Les dieux ont soif

История молодого художника Гамлена во время Большого Террора в период Великой французской революции. Он выбран в присяжные, и в первое своё заседание один его голос перевесил, чтобы человека оправдали. А потом... Короче, вначале были благие намерения, потом они привели в ад.

Кстати, о Рае и Аде в книге приведена интересная притча, уверена, что она должна быть известной, но вот мне встретилась впервые. А мораль такова – и рай, и ад у нас внутри.

Произведение наполнено метафорами. Одна из главных –это картонные куклы, «плясуны», которых можно с помощью верёвочек заставить плясать для забавы, и которых изготавливает Бротто, перебиваясь в скудные голодные времена. И так хочется подёргать за эти верёвочки, ощутить себя кукловодом,вершителем судеб, двигающим Революцию, и саму Историю. Так ощущал себя Гамлен, вот только такой же марионеткой оказался и он сам.

Что касается событий в романе - страшная книга. А если говорить о впечатлениях - это литература, которая заставляет задуматься. А значит - хорошая литература.
Долгое время мы с книгой привыкали друг к другу. Время событий - только что свершившаяся французская революция, на первых страницах ещё не казнена Мария-Антуанетта. Я про этот исторический отрезок привыкла читать А. Дюма, а тут немного другой язык. Не лучше и не хуже - просто другой. Но ничего, мы привыкли друг к другу - книга и я.
Знаете, какой вид примерно обретает художественная литература во времена революций? Примерно так:

Да, новый календарь с месяцами, которые никогда не запомнишь. Но это ещё ладно. А вот в остальном - аллегория это или просто закат красивый? Ответ на вопрос страшен. Это аллегория, потому что французы пролили настолько много крови, что её хватит даже, чтобы окрасить солнце.
Итак, в стране произошла революция. Дальше - один сценарий почти для всех стран с этим событием. В стране голод, революцию пытаются задушить и так далее. Будучи художником, главный герой Эварист Гамлен кое-как прозябает со своей матерью, пытаясь рисовать революционные картины. Более-менее близкие отношения у него с Элоизой, но большой любви я там не увидела. Да и не может сердце Гамлена вместить любовь девушки, потому что оно отдано делу революции. Как раз тот самый случай: если ты в молодости не был революционером, то у тебя нет сердца. В то время эту истину ещё не изрекли, поэтому некому было её поведать главному герою. Картины Гамлена не продаются, поэтому предложение заседать в суде и выявлять противников революции было как раз вовремя.
А дальше - больше. Революция стала пожирать своих творцов. А знаете, что самое страшное в сюжете? Мне кажется, Гамлен в зрелом возрасте не стал бы консерватором. Так усердно лишать людей жизни могут только те, кто никогда не одумается.
Читая о французской революции, я делю события примерно на 100 (всё-таки столько лет прошло) и проецирую на свою страну. Знаете, о чем книга заставляет задуматься? Не хочу я в своей стране никаких революций! На самом деле мало есть событий, страшнее этого.

С Анатолем Францем я уже знаком по "Восстанию ангелов" и "Таис". Автор определённо вошёл в число моих любимых. Не мог отказаться от возможности прочитать ещё одну книгу — "Боги жаждут", которая касается событий после Великой Французской революции накануне прихода к власти термидорианцев. В вузе подробно изучали Великую Французскую революцию и последующие революционные события, после которых происходили важные правовые преобразования. Не так давно я читал "Великую Французскую революцию" Петра Алексеевича Кропоткина, где он подробно разбирал победы и поражения на разных этапах, что было упущено. В отличие от Кропоткина, здесь книга исключительно художественная с отображением контекста времени.

