Военный летчик

Ни разум, ни интеллект не обладают творческой силой. Оттого что у скульптора есть знания и интеллект, его руки еще не становятся гениальными.

Ведь в повседневной жизни человек слеп к очевидности. Чтобы она стала зримой, необходимы вот такие исключительные обстоятельства.

Жизнь всегда с треском ломает все формулы.

Нужно, чтобы то, ради чего умираешь, стоило самой смерти.

Я сам готовлю свое празднество, и я не вправе буду говорить, что внезапно во мне возник кто-то другой, потому что этого другого создаю я сам.

Тот, кто умирает, умирает тем, кем он был.

Настает час, и тот, кто любит свой дом, вдруг обнаруживает, что это не более чем скопище разрозненных предметов. Настает час, и тот, кто любит свою жену, начинает видеть в любви одни лишь заботы, неприятности и неудобства. Наступает час, и тот, кто наслаждался какой-то мелодией, становится к ней совершенно равнодушным.

«Я счастлив тем, что я школьник, и не слишком тороплюсь вступать в жизнь…»

Слишком легко ошибиться в правдивости слов, равно как и в истинной цели поступков.

Есть истины очевидные, хотя их и невозможно выразить словами.

Жить – значит медленно рождаться. Это было бы чересчур легко – брать уже готовые души!

Человек всегда остается самим собой. Все мы разные люди. И в себе самом я всегда обнаруживал лишь самого себя.

Пусть же наступит ночь, чтобы мне раскрылось нечто достойное любви! Чтобы я задумался о цивилизации, о судьбах человека, о том, как ценят дружбу в моей стране. И чтобы мне захотелось служить некой властной, хотя, быть может, еще и неосознанной истине...

Если нельзя допустить, чтобы один человек тиранил Массу, - нельзя, разумеется, допустить также и то, чтобы Масса подавляла одного человека.

Равным можно быть только в чём-то. Солдат и командир равны в своём народе. Равенство становится пустым звуком, если нет ничего, что связывало бы это равенство.

Невозможно, чувствуя ответственность, приходить в отчаяние.

Чтобы выросло дерево, должно погибнуть зерно.

Жизнь с треском ломает все формулы. И разгром, как он ни уродлив, может оказаться единственным путём к возрождению.

Правительство, покинувшее свою резиденцию, перестаёт быть правительством.. Это как с человеческим телом. Если начать перетаскивать желудок сюда, печень туда, кишки ещё куда-нибудь, то всё это уже не будет составлять организма.

Действовать с воодушевлением можно только тогда, когда действия имеют очевидный смысл.