О писателе Василии Авченко я узнала из лекции Андрея Аствацатурова «Современная русская проза: основные тенденции», который назвал эту книгу одним из лучших документальных романов за последние десять лет. Конечно же, заинтересовалась, потому что я выросла в Приморье. Владивосток - один из красивейших городов России, город моего детства... Прошло уже много лет с тех пор как мы вернулись, как тогда говорили военные «на Запад», а мне всё ещё снится бухта Золотой Рог, полуостров Шкота и мыс Эгершельд, над высоким обрывом которого я когда-то стояла и даже не подозревала, что это и есть тот самый край света…
Вообще-то книга посвящена праворульным «японкам». Это настоящая ода Автомобилю, сдобренная тонкими наблюдениями за водительской братией. Машина как механизм познания себя:

Книга будет интересна в первую очередь дальневосточникам и всем тем, кого волнуют проблемы современной России.
Раскрывая дальневосточный спорный вопрос правого руля, автор, в очень простом и довольно увлекательном повествовании, выразил искреннюю любовь к своему городу и тревогу за будущее региона. И я вполне согласна с его утверждением о том, что настоящая граница между Европой и Азией проходит во Владивостоке, а не где-то на Урале. Авченко анализирует феномен дальневосточников – «маргинального народа-пограничника», отрезанного огромным расстоянием от европейской части России, но сумевшего европеизироваться, отдалившись, как ни странно, от азиатов, и сохранив при этом свою русскую суть:

Говорят, что если хоть раз в жизни увидишь Приморье, то никогда уже его не забудешь. Это, действительно, так: моё сердце южанки навсегда осталось далеко на востоке, на мысе Эгершельд, на самом краю земли…

Книга была написана в разгар очередных обещаний правительства в качестве меры поддержки отечественного автопрома запретить регистрацию и использование праворульных автомобилей. На Дальнем Востоке это вызвало массовое огорчение и несогласие, так скажем. Даже с учетом всех местных проблем, нельзя сказать, что все так уж и плохо, отнюдь – Хабаровск и Владивосток, другие региональные столицы меняют свой облик, и в сочетании с реставрацией дореволюционных зданий превращаются в красивейшие города, построены микрорайоны, дороги, развязки и мосты, проводятся международные саммиты, принимаются и даже реализуются государственные программы развития. Однако, население Дальнего Востока неуклонно снижается. Условия на российском Дальнем Востоке непростые и слишком многое географически отличает регион от остальной страны, а одной из наиболее ярких примет дальневосточной жизни несомненно является «правый» руль.

Книга в жанре эссе рассматривает указанный феномен с исторической, филологической, социологической, политической и смыслообразующей сторон. Автор - остроумный владивостокский журналист и вольнодумец, подробно излагает перипетии борьбы Правительства с праворульной ересью, публицистически отстаивает позиции защитников правого руля, хотя, как шутят местные жители, и так понятно, что в городе, где 80% автопарка состоят из бэушных японских машин, в пору отменять европейский руль, а не наоборот. Не говоря уже о том, что исторически дальневосточник не готов предпочесть отечественную новую модель даже десятилетней «японке» без пробега.

С первых страниц авторская задача видится в первую очередь в систематизации народных знаний о роли «японки» в дальневосточной жизни и доведении этих знаний до российского европейского читателя. Потому что ничего такого, чего бы земляки автора не знали о японской машине, уверен, в книге почти нет, при этом фольклор собран и обработан на «отлично». Некоторые смешные и чисто владивостокские жаргонизмы особо веселят. И информация о том, что лингвисты «TOYOTA» осознанно рекомендовали называть марки машин с использованием сочетания букв слова «car», отсюда «Carina», «Corona», «Crown», «Cresta», «Camry». Действительно, «японка» настолько плотно вошла в местную жизнь, что даже маленькие дети на улице легко отличает одну модель от другой, а их разнообразие потрясает. Диспетчер такси натурально может сказать клиенту, что за ним приедет зеленый «Ипсум» и тот наверняка поймет. Существует буквально культ определенных моделей и машина здесь уже давно не только средство передвижения, но где-то даже и легенда. Так, например, давно уже в принципе невозможно увидеть на дальневосточных улицах старые «скалики» (Nissan Skyline) и «прелюды» (Honda Prelude) – любимейшие скоростные машины отмороженной молодежи начала-середины 90-х не дожили до пенсии - они все до единой погибли на дорогах как болиды Безумного Макса.