Данная же книга охватывает небольшой период. Здесь мы не узнаём причин и предпосылок революционных событий, а скорее жар и агонию. История излагается глазами горожан и мещан в период, когда всё уже свершилось, и "боги революции" жаждут новых жертв. Жертвы — виновные в измене и предательствах перед Республикой. В центре повествования находится художник Эварист Гамлен, который становится одним из тех, кто будет вершить суд над врагами революции. Так как он не профессионал в юридической квалификации, он сам становится весьма кровожадным, предавая огню богов новые жертвы. Бедность, послереволюционные проблемы — всё показано хорошо, и месседж автора понятен: революция — плохо. Но у меня возникает вопрос: а что делать — откатить? Не допускать? Может, учиться, повышать квалификацию?! Я понимаю, почему книгу любят; просто мне не всегда понятен антибузотёрский характер произведений. А предотвратила ли книга какие-то события? Сомнительно. Написана она при Третьей республике во Франции. Сейчас на дворе — Пятая Республика. Монархию не вернули. С точки зрения негативного образа времени считаю, что автор справился хорошо, а вот лично мне не хватило методических рекомендаций. В любом случае эта книга мне точно больше нравится, чем тот же "Санькя" Прилепина. Так как это классика, здесь нет мата, излишних половых подробностей и даже несмотря на гнетущую атмосферу — нет грязи. С судьбой героя здесь всё понятно.

Не сказать, что я в восторге, но для себя вынес скорее не антибузотёрскую мысль, а то, что надо учиться: в качестве членов трибуналов во славу богов или народа должны быть профессионалы.

Роман-размышление Анатоля Франса о природе революции. Написан в 1912 году. Революция пожирает своих детей и все такое, за сто с лишним лет ставшее банальностью. Поэтому главный герой - Гамлен - меня не особенно заинтересовал. Да и переход от энтузиаста- заботливого сына к жестокому цинику получился грубоват и резковат.

Но вереница портретов разных людей - прекрасна. И не все они погибают.

Удивителен Бротто. Причем не убедительно показанными всеми добродетелями, а спокойствием, с которым он принял полный крах. Напомнило Ирина Головкина - Лебединая песнь (Побежденные) , хотя Бротто досталось сильнее.

Блез непотопим. Но и сестра Гамлена, которая его считает чудовищем, - тоже. Подумала, что непотопляемых оказалось больше.

Ярко описан исторический фон, с упоминанием множества имен политических и культурных деятелей. Эффект искренней амнезии вслед за новой линией партии у Гамлена довольно любопытен, поскольку аналогичен поведению толпы в романе.

Анатоля Франса я должна была прочитать давным-давно. Дело в том, что когда я была ещё совсем соплячкой, у меня была старшая подруга, которая Анатоля Франса обожала. И я на студенческую стипендию честно купила в букинисте несколько томов сего французского мужа. Но руки не дошли, и Франс долгие годы так и стоял на полке. Смешно, но в игре «Три Т» мне выпал роман, которого у меня не было. По-любому, знакомство состоялось.
Франс мне не слишком приглянулся. Пишет он бойко, этого не отнимешь, но как-то сухо и, что называется, без огонька. Как будто главное для него – написать, а уж будет ли кто читать, дело десятое. Напоминает газетную статью, причём передовицу, где сообщаются факты, но не видно ни авторского отношения, ни каких-либо эмоций. Как зовут главного героя я не могла запомнить до самого конца романа. Не потому, что имя у него какое-то сверхсложное, а потому что уж больно невыразителен. Этакий милый чувствительный вьюнош, начинающий художник, который под воздействием идеи, из благих (как ему кажется) побуждений отправляет на казнь десятки людей. По всему получается, что книга о том, как революция пожирает своих детей. Справедливо, но слишком уж всё буквально, слишком в лоб.
Когда-то серьёзно увлекаясь социальной психологией, я прочитала работу о психологии масс, написанную как раз на материале Французской революции. Работа была написана страстно, а факты, приводимые в ней, были настолько ужасны, что я практически не спала несколько ночей, и с тех пор с подозрением отношусь к любым революциям. Вот это волшебная сила искусства. У Франса же всё это – голод, лишения, бесконечные казни и просто смерти, даже деградация вроде как хорошего человека – проходит мимо тебя, вообще не затрагивает. Роман сложно назвать историческим – духа времени совсем не чувствуется, но и романом взросления не назовёшь, настолько невыразителен главный герой.
В общем, странный писатель Анатоль Франс. Необязательный. А книги его стоит вернуть в букинист.

Чтобы согреть Россию, они готовы сжечь ее.

