Охота на овец

Weakness is something that rots in the body. Like gangrene. I’ve felt that ever since I was a teenager. That’s why I was always on edge. There’s this something inside you that’s rotting away and you feel it all along

It was snowing before I woke up. An awfully silent snow, this one neither hard nor sticky wet. Pirouetting down slowly from the sky, melting before it amounted to anything. The kind of tranquil snow that makes you close your eyes, gently.

I was feeling lonely without her, but the fact that I could feel lonely at all was consolation. Loneliness wasn’t such a bad feeling. It was like the stillness of the pin oak after the little birds had flown off.

Age certainly hasn’t conferred any smarts on me. Character maybe, but mediocrity is a constant, as one Russian writer put it. Russians have a way with aphorisms. They probably spend all winter thinking them up.

“Don’t want kids.”

“Oh?”

“I mean I would be at a loss if I had a kid like me.”

Then I gave my wife’s slip one more spin-around in my thoughts. There was no real slip. Only, stuck in my head, a vague image of a slip draped over a kitchen chair. I couldn’t remember what it had meant to me. Had somebody else been living my life all this time?

Небо словно устало долго выдерживать изысканную цветовую неопределенность и из утонченного бирюзовато-пепельного превратилось просто в пепельно-грязное, а кое-где – и с разводами черной сажи.

Я уже говорил (или нет?), что боюсь вспоминать о тебе. Наверное, ты просто напоминаешь мне о временах, когда я был более или менее приличным человеком.

"Любой замысел кажется проще простого, когда он уже раскрыт. "

"Я прекратил всякую мыследеятельность – и позволил Времени плыть, как ему заблагорассудится. Время подхватило меня и понесло своими неведомыми течениями. Беспрестанно обновляясь сама, темнота вычерчивала все новые и новые узоры в клетках моего тела."

"Мир пульсировал в своем ритме совершенно отдельно от меня. Отдельно от меня, отдельно от кого бы то ни было все текло своим чередом."

"Клетки тела полностью, на все сто процентов, обновляются каждый месяц. Мы все время меняемся. Вот, даже прямо сейчас!"

"Конечно, лучший индеец - это мертвый индеец. Но мне во что бы то ни стало понадобилось жить дальше. Зачем?"

- ты уже умер, да?
- да, - очень тихо ответил Крыса. - я уже умер

—Для меня, брат, уже никакой «дальше» не существует! К концу зимы я просто исчезну

Что не говори, а я возвращался в тот мир где родился. Пусть бы он даже тиной болотной покрылся от собственной ограниченности и безысходности скуки – это был единственный мир, которому я принадлежал...

"Было лишь странное чувство, будто уже очень долгое время я живу жизнью, принадлежавшей кому-то другому."

По большому счету, наш народ всегда состоял из бедных людей, которым всю жизнь казалось, что из бедности можно как-нибудь вырваться.

Распрощавшись с работой, я почувствовал стран- ное облегчение. Жизнь понемногу становилась проще и проще. Я потерял свой город, потерял юность, потерял друга, потерял жену, а через три месяца потеряю слово «двадцать» в собственном возрасте. Я попытался представить, что со мной будет к шестидесяти. Бесполезно: что можно представить? Тут не знаешь даже, что через месяц произойдет..

весь мир, в принципе, одна сплошная посредственность; ты же представляешь собой посредственность, поскольку являешься частью этого мира.

-