Дневник путешествия в Россию. Пища для ума

Книга – путевые заметки тридцатипятилетнего Льюиса Кэрролла, во время путешествия по России  проехавшего через три города: Санкт-Петербург, Москву и Нижний Новгород. По большей части впечатления у Кэрролла остались вполне положительные. Тщательному и нередко саркастичному анализу подвергаются отели (с оценкой расторопности персонала и толщины матрасов) и рестораны (с еще более вдумчивой оценкой навыков персонала и качества блюд). Русский персонал, кстати, Кэрролл не оценил: английского не знают. Вторая область пристального интереса – картинные галереи. И очень жаль, что именно этот опыт описан столь скудно, я, честно признаюсь, надеялась именно на этот пункт. Почему? В 1929–1934 годы советская власть распродала значительную часть эрмитажной коллекции, в результате чего мы потеряли множество полотен мирового значения (большинство картин Рафаэля, Рембрандта, Боттичелли, Перуджино, все картины Яна ван Эйка, картины Тициана, Ван Дейка, Ватто и многих других). Всегда очень любопытно читать, как описывают шедевры искусства наблюдатели, но Кэрролл останавливается на этом лишь поверхностно, увы. Весь фокус его внимания посвящен храмам и церквям. В принципе, неудивительно: сам Кэрролл был религиозен, плюс путешествовал в компании английского богослова и проповедника Генри Лиддона. Вместе они посетили самые знаменитые церкви всех упомянутых городов, а также Троице-Сергиеву лавру и Новый Иерусалим. Увы, мне было не слишком интересно читать об этом.

В целом заметки вполне себе приятны. Есть место юмору, немножко английского снобизма, иногда очень любопытные наблюдения. Кроме того, Кэрролл еще и записал самое сложное русское слово для англоговорящих – zashtsheeshtshayoushtsheekhsya = защищающихся. Но по большей части предмет изложения все же специфичен, мне не хватило наблюдений над людьми в том числе, поэтому вряд ли буду кому-то рекомендовать. Интересно, пожалуй, будет поклонникам именно Кэрролла, так как позволяет познакомиться даже не с Россией, а именно с мыслительным ходом автора, узнать о его симпатиях и антипатиях.

Мало кто знает, что Льюис Кэрролл был не только писателем, но и отличным фотографом своего времени. Вот я впервые об этом узнала и была очень удивлена. Наверно на почве своего увлечения он и написал данный рассказ.

Действие у нас начинается в средневековом замке, где появляется призрак таинственной дамы, который всех пугает. Ну еще бы.. Так и поседеть можно. И вот эта пугающая особа начинает рассказ о своей незадавшейся карьере модели. Разве многого просит прекрасная девушка? Всего лишь фотосессию в полный рост от профессионального фотографа. Как выяснилось по итогу, дипломчик то был куплен, экспресс-курсы начинающего фотографа оказались фуфлом. Как не пыжился мужик с камерой, толка из этого не вышло. На фотокарточках оказывалась то одна часть тела леди, то другая, а вот все тело от макушки до пяток никак не влезало на карточку. Возможно мадам была весьма крупна и просто не помещалась в кадр, а возможно руки росли все-таки не из того места у приглашенного специалиста. Как же страдала неудавшаяся фотомодель! А вот участи самого фотографа не позавидуешь..

В который раз, закрыв книгу, я не знаю, что написать. А ведь сказать что-то надо, тем более, если никто не сделал это до меня. Не удивлюсь, если просто не нашлось слов. Но я попробую. Итак, Кэрролл, всем известный автор Алисы, с которой каждый успел познакомится, если не преодолев все подтексты и комментарии Гарднера в академическом издании, то хотя бы через музыку Высоцкого или сценарий Бёртона.
Получите распишитесь. Часть первая. Путешествие в Россию.
Мало кто в интернете не знает о чудесном виде, принимаемом в латинском написании словом "защищающихся". Это именно отсюда (стр.38, для любопытных, боюсь, у меня нет сил перепечатывать этот лингвистический кошмар). Иногда в описании церковных служб, по коим преподобные Доджсон и Лиддон (его непосредственный начальник и отец Алисы) метались в Москве и Лавре по долгу службы действительно попадаются подобные курьезы. Честно говоря, до этого я была уверена, что церковный сан для Кэрролла был чем-то совершенно не существенным, почему-то математик и фантазер мало сочетался у меня с какой-либо официальной религией, а уж тем более с оправлением обрядов. Дневник совсем крошечный (124 страницы). И не успеешь привыкнуть к неспешным европейским поездам девятнадцатого столетия, как нас настигает часть вторая, сборник эссе
О! Это была наиковарнейшая часть. Заглавное эссе, "Пища для ума", было прекрасно! Как может только быть прекрасны давно известные истины, которые просто не хватало слов сформулировать

Но жизнь не может быть настолько прекрасна, поэтому практически всю оставшуюся часть пришлось пробираться через зубодробительные силлогизмы, умозаключения и исключительно логические конструкции, призванные в прессе и письмах отстаивать точку зрения автора в важных, видимо, вопросах этого периода. Уж поверьте, я вполне бы продолжила жить дальше не познакомившись ни с "Заблуждения в отношении вивисекции", ни с рассмотрением доктрины о божественной непогрешимости.
И наконец третья часть - рассказы. Волшебные сказки и что-то гипертрофированно саркастичное, полное настоящего английского юмора и кэрроловского сумасшествия. Поскольку о достоинствах мне с восторгом поведала приятельница, с которой я поделилась своим непониманием и книжкой, я считаю не в праве высказывать какое-либо мнение (но уже знаю, кому из знакомых поэтов можно порекомендовать почитать, главное, что бы не очень обиделись)

Дневник, который не предназначался для читателей, а был написан только, как заметки о путешествии , предпринятом Льюсом Кэрролом и Генри Лиддоном для установления связей между двумя церквями, Англиканской и Русской православной. Хорошо, есть предисловие , в котором это можно было прочитать, а без него было бы трудно понять, что же это за дневник и для чего он. Написан он конечно очень кратко, порой лишь как перечисление событий. А событий было тоже не особо много. Автор описывает свою дорогу до России и посещение трех тородов - Петербурга, Москвы и Нижнего Новгорода, захватывая немного пригороды. В основном гости посещали церкви, соборы, монастыри, что и и было их целью, ну и порой картинные галереи, музеи. