
ПРОЖИТЬ ЧУЖИЕ ЖИЗНИ… Дневники. Воспоминания. Портреты века
viktork
- 150 книг

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
Ох, вот это называется: "Маша мечтала о Длинной и Интересной книге". Сегодня 26 января, а я начала читать ее 1 января - я целый месяц читала одну-единственную книгу, могла ли я когда-нибудь представить подобное? Секрет счастья прост: два тома увеличенного формата, в каждом томе по 900 страниц убористо набранного текста.
Прокофьев очень клевый.

Не нравится мне ни Прокофьев, ни его музыка. Но долго зачитывался его дневниковыми записями. Как интересно окунуться в утерянную эпоху. Сколько материалу! Один первый том, размером с роман Л.Толстого читал пару месяцев (не монопольно, конечно).
В юности автор дневника был изрядным резонером, к концу жизни, после возвращения в СССР, был затравлен и запуган. Вряд ли можно простить ему Лину - мать егло детей, которую посадили на восемь лет в лагеря.
Ну, не такой уж он и плохой. Хотя СП часто был неприятен в общении, но он страстно хотел заниматься музыкой, развлекаться, пикироваться с консерваторками и смолоду уже много достиг на музыкальном поприще. Но тут политики раздули мировой пожар, а потом полезло Хамье с дрекольем… Покофьев был подчеркнуто аполитичен и даже, кажется, «асоциален». Сочинения, концерты, развлечения, а темы войны и революции появляются на страницах его дневника неожиданно, когда уже не заметить невозможно. Но он опять уходит от них в свой собственный мир. И – правильно делает! (Та эпоха сейчас понятнее, чем в относительно спокойные времена). Любопытно читать о его путешествиях (особенно, когда он уезжал от революции через Японию), знакомствах (например, с Бальмонтом, и сочинение «Семеро их» - как раз, созвучно! Или со вдовой Достоевского, которая требовала у него денег за «Игрока» - живая связь времен).
Аполитичность СП и подвела, жил бы себе за границей, как Рахманинов, но его заманили в СССР, награждали, выдвигали, прославляли. Но потом стало плохо. Впрочем, это имело следствием великолепный композиторский расцвет и углубление музыки. Впрочем, о жизни в советском концлагере Прокофьев дневника не написал…

Дневники Прокофьева - это возможность пережить с автором события, которые с ним происходили на самом деле. Его жизнь наполнена переживаниями, волнениями, мыслями и "что хотите" на фоне бурной и яркой деятельностью автора: это и близкие отношения с Ниной, это и постановки его театральных сочинений, работа с артистами, это и шумная ученица муз. школы, находящееся на другом этаже от комнаты Прокофьева и играющая гаммы на фортепиано, и которой он стучал, это и встречи с известными людьми, и тёплые творческие отношения с Мясковским, это романтические истории с Ниной и Пташкой, это жизнь в стенах консерватории, уроки вождения на автомобиле и многое другое от простых житейских происшествий, до событий, которые сделали Прокофьева Прокофьевым. Исключительной особенностью является то, что всё это полностью основано на реальных событиях, настолько реальных, что читая о трагическом случае с его другом Максом, представляешь, что могила того существует на самом деле.
После прочтения мне приснился Прокофьев (это после полторы тысячи страниц), и он что-то пытался сказать. Дневники автора - это отличный способ познакомится с неоднозначной многогранной личностью автора. Кто знает, может автор навестит и вас.
Между тем, у меня до сих пор остался вопрос, и чем больше я знакомлюсь с жизнью автора , тем сложнее найти ответ: почему такой жизнерадостный и яркий человек писал такую сложную, бурную порывистую, а иногда и мрачную музыку, проникая в глубины тёмных уголков человеческий чувств?

Когда я заиграл, то публика стала слушать очень внимательно, как "настоящую музыку". Действительно, мне удалось создать в начале пьесы какое-то выдержанно-мрачное настроение с оттенком дикости и жалобы. Так длилось две страницы. В зале кто-то засмеялся. Потом ещё и ещё. Поднялся шум. Вторая пьеса была короткая и громкая, и заглушила шумы в зале. Но когда я ее кончил, в зале стоял страшенный гам и грохот. Единственно, что немного спасло Schönberg'а, это мой серьезный вид и внимание, с которым я его играл. И странная вещь, я так прислушался к его фальши, что перестал чувствовать ее, пьесы казались мне самыми благонамеренными; даже если бы какой фальшивый аккорд подменили консонирующим, то именно этот консонанс показался бы мне фальшью. 1911 год

У меня есть свойство характера относиться к жизни легко, она меня не задевает глубоко, а скользит слегка по поверхности. 1911 год

1917 Август.
"Поцелуй на прощание, и поезд тронулся. Кошиц стояла на площадке, я шёл
рядом. Когда поезд ускорил ход и стал убегать вперёд, я остановился и бросил
цветок, бывший у меня в руке, на площадку её вагона. Она воскликнула от
удивления, быстро наклонилась и подняла цветок. С этим поезд скрылся. Я сел в
дачный вагон и поехал обратно. Глядя в окно на звёзды, я в первый раз увидел
моего любимца, звезду Фомальгаут. Это звезда южного полушария, появляется у
нас лишь в начале осени, а в северных широтах Петрограда почти совсем не
видна. Я её уже давно облюбовал на карте, где она была помещена совсем
отдельно, за пределами других звёзд".












Другие издания