Но для западного российского автолюбителя книга вполне может восприниматься как интереснейший рассказ на подобии мемуаров Гулливера о диковинных нравах и обычаях с края земли (например, известный спор о том, с какой стороны яйцо разбивать), как и есть в общем-то. Среди прочего автор расскажет о том, почему старый «крузак» зовут железным в отличие от нового, почему Suzuki «Escudo» называется «паскудиком», а «Carina» 93 года - «улыбкой», какая из машин – «русалка», как делается «конструктор», чем «марковник» отличается от «марчка» и зачем бейсбольные биты продаются в автомагазинах. И о многом-многом другом. Однако ближе к концу книга как-то незаметно приобретает вес своеобразного манифеста. Правый руль рассматривается автором как символ. При этом писатель продолжает оставаться человеком, рожденным в СССР, гордящимся своей Родиной и желающим ей славного будущего. В документальном романе Авченко суровая действительность описывается им в черных красках: «В России формируются две отдельные нации. Условно их можно обозначить «бедные» и «богатые». Социальный разлом сочетается с ментальным и территориальным… От нас, вымирающей кучки дальневосточников, все равно не зависит ничего. На чем бы мы тут не ездили, хоть на санках».

Текст читается легко и постепенно за все новыми и новыми подробностями генезиса восприятия японской машины на дальневосточной земле и высказываемыми мнениями автора по любому заслуживающему внимания поводу вырисовывается образ дальневосточника, сидящего за этим самым правым рулем.

Вывод: "Очень хорошо". Это первая книга дальневосточного автора, вызвавшая к себе столь пристальный интерес за многие годы (шорт-лист премии «Национальный бестселлер»). И ясно почему. Ведь по большому счету, «правый» руль здесь только повод для разговора о том, в кого же мы все-таки превратились.

Я была от книжки в восторге, но мне простительно: я из Владивостока. Для меня эта книга, прежде всего, о любви к родному городу, чей облик действительно в большой степени определяется праворульной культурой. На проспекте 100-летия Владивостока есть подпорная стена, которую недавно украсили барельефами в виде неофициальных символов города. Так вот, на ней среди силуэтов кафедрального собора, подводной лодки С-56, тигра, женьшеня и других есть изображение японского автомобиля (в нём узнаётся Honda Fit - очень популярная в городе малолитражка). Местные топонимы, так же как и названия известных здесь каждому школьнику японских марок, для меня звучали как музыка. Прошу прощения у жителей всех остальных регионов России за этот патриотический пафос. Всё, о чём пишет В.А., для меня близко и узнаваемо. Описанная им история правого руля разворачивалась на моих глазах и могу свидетельствовать: книга очень правдивая. Включая и последние главы (в чем можно убедиться, почитав форумы на тему "запрет правого руля". В этой полемике, отстаивая своё право на хороший автомобиль, народ уже сложил пословицы и поговорки, вроде: "сердце слева - руль справа", "правильный руль", "хороший руль левым не назовут" и т.п.)

А вообще, это качественная публицистика, написанная человеком с живым пером, здравым смыслом и хорошим чувством юмора. Чем-то напоминает песни Трофима из тех же 90-х ("Бьюсь, как рыба, а денег не надыбал..." "У нас кладут асфальт местами и немного, чтоб каждый оккупант на подступах застрял"). Наверное тем, что автор - хороший мужик, который не без юмора написал про российскую действительность. Может быть, чуть многовато сентиментальности, когда речь заходит о машине, я бы подсократила те места, где следуют излияния в любви к ней, просто чтобы не утяжелять текст, но это мелочи. Всех, кто влюблён в свой автомобиль (не обязательно праворульный), книга, я думаю, порадует.
А еще позволит окунуться в колорит 90-х (ибо может считаться достоверной летописью этой эпохи) - кому с ностальгией, а кому с округленными глазами: надо же, было и такое в нашей истории!...

