Дворец пустоты

Я честно пыталась дочитать эту книгу, но не смогла. Повесть еще осилила, хотя она мне совершенно не понравилась, как-то с первых страниц сама собой возникла фраза: "Какой очаровательный инфантилизм". Это было, когда рассказывалось о том, как женщины вымышленного государства Аквелон на пристальный взгляд мужчины "отвечают трепетом ресниц", а потом они вместе идут в кусты. И мужчины после любви не засыпают, а всю ночь гуляют под луной и что-то там еще такое романтичное. Правда, бывают и другие мужчины, которые не просыпаются, когда к ним ночью в окно приходят красавицы, и тем приходится овладевать этими героями в спящем состоянии, что тоже ничего. Это называется "лазить в окно". Потом все перестало быть очаровательным и началась какая-то некрофилия, переходящая в откровенный маразм. Особенно в рассказах, на них я и сломалась.

Совсем тошно стало на рассказе про Финляндию, в котором рассказывается, как в Хельсинки герой купил ушанку из выпухоля, был приглашен на ужин к графу Казаала, где среди панелей из желтой березы он ел ветчину, начиненную смородиновым вареньем, рагу из сибирского зайца и серую икру, был проинформирован о финском гостепримстве и эскимосском обычае делиться своей женой с гостем, графиня говорила по-русски, а потом они отправились в бревенчатый замок в заснеженных лесах, резвились с графиней на турецком ковре и летали на северный полюс, граф в это время ходил на медведя. Такие вот история с географией и Финляндия с Россией. Наверное, полагалось смеяться (или говорить: ну надо же!), но я скучала. Следующий рассказ был про Болгарию, и сразу началась такая антропология с Марксом, Энгельсом и Димитровым, что я испугалась и бросила. Хватит с меня Финляндии.

Вывод: Не рекомендую. Категорически. Ибо чушь.

Когда выбираешь себе книгу в качестве подарка от прижимистого Лабиринта, "Остров мёртвых" решает, если не всё, то многое.
Книга-малютка от абсолютно неизвестного бельгийского автора имела все шансы промелькнуть незамеченной в череде более известных и монументальных книг, чего, к счастью, с ней не произошло.
Основное произведение книги - повесть "Между небом и водой" - старая добрая притча в метерлинковско-экзюперишном стиле. В моем случае, это не плюс, а минус, так как я подобные формы не жалую. Утопическая микроимперия с идеальным строем, добрым императором, любовью без условностей и практически без слов; место, где люди уплывают умирать на льдинах, а их истории хранят и повторяют прекрасные девы, обязавшиеся сохранить их в своей памяти на веки вечные. Немного слащявый и немного холодный мир между небом и водой. История двух братьев и одной их возлюбленной могла бы оказаться очередной моралистической байкой, если бы в какой-то момент Виллемс не выворачивает всю суть притчи наизнанку, превратив её в чарующе-уродливое повествование, антиутопию и апокалипсис идеального мира: с кошмарами и криками ночи напролет, с разрытой могилой и возлежаниями с трупом, с зарождением чудовищного культа, чьи адепты рыщут и ломятся в ночные двери. Моралите, пожравшее самое себя, как свежий глоток для излишне правильного повествования, - приятная и небанальная деталь, позволившая повести зацепиться в сознании и ещё какое-то время не отпускать его.
Основной повести вторят и рассказы автора. Короткие, почти сиюминутные, - они то ли страшные сказки, то ли чарующе прекрасные обломки других миров. До рези абстрактные, красивые и внеземные.
Особенно хочется выделить два: "Путешествие на Северный полюс" - чудесный, смешной, нетривиальный образчик абсурдистской прозы, чем-то неуловимым напоминающий Бориса Виана. Случайная покупка, обернувшаяся чудесным знакомством и удивительным времяпрепровождением. Для тех, кто понимает и дружит с юмором.
Второй, "Храм тумана" - чарующая ночная зимняя сказка, волшебная, но немного пугающая. Полночное бдение посреди леса в храме, построенном - чудо инженерной мысли! - из одного тумана, из потоков воздуха, делящего мир здешний и нездешний.

Книга-малютка, наверное, в сущности и чушь. Зато такая прекрасно земно-неземная, жизненно-мертвенная, и, несомненно, отменно написанная.

На редкость глупая, скажем помягче, — книга, основным и, наверное, главным достоинством которой является её очень небольшой объём, характерный, впрочем, для всего «Первого ряда». Повезло, очень повезло мне на этот раз, дорогие друзья, — только мнение моё о серии стало меняться — как вдруг и со всеми вытекающими.
Не знаю, с чем и сравнить работу этого безусловно выдающегося мастера. Не имел я, видите ли, удовольствия широко охватить подобную литературу, во всей её воздушной магии, уносящей куда-то в даль, многоточной метафизики раскрывшихся бутонов сознания, пера, потрясающего языка и глубокой философии. Ну, вот что это?

Нет, как у вас не знаю, у меня ближайшая аналогия — это «Чайка» непостижимого Ричарда нашего Баха, давно поставившего себя вровень с лучшими представителями поэтической прозы, античными лириками, я даже не знаю, с кем его ещё сравнить-то можно? — давайте, к примеру, с Коэльо попробуем, и с какой-нибудь Гавальдой (вот я последнюю не читал правда, но очень подозреваю, что и там планка не ниже, и всё так же прекрасно, чудесно и непонятно для такой как я скудоумной серости, не видящей прелестей слога пришедших к нам из высших сфер Демиургов).