A Match Made in High School

– Фиона, я считаю, что этот курс просто абсурден. Но пока тебе придется играть по правилам. Попытайся найти в этом парне хоть что-нибудь симпатичное или достойное уважения. Ну, или хотя бы сносное. Всего одну какую-нибудь черту. Этого достаточно. Концентрируйся на этом единственном плюсе, и ты будешь удивлена, как долго ты сможешь его выносить.
– Благодаря этому фокусу вы с папой еще вместе?
– Ну что сказать? У него отлично шоколадный милкшейк получается.
– А она отменно поет, – добавил папа.
– Я ужасно пою, – сказала мама.
– Да? Ну, тогда, наверное, нашему браку конец. – Он пожал плечами. – Хм… Интересно, а с кем это я тебя спутал, когда говорил, что ты хорошо поешь?
– Твоя мама прекрасно поет. Может, тебе к ней переехать?
– Ее хотя бы лапать можно.

Тут мне нужно кое-что рассказать о своем отце. Он преподает политологию в Университете Северного Иллинойса и особенно любит сократовский метод, который заключается в том, что он по большей части просто сам задает вопросы. И все. Что бы ни сказал ему студент, отец обращает это в вопрос, который и задает тому же самому бедолаге. Он целую лекцию может провести, пользуясь лишь словами «почему?», «как?», «итак?» и «а вы как думаете?». Иногда я вынуждена задаваться вопросом, а знает ли он хоть что-нибудь о политологии сам. Но на кампусе он один из самых любимых преподавателей. К сожалению, тем же сократовским методом он пользуется и дома, что мы с мамой любим не всегда.

Когда они проталкивались мимо меня, Тодд наклонился к нему и шепнул:
– Бедный конь.
И они заржали.
И тут я поняла. Ту карикатуру нарисовал Тодд. Поэтому там и не пони, Тодд думал, что это был конь. Не Аманда. А Тодд. Чтобы унизить меня перед всеми.
Урод.
Я схватила хот-дог и швырнула его в безупречный блондинистый затылок своего муженька. ПЫЩ. Вся башка изгваздана кетчупом, а по спине съезжает жирная сосиска. В яблочко.
– Какого?.. – Тодд резко развернулся.
– Это тебе за твое художество поганое, – объяснила я.
Тодд приблизился ко мне в два гигантских шага, придвинул свое лицо к моему и прорычал:
– Поиграть решила, принцесса в мокрых штанах? Отлично. Поиграем. До встречи в пятницу. Добро пожаловать в ад, дорогая супруга. – И ушел.
А у меня в голове осталась одна мысль:
Игра начинается.

– Ты это видела? – вопила я.
– Извини, Фион, но не тебе мне жаловаться.
– Тодд Хардинг! Мне весь год с этим неандертальцем общаться? У него голова в плечи вросла! – Я наклонилась к раковине, надеясь вытечь в слив. Под потолком гудела флуоресцентная лампа.
– Не вросла. И задница у него весьма ничего. И пресс. Даже если ты их не видишь, многие другие девчонки все же обращают на это внимание. – Марси достала блеск для губ и принялась краситься, не переставая говорить. – К тому же если вдруг ты не заметила, он не в три раза жирнее тебя, как чувак, который достался мне.
– Джонни Мерсер не в три раза тебя жирнее, – возразила я. – Ну ладно, в два, может быть. Но он хотя бы человек хороший.
Мар протянула мне блеск. Я покачала головой, и она бросила его обратно в сумочку.
– Ты-то откуда знаешь? – воскликнула она. – Он с нами уже четыре года учится. Ты с ним разговаривала хоть раз?
Я нервно подергала спутавшийся кончик косички и сдалась. Я смотрела, как прихорашивается подружка.
– Нет, но он хотя бы тихий. Все время в наушниках. Наверное, неплохой.
– С той же вероятностью он может оказаться серийным убийцей, – возразила Марси. Она все стояла перед зеркалом, несколько раз поправила хвостик, потом убрала за ухо осветленную прядь волос.

Я была готова к тому, что Марси двинет меня в ответ или хотя бы окинет недобрым взглядом, но этого не произошло. Наверное, сдержалась, чтобы не выставлять меня тупицей перед Гейбом. Ей было известно о моих чувствах к нему. Естественно, я заставила подругу поклясться, что она будет хранить это в тайне. Больше никто об этом не знал (ну ладно, я сказала об этом Саманте Пиклер, одиннадцатилетней девчонке, с которой сидела время от времени. Но у меня выбора не было: мы играли в «Правду или действие», и мне оставалось либо признаться, либо залезть на кизил, который рос у них во дворе, и показывать голую задницу всем проезжающим машинам и орать: «Свежие булки! Продаю свежие булки!»).

В конце дня директриса включила микрофон, чтобы сделать пятничное объявление.

– Добрый день, ребята, – начала она. – В первую очередь я хочу пожелать удачи нашим шахматистам на соревнованиях и ходов побольше. Во-вторых, я хочу объявить, что в октябре больше всех наличных заработала пара Тодда Хардинга и Фионы Шихан. Вы получаете два килограмма колбасы от магазина «Колбасы Штойбена», который расположен на углу Мейн-стрит и Доувер. «Колбасы Штойбена – бывают моменты, когда удовольствие может доставить лишь толстая сочная колбаса… заходите в магазин Штойбена». Что? Боже мо… Динамики завизжали, когда директриса вырубила микрофон, чтобы мы не услышали, как она матерится. Впрочем, мы бы и так не услышали, потому что ржали во весь голос.