце, а оказалось, это было сто лет назад или в другом измерении, или стало легендой, преданием, комиксом, а может, всё было не так, и то, что ты знаешь, - просто плохой пересказ, - но всё равно тянется ниточка... Всё равно вращается в ночной темноте прожектор маяка. Не отдельные рассказы сочиняет автор, а понемногу выплетает, вылепляет целый мир, очень осязаемый и на диво сказочный одновременно. И пусть в нём время и пространство пошаливают, но "Красная Мельня" всё равно остаётся на месте, - заходите, закажите горячего шоколада.