Мучения члена

Неплохая такая классическая порнушка, очень в стиле Колонны Пабликейшнс. Написано со вкусом, я бы даже сказала, изящно. Явная заслуга переводчика в том числе, но у Колонны всегда переводы хороши, тут даже бессмысленно что-то обсуждать.

Повести предваряет крошечная статья, поясняющая, что за "Мучения" такие, и чем они знамениты, да и в принципе, кто таков Франсуа-Поль Алибер - довольно известный в своё время поэт и дружок Андре Жида . Вселенная очевиднейшим образом склоняет меня к чтению сего французского романиста, и да будет так.

Алибер вообще написал так-то три повести: "Мучения члена", "Сын Лота" (опубликованы в этой книге) и таинственный "Терновый венец", весь тираж которого был зверски уничтожен в конце 30-х годов. И если первые две до нас с горем пополам добрались, то насчёт последней отсутствуют даже крохи надежды на успешные поиски. Каждое новое знание об утерянных в тумане истории произведениях навевает мне меланхолию. Трагично, одним словом, особенно когда то мог оказаться невыразимый шедевр. Я сейчас имею в виду всю утерянную литературу, а не какого-либо автора в частности.

В Мучениях мы сталкиваемся с особенностями теневой жизнедеятельности лиц, имеющих вполне конкретные нетрадиционные наклонности. Во, как я лихо закрутила! Хорнет в 20-е годы прошлого века ещё не изобрели, поэтому знакомства с целью конечного потного времяпрепровождения носили довольно забавный характер на взгляд человека современного. Короче говоря: никогда не подсаживайтесь к одиноким мужчинам на лавочку в парке и не заводите разговор о погоде. Главный персонаж сего маленького сочинения, Альбер, встречает таинственного незнакомца. Во время утех вдруг выясняется: размер достоинства незнакомца в три раза больше ослиного. Сами понимаете, подобные масштабы создают огромное количество проблем для несчастного. Одна из них - невозможность проникновения. Арман (ага, так звать нашего незнакомца, а я усиленно пытаюсь не воображать у себя в голове Армана из хроник Энн Райс) разражается исповедью, в которой, помимо краткого описания своих злоключений, пытается пояснить нам, читателям, а заодно и Альберу, о тонкой натуре лиц мужского пола предпочитающих "забивать в свои ворота". Женщины в его представлении - безмозглые животные, помешанные на телесном (если у вас фобия на тему мизогинии, то лучше пройдите мимо этой книжки, я серьёзно). Соответственно, те самые "неправильные футболисты" имеют склонность уподобляться животным, раскрывая в себе женское начало. И, так как Арман физически не имеет способности к соитию, он себя считает существом высшего порядка, которое, в отличие от всех остальных, на самом деле способно на сложное чувство под названием чистая, искренняя любовь. В повести этой довольно много рассуждений на тему полов и гендера. Про трансформацию и воображаемое "перетекание" одного в другой (понимайте как хотите). Взгляды устаревшие, но довольно занимательные. А ещё очень много моментов, над которыми я смеялась вслух. В общем, повесть специфическая, но мне понравилась.

Второе занимательное произведеньице - Сын Лота . Лот, если кто не знает, - ветхозаветный персонаж, который возлёг с собственными дочками. Да, Ветхий Завет - то ещё чтиво. И я, прямо скажем, не знаю, каким образом рассказывать о сюжете этой повести, потому что подымаемые в ней темы ещё более запретны, чем в предыдущей. Суть в любом случае в итоге сводится к распространённому в определённой среде Эдиповому комплексу и последующим роком и чуть ли не господней карой, которая падёт на голову нарушителя этих табу, которые существуют в любом обществе и в любой религии. Ну, это произведение точно достойно того, чтобы его издавала именно Колонна. Не могу сказать, будто я была так уж впечатлена. Первая повесть мне понравилась намного больше. Тут же тонна драмы и смертельное искупление совершённых грехов.

За книжку эту я взялась из праздного любопытства, ибо несколько человек у нас в чате в один день решили поугарать над обложкой. Я вообще Колонну давно не читала, как-то в последнее время больше в книжный мейнстрим ударилась. Боялась, что возвращение к любимому издательству (Масодов не в счёт) будет опытом разочаровывающим, но нет, всё оказалось очень даже приятственно.

Мое неуемное воображение порой подкидывает мне такие сюжеты, причем под ясновидческим соусом, что аннотации книг превращаются в слепые зоны. Как здесь, например: обложка в сочетании с названием, и вот мне уже представилась лютая сюрреалистичная шиза, от которой мозги будут истерить, а глаза плакать. Да, есть у меня потребность в таком чтении время от времени, но тут стоило бы все-таки прочитать аннотацию и подостыть.

Франсуа-Поль Алибер родился аж в девятнадцатом веке и был довольно известным поэтом. Однако много после его смерти выяснилось, что персонаж сей баловался не только классическими формами поэзии, но и эротическими сочинениями, причем не абы какими, а такими, за которые можно и получить как минимум кирпич в окно от блюстителей морали. В большей степени это касается второй повести, представленной в данном сборнике, «Сын Лота».

Собственно «Мучения члена» вещь в какой-то степени даже философская, в ее основе лежит намеренно утрированный (хочется верить) и искупанный в горькой сатире сюжет – ну, во всяком случае, так кажется, ибо невозможно воспринимать с серьезной миной беду главного персонажа, которого природа наделила столь большим хозяйством, что ему никак и ни с кем. Беда. Рассказывая о своих злоключениях, он выводит ряд мыслей о гомосексуальности и вообще мужской сущности, и все это где-то между грустью и тупой пошлостью. Именно в этом видится утрированность происходящего – понятно, что жить с патологией как минимум трудно, но когда свет клином сходится на сексе, произведение как-то сразу теряет в своем весе, становится пустым. (Черт, после такого чтения мне в каждом отдельно взятом глаголе из этой рецензии видится, гм, подтекст.)

А вот «Сын Лота» – вещь действительно радикальная. Как верно указывает в своем очерке Дидье Эрибон, также входящем в этот сборник, начинается повесть так, что хочется закатить глаза и отбросить книгу – два красивейших мальчика развлекаются (ну, вы поняли) на пляже. Однако вскоре юный Андре заводит рассказ о том, что научил его любить, видите ли, его собственный отец. И нет, не в переносном смысле, а буквально. И связь отца и сына описана довольно подробно для того, чтобы поставить диагноз им обоим. И хотя создается впечатление, что автор выводит это ну вот натурально как историю любви, в этом видится только болезненная извращенность, и эпиграф о библейском Лоте сюда ни к селу ни к городу. Читать эту повесть было частично мерзко, частично даже страшно (ибо понимаешь, что и в реальности такое, бр-р, вполне могло случиться).

Что выбивает из колеи, и это уже не раз при знакомстве с творчеством французов, при всей извращенности происходящего, описано это безобразие удивительно красивым языком. Поэзия в прозе. Можно было ожидать от поэта, конечно, но такой контраст языка и темы… Удивительно.