Цитаты из книги Темный эльф

- этот мир жестокий

• мы сами делаем его таким

Из первоначальных двадцати пяти одноклассников Дзирта осталось двадцать два. Один был исключен – а впоследствии казнен – за неудавшуюся попытку убить высшего по положению студента, второй пал на учебном поле битвы, а третий умер естественной смертью на собственной койке: вонзенный в сердце кинжал обрывает жизнь вполне естественным образом.

Вокруг тебя огромный мир, друг мой, он полон не только боли, но и радости. Первое будет удерживать тебя на пути развития, а последнее сделает этот путь терпимым.

Навязанная ненависть редко бывает разумным чувством.

Видишь ли, большей частью страдания вовсе не таковы. Чаще всего самовнушенные терзания основаны на ложном восприятии. Мы (во всяком случае, те, кто искренны) всегда судим себя по более суровым законам, чем нас судили бы другие. Наверное, это проклятие, а может быть, и благо, это уж как посмотреть. Воспринимай это как благо, друг мой, как некий внутренний голос, который заставляет тебя стремиться к недосягаемым высотам.

Какая-то фигура, крупнее, чем Дзирт, но явно человеческого типа, выплыла из-за ближайшего сталактита. Дзирт оттолкнулся от камня, чтобы броситься на нее, одновременно вытаскивая вторую саблю. Он почувствовал смертельную опасность мгновением позже, увидев голову врага, напоминавшую спрута с четырьмя щупальцами. Дзирт никогда прежде воочию не видел подобное существо, но ему было известно, что это иллитид, Проницатель сознания, наиболее свирепый и наиболее страшный монстр в целом Подземье.

Именно в гармонии этих трех начал – тела, разума и сердуца – мы обретаем то, что зовется духом.

Белвар не усомнился ни в одном его слове, но для свирфнеблина верность намного перевешивала личную безопасность.

Белвар, у тебя есть твой народ. Он уважает и любит тебя. Ты даже не представляешь, какое это счастье. – Согласен, – ответил гном. – А у тебя, Дзирт До'Урден, есть друг, который уважает и любит тебя. И он стоит рядом с тобой.

«В назидание» – так он выразился, но я уже тогда понял, что эти слова были сказаны, чтобы умиротворить его жестокого родственника. Правда скрывалась за этими словами, и я знаю, что этой правдой было милосердие!

Он понял, что не сможет спрятаться от самого себя.

Может ли боль, принесенная зубами или когтями, быть сильнее, чем опустошенность и тишина? Думаю, что нет.

Находясь в расцвете юности, я считал жизнь вечной.

Оружие дровов никогда не служило им для украшения. Оно принадлежало сегодняшнему дню, а не воспоминаниям прошлого; покуда лезвие меча не затупилось, им можно было убивать.

Положение в обществе - это парадокс мира моего народа, ограничение наших возможностей жаждой власти. Оно достигается предательством и толкает к предательству тех, кто достиг его.

Многие из тех, кто приходит без приглашения, не возвращаются обратно.

Дзирт понял, что теперь он сможет сидеть на этой вершине, вершине Склона Бренора, и смотреть, как зажигаются огоньки, ибо, вдобавок ко всему сказанному дворфом, Дзирт полагал, что ясно услышал еще одну фразу, которую жаждал услышать столько лет: «Добро пожаловать домой».

Со временем, получив поддержку верных друзей, я смог избавиться от многих угрызений совести. Но часть моей тяжкой ноши останется и всегда пребудет со мной. Я принимаю это как неизбежность и знаю, что совесть поможет мне выбрать верный путь в жизни. Я верю, что это и есть истинная цель совести.

– Мы живем в жестоком мире, – сказал Дайнин. – Мы сами делаем его таким.