Василий Ключевский

Но речь в романе пойдет, разумеется, не о России, а о стране, которая сотрясалась от революции тоже, причем не раз и не два, - о Франции, о Франции времен якобинской диктатуры. Напудренный Робеспьер в желтых панталонах и голубом фраке то толкает речи в Конвенте, то прогуливается по саду и подает нищему мальчику. Казнен могучий Дантон, а Шарлотта Корде войдет скоро к Марату – революция пожевывает уже своих детей, поперчив их презрением зрителей и халатностью судей в зале Революционного трибунала, замариновав в тюремных застенках, разделав на эшафоте… Она будет в дальнейшем пировать побогаче, пока не подавится, не поперхнется.

Ведь им следовало победить во что бы то ни стало. Эта голь перекатная, уничтожившая королевскую власть, опрокинувшая старый мир, этот незначительный оптик Трюбер, этот безвестный художник Эварист Гамлен не ждали пощады от врагов. Победа или смерть – другого выбора для них не было.

Главным образом на примере «безвестного художника Эвариста Гамлена» и узнает читатель о том, к чему может привести юную (да и любую) душу чрезмерная преданность «идее». В самом начале перед нами – молодой человек, страстно увлеченный живописью, но, увы, в ней непризнанный. Эваристу с трудом удается прокормить себя и мать, и он, искренне верующий во временность и – главное - оправданность мер якобинцев (как то: недостаток продовольствия, политический террор и прочее) посредством некой влиятельной дамы оказывается избранным членом Трибунала. Читатель же посредством вполне определенного писателя оказывается свидетелем французской действительности данного периода и его воистину судопроизводства, когда обвинительные приговоры штампуют сотнями, а станок гильотины не простаивает и дня.

На каждое слово, на каждый жест, на каждое положение, способные привести веселых французов в игривое настроение, кучка юных озорников затягивала «Ça ira», не обращая внимания на протесты старого якобинца, возмущенного тем, что опошляют грязными намеками припев, выражавший республиканскую веру в грядущую справедливость и всеобщее счастье.

И этот роман не был бы романом француза, не будь в нем «игривого настроения», столь присущего его соотечественникам: разумеется, будут главная и парочка второстепенных любовных линий; разумеется, будут красивые женщины и увлеченные ими мужчины с объяснениями в любви – это сообщает книге долю света при всей ее мрачной историчности. Интересно еще и потому, что у Франса буквально под одной крышей оказываются идейные противники – атеист Бротто и варнавит отец Лонгмар, и это – вкупе с непрекращающимся брожением в среде общенародной. В общем, Франсу действительно удалось создать великолепное представление о периоде господства якобинцев, когда:

Тюрьмы были переполнены; общественный обвинитель работал по восемнадцати часов в сутки. Разгрому армий, восстаниям в провинциях, заговорам, проискам, изменам Конвент противопоставлял террор. Боги жаждали.

P.S. А поразило более всего вероломство: в любви (финал) и той самой политике, когда вчерашние идолы и кумиры оказываются на гильотине, и выходит, что самыми верными остаются те же фанатики-якобинцы (своему фанатизму).

P.S.S. Очередной француз в моем Пантеоне.

Вот и я наконец познакомилась с Анатолем Франсом - если любишь Францию и историю, такого знакомства точно не избежать. А тут так вообще одна из моих любимых тем: Великая французская революция. Вдохновившись учебниками истории и последней частью Assassin's Creed, я взялась за чтение. Должно было быть круто. Наверное. Потому "наверное", что я ожидала чего-то другого.

Ладно, признаюсь, пафоса я ожидала и серьезности, обычно присущих этой тематике. А тут практически весь текст пропитан иронией. С иронией автор относится практически ко всем своим персонажам, благо их тут целый букет, один другого краше: художник (позже присяжный) Гамлен, одержимый идеями революции настолько, что готов сдать всех окружающих, кто дерзнет сказать слово против (и даже не замечает, что остальным, в общем-то, плевать); его возлюбленная, которой лишь бы в постели покувыркаться, даже не особо важно, с кем; ну и друзья-соседи, тут вообще самая прелесть. Особенно понравилась парочка Бротто и отец Лангмар: во-первых, потому, что они самые здравомыслящие во всей этой шайке-лейке, а во-вторых, потому что с их участием происходят самые интересные диалоги - о политике, о боге, о судьбе. Они же еще и выходят самыми благородными, достаточно вспомнить одну из сцен на их чердачке: как будто бы мало столкновения идейных противников, автор еще и подсовывает им проститутку (и, по-моему, это единственные персонажи, которые ситуацией не пользуются).

