Цитаты из книги Реаниматор

Его ум был как птица, как тело акробата, с таким умом и образования не нужно

а тот, другой, у окна, все смотрел на Лондон

соглашусь на все, что вы скажете, и, честное слово, мешаться буду не больше, чем кошка.

Я какое-то время поспевал позади, рассматривая комнаты и дожидаясь, когда мне покажут жилье, которое я смогу себе позволить.

Сейчас я всего лишь свожу концы с концами, никаких излишеств — но зато живу в дорогой квартире.

Надеюсь, однажды мне поручат то, что продавать сложнее — потому что, разумеется, чем труднее толкать товар, тем больше платят коммивояжеру.

Я, что называется, человек маленький, и занятие у меня не бог весть какое.

Чем дольше за ним следили, тем сильнее подозревали — так всегда бывает, когда за кем-нибудь наблюдаешь, поэтому вскоре полиция начала следить за каждым его шагом, но все-таки, не будь Стиджер вегетарианцем, они бы в жизни его не заподозрили, и тогда улик было бы недостаточно даже для Линли.

…это всегда происходит со стариками, для которых прошлое не узкая, убегающая вдаль дорога, а, наоборот, огромная поляна, на которую никогда не опускается зима….

Наши детские мысли и мечты расплывчаты и туманны, и когда, однажды, став взрослыми мы пытаемся оживить их в своей памяти, яд прозы жизни полностью обесцвечивает их, делая тусклыми и невзрачными.

И ясно, что, оставшись ни с чем, она будет, как это свойственно людям, цепляться за руку, которая ее обездолила.

Согласитесь, что не так уж приятно видеть некогда цветущего человека неожиданно и сильно исхудавшим, а еще неприятнее замечать, что его обвисшая кожа желтеет, а местами становится серой, глаза проваливаются, округляются и жутко поблескивают, лоб покрывается сетью морщин с проступающими сквозь них кровеносными сосудами, а руки дрожат и подергиваются.

Собаки меня боялись, потому что чуяли запредельную тень, теперь меня не покидавшую.

...мне пришлось пережить страшный шок... вероятно, из-за какого-то воистину чудовищного результата моего уникального, немыслимого опыта.

Но я продолжал читать... забытые тайные книги и свитки, к которым меня влекло новое видение мира... и одолевал все новые пути в пространстве и жизни, стремясь к сердцевине неизвестного космоса.

То был неземной звук, низкий и злобный, точно разгневанный рев Природы. Глухой вой, обреченный крик, безнадежный вопль неизбывной тоски и животной боли – никакими словами не передать было тех вгоняющих в слабость и дурноту, бередящих душу обертонов, ибо всякие слова послабляли, вульгаризировали впечатление от них.

Она по-прежнему высоко держала голову - даже когда мы стали считать ее падшей.

Она словно бы очеловечилась, оставшись одинокой и нищей.