мне жуткому не автомобилисту было крайне интересно читать книгу про автомобили. может быть потому что там про далекий Владивосток, воспетый Лагутенко, помните "где рельсы вылезали из кармана страны"? а тут как раз про это время, когда начали ввозить в город праворульные автомобили из Японии. написано все на удивление понятно и просто. хорошо когда книги пишут журналисты и рука набита и акценты все правильно расставлены. но есть и один неприятный моментик - две последние главы читал с некоторым удивлением, в авторе проснулся очень активный правдоруб и этот правдоруб вырубил все приятное отношение к книге. какая-то чернуха полилась про политический строй, весь светлый образ моментально посерел ,(

Говорят, что хорошая книга, это книга в которой ты находишь отражение своих собственных мыслей. Если бы этой книге можно было поставить 5+ я бы это сделала. Серьезно. Это самый лучший роман прочитанный мною в этом году, самый близкий по духу, проникнутый любовью к моему родному городу и японской машине как его неофициальному символу. Роман "Правый руль" это красиво с художественной точки зрения рассказанная история города Владивостока, я бы даже сказала, что это взгляд среднестатистического большинства жителей Приморья на свой город, места в нем японского авто (без этого никак) и огромной пропасти (менталитета, культуры, истории), которая лежит между Дальним Востоком и Западными Территориями.

Я не автолюбитель, но у моей семьи , как у большинства семей Владика есть свои автомобильные истории, своя память о первом японском авто, ставшего практически членом семьи. Так, например, я помню как в далеком 1994 году мои родители приобрели первый японский микроавтобус (модель я 7-ми летняя девочка конечно не помнила). Само авто запомнилось огромной дырой между дверью и днищем, которую затыкали тряпками, а также тем, что на посиделках в честь его покупки у нас прорвало трубу и мы затопили соседей с с 8-1 этажи (обмыли так обмыли).А еще в тех же 90-х был круглофарный Скайлан (скайлик), на котором мой отец попал в аварию (перевернулся) где-то в пригороде, была Исузу Джемини, красненькая женская пузотерка, которую я считала невероятно красивой (сейчас, рассматривая старые фото я сильно в этом сомневаюсь) и "сарай" универсал у нас тоже был кстати, мама его терпеть не могла, особенно когда после очередной аварии одно крыло какие то любители покрасили красным цветом, при том, что авто было серое). Вообще сменив в 90-е порядка 9 машин (а машин в семье было всегда по 2) у нас накопилась такая прорва таких воспоминаний, что можно и самому книгу писать, но так красиво и изящно как автор я конечно не смогу. Вообще книга очень хороша для тех, кто в теме или уж очень хочет в ней быть. Когда мой муж, чье детство прошло в Белоруссии и Рязани периодически ловил глупую и счастливую улыбку на моем лице и спрашивал "Ну, что там такое веселое?' я понимала, что словами описать свои чувства не смогу, для этого надо было родиться и жить в те времена и в том городе у Японского моря.

Перепутье тысячелетий знаменовалось резким переходом на импортные автомобили. В течении последней декады уходящего века японские и европейские авто как бацилла распространялись по постсоветскому пространству, где одичавшие и неискушенные обыватели с недоверием принимали чудную диковинку капиталистического мира. Для нового же поколения, рожденного в эпоху Пепси и жвачек Formula1, они стали первыми грезами, наравне с липкими мечтами о велосипедах STELS и игральными картами с полуобнаженными звездами PlayBoy. Почти каждый мальчишка, глядя на тот или иной зарубежный агрегат из соседнего двора, всегда думал куплю себе такой когда вырасту. И чудом стало то, что верные кумиры молодежи, дождавшись совершеннолетия своих маленьких поклонников, перешли в их владение практически в том первозданном виде, в каком на них фапали 15-20 лет назад. Для вашего камрада такими кумирами долгое время оставались цветастые Супры, СкайЛайны и прочие заряженные будки мелькавшие в культовых кинолентах, на которых с прошлифоном ездили крутые американские парни. Так было ровно до тех пор, пока в одном из сибирских мегаполисов мимо его расплющенного в заднее стекло носа не пронеслась Она…