Другой прекрасный момент: несмотря на давность написания (1912 год), "Боги жаждут" даст фору некоторым современным произведениям. Уж не уступит однозначно. Тут есть все, на что клюют современные читатели и зрители: целая галерея самых разных персонажей, обильные потрахушки и кровищща, кровищща. Последняя так вообще льется со страниц что упаси боже, какая тут "Игра престолов" - она детский сад по сравнению. Там, во всяком случае, группами по сорок-пятьдесят человек никого не казнили, а тут ну прям как на конвейере.

Мысль у всего этого, как ни странно, тоже есть, и вполне здравая: не надо допускать, чтобы идея захватила человека полностью, вытеснив даже обычные человеческие черты вроде любви и сострадания, потому что тогда человек-то и на человека перестает быть похож. Потому что тогда идея превращается в одержимость. И не важно, что это за одержимость: женщинами ли, деньгами, революцией. Вот такая вот умная мысль. Вот только теряется она как-то во всем этом антураже.

При первом знакомстве Эварист Гамлен не производит на читателя какого-то особенно негативного впечатления. Скорее даже наоборот. Несколько раз подчеркивается, что он чертовски хорош собой, что он содержит старенькую мать и что он рисует. Дальше, правда, выясняется, что художник он довольно бездарный, но это сложно воспринимать как недостаток — чего уж там, все мы не то чтобы гении.

Абсолютная неискушенность целомудренного Эвариста в отношениях с Элоди тоже работает, скорее, в плюс. Другое дело, что постепенно провляется эта самая неискушенность героя во всем. В сущности, он ничего не умеет, ни в чем не разбирается, ничего не хочет знать и живет только революцией. Точнее даже не революцией, а лозунгами, которые навязали ему друзья-якобинцы. Кроме этих лозунгов в жизни (и голове) Гамлена нет ничего. Сильно подозреваю, что таким героем Анатоль Франс изо всех сил пытается напомнить нам знаменитую фразу Дантона о Робеспьере: "Этот малый даже не знает, как пожарить яйцо".

Наверное, в нормальной обстановке Гамлен прожил бы стандартную жизнь обывателя с претензиями. Не самый плохой вариант, я вам скажу. Но в условиях якобинского террора подобные Эваристу персонажи вдруг оказались востребованы на самом верху, так как самые лучшие и умелые очутились либо в тюрьме, либо в эмиграции. Благодаря протекции бывшей аристократки Рошмор фанатик Гамлен попадает в Революционный Трибунал, где вместе с такими же доктринерами начинает пачками штамповать смертные приговоры, даже не вникая в суть разбираемых дел. Ничего человеческого в нем не остается, он человек-функция, сумасшедший принтер. Ему плевать на семью (мать в испуге называет его "чудовищем", а сестра плюет в лицо), он не испытывает благодарности даже к той самой Рошмор, которую без зазрения совести отправляет на эшафот. Выясняется, что критически мыслить он не способен, а в голове и сердце у него только речи Робеспьера о "святой гильотине". Когда все это логично закончится Термидором и "святой гильотиной" для самого Гамлена, он будет изрядно удивлен — а что, он ведь всего лишь делал свое дело. Всего лишь выполнял приказ.

Анатоль Франс не дожил до фашизма, но сумел достаточно точно описать то, как фашистами становятся. Упрощение и схематизация бытия, сведение неверотяной сложности жизни к паре простых формул, полный отказ от критического мышления — и вуаля, вы достойный последователь Робеспьера и Гитлера, даже если изначально в вас никаких таких предпосылок вроде как и не просматривалось. Противостоять такому расчеловечиванию можно только с помощью эмпатии, постоянных размышлений и перманентной работы над собой — так, как это делает Бротто, который ходит с томиком Лукреция и способен поддержать глубокий разговор хоть с монахом, хоть с проституткой (Гамлен бы не дал себе труда вникать в их истории — просто подписал бы им по приговору, да и всего делов).

