Ваша оценка

4,4

(58)

S/Z

Знаменитое эссе Ролана Барта «S/Z» — первый манифест интертекстуальности и первый практический опыт постструктуралистской деконструкции литературного произведения. Изнутри «взрывая» новеллу Бальзака «Сарразин», Барт выпускает на свободу и заставляет заговорить ее Текст — бездонную культурную «память», спрессованную в произведении. «Любой текст — это интертекст» — «новая ткань, сотканная из побывавших в употреблении цитат». Текст таится в недрах произведения, сохраняя все, что «уже было читано, ...

Жанры

Книга из цикла

Человеческая комедия

Дом кошки, играющей в мяч

Оноре де Бальзак

4,1

(314)

Загородный бал

Оноре де Бальзак

4,3

(95)

Воспоминания двух юных жен

Оноре де Бальзак

4,2

(383)

Делец

Оноре де Бальзак

3,6

(24)

Modeste Mignon

Honore de Balzac

(42)

Первые шаги в жизни

Оноре де Бальзак

(58)

Albert Savarus

Оноре де Бальзак

3,9

(42)

La Vendetta

Balzac

4,2

(62)

Une Double Famille

Оноре де Бальзак

4,2

(67)

Супружеское согласие

Оноре де Бальзак

4,1

(49)

Рейтинг LiveLib

4,4

58 оценок

5
60%
4
26%
3
10%
2
2%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 70Хотят прочитать 159

Рецензии

Anapril5 июля 2023 г.
Нет, это о Замбинелле
Трагическую историю Сарразина перекрывает фигура Замбинеллы. Значимость личности Сарразина с его печально-дионисийской участью для этой истории очень неубедительна. Сарразин пролетает и сгорает как комета (что, в общем можно оправдать тем, что фигура истинного Художника - ничто на контрастном фоне такого великосветского общества, которое живёт сплетнями и интригами). Слишком велик акцент на Замбинеллу. Но, учитывая мою высшую оценку произведению, предполагается, что впереди будет оправдательный приговор. И так оно и есть.
Если приглядеться, Сарразин попал под затмение Замбинеллы дважды - в прямом и переносном смысле. В прямом - его несчастная любовь к Замбинелле. И если это "затмение" согласуется с его переносным значением, то это уже то самое "вертикальное измерение", существованию которого в произведениях Бальзака отказал Ролан Барт.
Ощущение, что я имею дело с шедевром возникло сразу, отчего меня стали посещать досадливые мысли в адрес Ролана Брата, которому нравилось разворачивать горизонтальные строчки известных французских писателей вертикально (шучу, конечно, не так прямолинейно) в поисках "вертикального измерения", где повествование возвращается к "нулю", а по сути образно - где как раз и водятся "вертикальные измерения" - Барт выразил настоятельную необходимость для каждого большого произведения иметь скрытые смыслы.
Но и не без того, что моё ощущение шедевральности поначалу было основано лишь на форме (стиле, вызывающем эстетическое удовольствие) и увлекательном содержании ("голый" сюжет). И, надо сказать, что Бальзак постарался так их отшлифовать, что, порой, слепит глаза и разум. При трактовках символические и философские смыслы отклеиваются, как фальшивые усы, дополнительные смыслы делают их несостоятельными и неоправданными, учитывая, что в тексте ничего не должно быть случайно, ни одной мельчайшей детали. (Вспомним о ружье на стене в спектакле: если оно висит в первом акте на стене, то к последнему обязательно выстрелит). Тут же, кажется, очень много случайного. И эта множественность поначалу создаёт ощущение существования возможности для интерпретаций. И..., к счастью, неспроста. Просто потрудиться пришлось подольше.
Поначалу я исправно старалась смотреть на текст "вертикально" :) : "Ну вот же..., - думаю, - оно... иллюстрация единства противоположностей - неизбежное единство дихотомий, где красота и уродство, жизнь и смерть, свет и тьма, светская суета и уединённость (одиночество) - две стороны одной медали...", как это забрезжило в описании бала, которое условно назовём первой частью текста. Но дальнейшее развитие повествования заставляет эти трактовки, выходящие за рамки сюжета, рассыпаться как карточный домик, превратив их в блажь, что не отменяет поиска новых смыслов.
С другой стороны, в подтверждении того места, которое сам Бальзак занимает в обществе, его собственный взгляд на трагическое и хаотически-необузданное начало Сарразина, как воплощение истинного Художника (талантливый скульптор) тяготеет к тому, которое выражает великосветское общество. Всю свою жизнь Сарразин подчинил возвышенным и, порой, необузданным творческим порывам, что вылилось в страстной любви, в объекте которой он жестоко ошибся. Тут можно увидеть и камень в огород творчески необузданных "сарразинов".
Здесь творчество как состояние души фактически получает обличение в обманчивости, опасной оторванности от реальности. Хотя нелюбовь к чистому дионисийству вполне можно понять и оправдать. Единство аполлонического и дионисийского тогда является благом, когда они сочетаются в одном человеке, в противном случае они друг друга не разумеют.
Так что этот отзыв - возражение и поправка к выводу о Бальзаке Ролана Барта в "Нулевой степени письма".
Читать далее
25
566
Unikko27 ноября 2014 г.
История о том, как "скучный" литературоведческий анализ можно превратить в увлекательный спектакль.
Казалось бы, "S/Z" абсолютно научная, академическая статья: цель исследования определена, методология подробно изложена, в специальных терминах недостатка тоже нет (денотация и коннотация, литература означаемого, множественность текста и т.д.), развёрнуто описана техника "рассыпания текста" на лексии – на чём и основан "анализ" Барта - и, наконец, уже непосредственно на тексте "Сарразина" определены пять больших кодов – Герменевтический, Семантический, Символический, Проайретический и Культурный, – образующих "сетку", через которую будет пропущена бальзаковская новелла.

