Сияние

Эйяфьятлайокудль

Помните извержение сего исландского вулкана в апреле прошлого года? Это его жуткое название, которое никто не мог выговорить. Я же не могу выговорить имена героев исландское «Сияние» Ёрана Тунстрёма, самого по себе шведа, кстати говоря; прозаика и – ключевое! - поэта. Оно для меня стало невыговариваемым - таким, то есть, когда я на вопрос: «О чем?» не смогу ответить толком, внятно и разве что промычу. Это как пытаться воспроизвести услышанную мелодию на «ля-ля-ля» и «трам-пам-пам». Читать – все равно, что слушать датчанку Агнес Обел, смотреть ее клипы: все какое-то мутное, дымчатое, но завораживает.

Так мы сидели — отец и сын, беспомощный и помощник, но я думал, что он должен остаться большим, хотя и понимал, что среди неотвратимостей жизни есть и такая: один растет, меж тем как другой уменьшается.

Большей частью, наверно, об этом. Я и за книгу-то бралась по той причине, что в ней – «отцы и дети»: весь роман повествователь занят воспоминаниями о своем папе, спецкоре «по рыбным делам» исландского радио. Вот сынуля:

- Быть в вечерних сумерках юношей, который вместо молитвы на сон грядущий привык бормотать имена предков, так что они, будто смолистые лучинки, ярко озаряют тьму времен вплоть до того весеннего дня, когда Гардар сын Свавара Шведа по нечаянности очутился в Исландии, — это не только удовольствие, но в такие минуты, пожалуй, еще и источник силы.

- Такое случалось раза два-три, не больше. Когда я с ног валился от усталости. В иных случаях полуфабрикаты ко мне на кухню не попадали. Разве ты помнишь белую фасоль в банках? Разве помнишь готовых цыплят на гриле, я сам себе говорил, когда ты был маленький: если я открою хоть одну банку с рыбными фрикадельками, я недостоин быть твоим отцом.

Ведь в скверном климате, которым Господь в милости Своей наградил Исландию, Он в качестве компенсации за наши мучения сотворил несколько часов, которые зовутся поэтическими. Они приходят, когда во всех комнатах разливаются синие сумерки.

ПОЭТ — древнейшая профессия у нас в стране…

В Исландии — так мне всегда казалось — детей уважают, независимо от того, родились ли они в браке или нет. Дети — наша аристократия, другой мы не имеем. В меру своих возможностей дети участвуют в жизни общества.

Вопреки ожиданиям, книга открыла мне - прежде всего - эту страну. С «детской аристократией», с десятками наименований морских обитателей и блюд из них (привет недавней «съедобной» рецензии e-j-b ), программ с ними, в эфирное время которых исландцы припадают к приемникам, стихов о них, слагаемых наряду со стихами о женщинах… В повседневности исландцев (по крайней мере, исландцев Тунстрёма) уживаются вкупе с рыбными завтраками/обедами/ужинами легенды о богах и музыкальные упражнения, притом классических произведений!.. Здесь морепродукты почтительно равноценны книгам, здесь высшие чины государства собираются в домашней обстановке и режутся в «Эрудита»…

Удивительная не «всего лишь маленькая страна» - Исландия. Почему же только «четыре звезды»? Знаете, бывает, что ты чем-то приятно поражен, даже восхищен, но это что-то – не твое, ты всегда только сторонний наблюдатель; при всем своем уважении и восхищении проникнуться ты – не можешь. Таким, вот, «чем-то» и оказалось для меня это северное исландское «Сияние». Видимо, для того, чтоб ощутить себя немного скандинавкой, мне недостаточно пары романов Бьёрнстьерне Бьёрнсона и необъятной любви к отдельным представителям норвежской сборной по биатлону.

P.S. Кстати, мой вариант аннотации - чудесной, точной и непосредственно из текста:

Я вошел в дом, к белой бумаге, вере и сомнению, к мирозданью и хаосу, к попытке выстроить ту жизнь, что была когда-то и снова возникнет в реконструкции, жизнь если не его, то, по крайней мере, некая, а если не жизнь, то, может быть, повесть, более или менее приятный и занимательный рассказ о смешных нелепостях, которые все вместе зовутся любовью.

Такой же тягучий, как исландские топонимы, роман об Исландии от шведского автора. Это особенная Исландия, не такая, как у Халлдора Лакснесса – эпическая, «саговая», «скальдовая», а просто другая. Ёрану Тунстрёму удалось изобразить эту страну с суровым климатом такой близкой к нам. Там у людей такие же проблемы в любом возрасте и такие же радости. Любовь, разочарование, обиды, счастье, пьянки, зависть и доброта.

Это один из таких романов, в котором мне сложно определить главного героя. Тут их два: Халлдор, радио ведущий передачи о рыбном промысле и его сын Пьетюр. Какой же интересный персонаж Халлдоур! Он такой непосредственный, слегка наивный, упертый (или настойчивый) и просто великолепный кулинар. Казалось бы, ну где в Исландии с ее скудным набором продуктов взяться изысканным французским блюдам. И это все готовит простой диктор на радио отец-одиночка. Как же повезло Пьетюру с отцом!

Роман наполнен прекрасными описаниями природы. Автор и его герои смогли найти в таком скудном растительном мире Исландии ту красоту, которую мы, порой, не замечаем, живя в таком изобилии красок. Юмористическая составляющая тоже значительна. Абсурдные ситуации (мяч у французского посла), заминка на радио (и в образовавшейся в эфире паузе Халлдор читает свои стихи), комические диалоги, рассуждение о великом и о вечном. Такой себе микс юмор + философия.

Сам по себе роман не большой, но почему-то его невозможно прочитать взахлеб. Постоянно цепляешься за труднопроизносимые и труднозапоминающиеся названия гор, рек, улиц и имен. Но, тем не менее, роман интересный. Сюжет, правда, вялотекущий, но в то же время в романе раскрывается большой кусок из жизни главных героев. Это был интересный опыт. Но все-таки, всем желающим познакомиться с исландской литературой лучше почитать Халлдора Лакснесса.

Почему-то после чтения этой книги мне хочется пропеть "Исла-а-андия", и непременно на мотив знаменитой "Ямайки". Родители героя - дитя дня Независимости и собеседница вулканов. Сам он - возмутитель политического спокойствия и причина исландско-французского дипломатического скандала (из-за мяча). Знатный маркетолог и любитель вкусно поесть. Насмешливый патриот и сдержанно-любящий сын. Книга ироничная, гротескная где-то даже, с мистикой (капельку) и кулинарией, читается интересно, быстро и легко (если, конечно, читатель - не противник некоторой доли абсурда и наплевательства на достоверность и прочее).