Toyota Crown Majesta. Большая. Черная. Статная. С короной на решетке радиатора. Настоящий флагман своего времени. Такие машины создавались для истинных якудза и потомков самураев. Уверенная в себе, Она с гордостью везла своего хозяина по кварталам Токио или Осаки, проплывая меж младших сородичей, с завистью и вожделением наблюдающих за её изящными формами и большими объемами двигателя. И всё ей было ни по чем. Тогда Она была молода, счастлива, горда собой и своей принадлежностью к элите. Питалась отборным японским маслом и заправлялась качественным небадяженным топливом. Пока в один роковой год не была изгнана в автомобильный Ад в лице суровой и холодной страны, известной на её родине как “земля глупцов” 魯国, где приморский таможенник с ароматом амбре и гордостью принадлежности к некогда великой Империи, не подвесил её за ремни и не поставил гербовый штамп двуличного орла в паспорте ПТС. Никто так и не узнает за какую провинность судьба могла подвергнуть её такой участи. Наверное Она была слишком наглой и заносчивой, ведь её снобизму позавидовали бы даже патриции, к которым никогда не обратятся “ваше Величество” (Majestas). И даже после всех унижений и “изгнания из Рая” её энергия и статность настолько сильна, что находясь рядом с ней люди начинают проникаться этими качествами, словно молодые псы перенимая черты своей хозяйки.

Для нашего героя, определенно, это была любовь с первого взгляда. И ни какие новые тенденции и автотечения не могли отвратить его от пятиметровой мечты, волнующей подростка в фазе пубертатного созревания, который с вожделением и слюноотделением наблюдал за её сексуальным задом, маняще ускользающим от его взора. Еще при жизни она стала легендой, имя которой постоянно мелькало в беседах неопытных посонов от Урала до Берингового моря, наслушавшихся застольных диалогов своих отцов и дедов, называющих эту машину японской Волгой. Уже тогда все поражались её прочности, морозостойкости и качеству, которое с лихвой переплюнуло все советские ГОСТы и прочие квазирелигиозные достижения канувшей в лету Империи.

Шли годы. Она набиралась опыта и первых возрастных коцок. Он получал свои первые водительские права. И как то, стоя в пробке на отцовском автомобиле, и совращая сокурсницу пламенными речами, он вдруг увидел её. Она вопросительно моргнула повортником, попросившись перестроиться в его ряд, и он учтиво пропустил даму вперед. В ответ Она сказала ему спасибо, но возможность воочию лицезреть её зад с золотистыми буквами Crown Majesta была выше всех похвал и благодарностей. На время позабыв о, почти склоненной к коитусу, сокурснице, он жадно впился глазами в её профиль, в её ровные черты и пленяющие стоп-сигналы. Он так жаждал этой близости, что не впускал между ними других машин, впиваясь носом в её бампер, под которым вальяжно дымили два глушителя. А потом Она скользнула в образовавшуюся пустоту и умчалась вперед на своем объемном большегрудом двигателе.