Задача герменевтического кода заключается в выделении таких (формальных) единиц, которые позволяют сконцентрировать, загадать, сформулировать, ретардировать и, наконец, разгадать загадку… Что касается сем, то мы ограничимся тем, что просто их выделим, но не станем прикреплять к тому или иному персонажу (месту или предмету) или упорядочивать их так, чтобы они образовали какое-либо тематическое поле; мы сохраним за ними право на непостоянство и хаотичность, благодаря чему они начинают напоминать пылинки, мерцающие смыслом. Воздержимся мы и от структурации символического поля — арены поливалентности и обратимости; наша главная цель остается прежней — показать, что доступ к этому полю возможен через многие, причем равноценные входы, и это наводит на размышления о его таинственной глубине. Действия (образующие проайретический код) организуются в последовательности; их можно наметить лишь приблизительно, поскольку любая проайретическая последовательность — это всего лишь результат читательского искусства… довольно будет и простого перечня (внешнего и внутреннего) этих последовательностей, чтобы обнаружился множественный смысл их текстуры, образующий плетеный узор. И наконец — культурные коды, которые суть не что иное, как цитации — извлечения из какой-либо области знания или человеческой мудрости.
Таким образом, следующее за "научным" вступлением "чтение" новеллы представляет собой "путешествие сквозь коды". И здесь литературоведческое исследование превращается в спектакль. И хочется не анализировать статью Барта, а восхищённо аплодировать. Как, например, из одного кроткого предложения (рискну предположить, что "обычный читатель" даже не обратил бы на него внимания) – "Это был мужчина" - Барт извлекает невероятное количество смыслов...
Финал "S/Z" не менее поэтичный:

О чем вы задумались? — хочется спросить у классического текста, откликаясь на его сдержанный зов; однако поскольку текст отличается большим лукавством, нежели те, кто, пытаясь выйти из положения, отвечают: да ни о чем, он не отвечает вовсе, увенчивая смысл заключительным аккордом — многоточием.
Занавес.
Читать далее
22
1,2K
innashpitzberg19 января 2012 г.
Все это конечно очень интересно, но, наверное, я бы не хотела так подробно разбирать и раскладывать на мельчайшие составляющие каждое прочитанное произведение.
Как я и предполагала, такой жесткий структурализм все же не для меня.
Но сами по себе теории Барта восхитительны и в чем-то гениальны.
17
462

Все рецензии

Цитаты

Nikitich_22 февраля 2021 г.
Эти люди, мужчины и женщины, по-видимому привыкли к такому странному образу жизни, к непрерывному веселью и постоянному нервному подъему, превращающему жизнь артистов в вечный, озаренный радостной беззаботностью праздник.
5
194
yaoma30 декабря 2013 г.
Перечитывание — это занятие, претящее торгашеским привычкам и идеологическим нравам нашего общества, которое рекомендует, прочитав ту или иную историю, немедленно ее «выбросить» и взяться за новую, купить себе другую книгу; право на перечитывание признается у нас лишь за некоторыми маргинальными категориями читателей (детьми, стариками и преподавателями); мы же предлагаем рассматривать перечитывание как исходный принцип, ибо только оно способно уберечь текст от повторения (люди, пренебрегающие перечитыванием, вынуждены из любого текста вычитывать одну и ту же историю), повысить степень его разнообразия и множественности: перечитывание выводит текст за рамки внутренней хронологии («это произошло до или после того»), приобщая его к мифическому времени (где нет ни до, ни после); оно отвергает всякую попытку убедить нас, будто первое прочтение есть не что иное, как первичное прочтение — наивное, непосредственное, нуждающееся лишь в последующем «объяснении», интеллектуализации (так, словно существует некое первоначало чтения, так, словно до нас никто не читал: не бывает первого прочтения, не бывает даже тогда, когда текст, пользуясь известными приемами задержки ожидания, рассчитанными не столько на убедительность, сколько на зрелищный эффект, пытается вызвать у нас такую иллюзию); перечитывание — это вовсе не потребление текста, это игра (игра как повторение несходных комбинаций). Если, таким образом, мы немедленно перечитываем текст (я намеренно допускаю противоречие в терминах), то делаем это затем, чтобы обрести — как под воздействием наркотика (эффект возобновления, эффект несходства) — не «истинный», но множественный текст: тот же, что и прежде, и вместе с тем обновленный.
Читать далее
5
331
Nikitich_22 февраля 2021 г.
— Без пошлой цели, без страсти, чисто и целомудренно. Я питаю к мужчинам отвращение, еще более, быть может, сильное, чем моя ненависть к женщинам. Я испытываю потребность в дружбе. Мир для меня пуст и безлюден. Я — существо, отмеченное проклятием, мне выпало на долю понимать, что такое счастье, чувствовать его, стремиться к нему и, как и многие другие, видеть, как оно ускользает из моих рук. Вы еще вспомните, синьор, что я не обманывала вас. Я запрещаю вам любить меня! Я могу быть преданным вам другом, потому что я восхищаюсь вашей силой и вашим характером. Мне нужен защитник и брат. Будьте им для меня, но ничем больше.
Читать далее
4
104