В общем, по идеям роман понравился и даже показался довольно современным. Все-таки Нобелевскими премиями просто так не разбрасываются. Однако показалось, что чисто технически можно было сделать книгу еще лучше. Во-первых, есть пара провисающих кусков, которые особо никуда не ведут, во-вторых, Франс явно не выжал максимум из самых мощных сцен вроде ссор Гамлена с матерью и сестрой. Там просто термоядерный потенциал, но автор ограничивается сухим "она плюнула ему в лицо". Сейчас бы редакторы за такое расстреляли гильотинировали бы, конечно.

4/5

Люди всегда жестоки, жестоки во времена худые и во времена добрые. Во времена добрые они пытаются скрывать собственную жестокость, во времена же худые этого уже не требуется, они вдыхают полной грудью, подковываются какой-нибудь идеей, оправдывающей все, что бы им не довелось совершить, и начинают творить зло. Сначала немного, потом с размахом. Они упиваются своей силой, своей значимостью, кто-то верует, что этим служит добру и лучшему будущему (для всего человечества), кто-то ловко пользуется моментом, чтобы разобраться с накопившимися проблемами и создать задел на любое будущее.

Боги, созданные людьми, тоже жестоки. Их много, все ждут жертвоприношений и терпением обладают немеренным.

Но читая «Боги жаждут», я всматривалась не в богов и их служителей, потому что, как это ни печально, с ними все было понятно и предсказуемо, сколько не хватай себя за голову, не ужасайся, не взывай. Я всматривалась в толпу. Там и только там надо было искать спасение. В глазах девочки-проститутки Марты, носившей пышное имя Атенаис, в страстной душе Элоди, возлюбленной злодея Эвариста, приютившей его мать и сестру у себя на чердаке после его казни, в безумном бормотании отца Лонгмара:

в любвеобильном сердце и нежных руках прекрасного Демаи и конечно же в душе старика Бротто, читающем на досуге Лукреция и мастерящем ради куска хлеба плясунов-марионеток под дырявой крышей у себя на чердаке. Да, когда непогодилось, дождь попадал к нему на кровать, но в хорошую погоду, через эти же дыры можно было любоваться звездами.

Очень хорошая и нужная книга. И хоть я и устала уже от революций и подвигов, книги подобной тематики как-то зачастили в моем прочитанном, я очень рада, что ее прочитала.

Теперь уже не смогу вспомнить и ответить себе, как эта книга попала в список моих хотелок. Я, в принципе, избегаю книг о революционных событиях. Ну, не люблю я читать об этом.
Но вот, эта книга - книга, повествующая об одном из периодов французской революции, прочитана мною и прочитана с большим интересом. Она не станет любимой, но это действительно хорошая книга и я ни разу не пожалела о том, что прочитала ее.

Меня не покидало ощущение того, что все это я уже знаю и не раз встречалась с этим в других произведениях. Однако не так много я читала книг о французской революции, просто у меня возникло столько параллелей и ассоциаций с тем, что знакомо гораздо больше. Я имею в виду события, связанные с нашей российской революцией. 17-й и последующие года прошлого века.
Вполне допускаю, что наши доморощенные революционеры копировали французскую революцию, вероятно, она была для них эталоном. Эти две революции просто близнецы.
Инфляция, сумасшедший рост цен, исчезновение продуктов, голод, террор, аресты, казни без особого суда и следствия.
Рядовые граждане, у которых уже остыл гражданский пыл и на смену воодушевлению первых дней приходит равнодушие и сожаление о прежней власти. Не потому что тогда было лучше, а потому что сейчас стало хуже.
«Бывшие». Их гребут, не деля на правых и виноватых, а вина многих лишь в том, что они дворяне, «белая кость».
Тюрьмы переполнены, но никогда не надо торопиться с освобождением арестованных. Лучше средство для спасения революции – гильотина.
Но отечество проклинает своих "спасителей", отечество жаждет положить конец гражданским распрям, угасить братоубийственную ненависть.

Все это – безумие. Безумие революции. Неважно, где, в какой стране это происходит. Все возвращается на круги своя.