Эта встреча окончательно закрепила веру парня в любовь и желание обладать этой машиной. Это была уже не подростковая влюбленность с попеременным поглядыванием то на одну, то на другую тачку. Это была именно настоящая любовь и жадное желание обладать этим автомобилем со всеми её недостатками и возрастными проблемами. Далее следует долгое и утомительное штудирование сайтов drom и auto.ru и спустя несколько месяцев он находит её. Их разделяют всего 5 сотен вёрст и 4 сотни российских купюр. Как и любая бессмысленная авантюра новость о приобретении 20-летней японки не была встречена пламенными овациями. Вместо этого последовала попытка вправить мозг одурманенного юноши посредством сравнительно-сопоставительного анализа с другими представителями жанра. Однако выбор был уже сделан и, собирав воедино все финансы и ресурсы, он приобретает билет в один конец и, под ритмичный стук колёс о стыки рельсов, едет на встречу своей мечте.

В ту ночь он так и не уснул. Даже убаюкивающее покачивание вагона не смогло успокоить взволнованного юношу, и, прибыв в точку В, он взял стаканчик эспрессо в кофейном автомате и принялся ждать. В утренних сумерках горожане лениво брели по своим делам и, в одно мгновение, весь этот чеховский пейзаж провинциального городишки был озарен её появлением. Она повернула из-за угла и медленно поплыла ему навстречу. Она еще не знала, что это он, но он узнал её буквально с первой секунды, с первого лучика ксеноновой фары, аккуратно брошенного в его сторону. Словно дразня паренька, Она проплывает мимо и паркуется в паре метров от его разинутого рта. Первый раз он видит её так близко. Первый раз он имеет возможность легально потрогать её кузов. Первый раз он садится внутрь этой машины на мягкое кожаное сиденье. В ней просторно. В ней уютно. В ней витают ароматы ванили и кружащей разум субстанции, наподобие феромонов, действующих прямо на рептильные мозговые структуры, опьяняя и возбуждая случайного гостя.

Неспешная езда по городу с плавным дрифтом в безлюдных поворотах, под душевную беседу на тему автомобилей и в частности японских авто. В центре внимания конечно же Она. Оба водителя влюблены в эту машину: один по отечески, второй с пылкой страстью молодого любовника, которому уже не терпится выкупить возлюбленную и остаться с ней наедине. Далее следует нудная процедура оформления договора КП и перерегистрации. Без сомнения и скрипа в сердце, парень отслюнявит запрошенные четыре сотни, – сумма, которая потом покажется ничтожно малой в сравнении с тем, что он за неё получил – и выслушав напутственные слова, парень впервые окажется наедине со своей музой. Впервые Она неловко, но с нежностью, положит на его коленки свой кожаный руль, словно выражая свое почтение и преданность новому владельцу. Впервые он нажмет на педаль её акселератора и пустит в путь 220 грациозных лошадей. Немного поплутав по незнакомому городу он наконец-то выведет их на трассу и под родные японские мотивы, о которых он позаботился для неё заранее, чтобы Она чувствовала себя комфортно и расслабленно, помчит её в закат.

В истории этих двоих начиналась новая глава. Им еще только предстоит привыкнуть и подстроиться друг под друга. Она осознает, что даже в холодной и мрачной стране, где уже не ожидала обрести счастья, можно встретить любящего и заботливого владельца. Он осознает, что приобрел настоящую и верную Японку из среды великих самураев, верных своему хозяину до последнего вздоха в цилиндре. Еще много поколений будет передавать по наследству легенды про “настоящую” Тойоту, драматично добавляя «таких машин больше не делают». Оцинкованное днище без единого намека на коррозию. Сверхнадежный двигатель. Мягкая подвеска. Гостеприимный салон именуемый “диванчиком”. И какой бы второсортный экспорт сейчас не штамповался символом тойоты, он обязательно будет подпадать под стереотип о сверхнадежности и комфорте, который достигался и бронировался такими культовыми автомобилями из нашего детства как Mark II, Celsior, Century и конечно же Crown Majesta. Сама энергетика и пульсация этого испанского слова отдаёт чем-то благородно-нежным. Чем-то аристократичным и прекрасно-женственным.

Он часто наблюдает за неё из окна. Она манит и обладает магнетизмом. Её формы и нежные изгибы возбуждают не меньше первых оголенных после зимы ножек, аккуратно высунувшихся из коротких юбочек и шортиков. Вся такая статная и горделивая, вальяжно раскинувшаяся на полтора парковочных места. Она умеет приковать взгляд и заставить случайного автолюбителя на лишнюю секунду сбавить темп, чтобы пробежаться по её стану, невольно окунувшись в забытые мечты об этих величественных автомобилях из эпохи, когда их производили инженеры, а не маркетологи. Однако парню всегда хотелось верить, что его прекрасный автомобиль в первую очередь создавали не инженеры, а люди искусства. Люди с тонким чувством прекрасного и тягой к преобразованию мира, наподобие создания цветного кинематографа или внедрения трусиков стринги. Такие, которым в какой-то момент захотелось отойти от привычной концепции и создать что-то настолько свежее и уникальное, что смогло всколыхнуть поэтические чувства даже в далеком чурбане из сибирской глубинки.

Хотя иногда складывается ощущение, что он для неё слишком скучен, беден и зауряден. В нём нет того драйва и жажды скорости, что кипят в её цилиндрах. Он не столь богат, как её первые партнеры с толстыми кошельками, любящие молоденькие машинки с маленьким пробегом и большим двигателем. Но определенно, никто не любил её так как он. Ни одна его машина не удостаивалась таких громких и патетичных строк. И ни одна больше не удостоится. Хотя оба знают, что в его жизни еще будет много хороших и достойных автомобилей. Они будут практичнее, экономичнее и быстрее. Наконец-то в них появятся пактроники и против его воли будут установлены навязчивые сигналы когда он забудет пристегнуть ремень безопасности. Но они уже не будут Маджестой. Именно Она стала его проводником в мир безграничного комфорта. Олицетворяя силу в которой отказано гражданину мегаполиса в его бытовой череде дней, Она смогла вырвать его из трясины, подарив свободу и экстаз. Можно сказать, что до неё он был авто-девственником, а Она сделала из него настоящего водителя, убив в нём эксплуататора и наездника, рассматривающего автомобиль как средство передвижения из точки А в точку В. И пусть за 20 лет жизни ей не удалось избежать некоторых возрастных проблем и коцок, но в ней по прежнему жива та стать и уверенность в себе за которую её когда-то полюбил маленький паренёк, плющивший нос в стекло и с любопытством разглядывающий творения инженерной мысли.

Я не автомобилист, и никогда им не буду. Но оттого, как написана книга человеком, который любит машины нежно и трепетно прочла с удовольствием. Всегда подкупает человек, по крайней мере меня, который рассказывает о вещах в которых он знает толк, в которых он разбирается. Прекрасно, что существуют такие люди, которые так сильно и по-настоящему любят свой город! Хотела прочесть еще по одной немаловажной причине - я жила во Владивостоке и знакома с этим городом. Одним словом, от книги осталась в полном восторге! Обязательно прочту еще книгу В. Авченко!

Вчера дочитала «Правый руль» Василия Авченко. Дальний Восток – регион для остальной России полумифический, поэтому мне хотелось узнать о нем побольше. Автор досконально изучил вопрос популярности праворульных машин во Владивостоке. Дешевые подержанные «японки», хлынувшие на рынки Приморья в девяностых, пробудили любовь к автомобилям даже в тех, кто был к ним абсолютно равнодушен (как когда-то сам автор).

Эти машины из другого мира учились ездить по нашим дорогам, глотали паршивый бензин и породили целый пласт сленга, который понимают только в Приморье. Правый руль стал культурным явлением, «национальной» идеей, сплотившей владивостокцев. К сожалению, постоянные запреты «правильного» руля, а затем их отмены лихорадили Владивосток и помешали развитию бизнеса, который слишком выделялся на общероссийском фоне. Для автора это настоящая боль, поэтому иногда он слишком уходит в политику и читать книгу становится сложновато. Но если закрыть на это глаза – перед нами интересное исследование, сдобренное почти физической любовью Авченко к своему автомобилю. И я его понимаю.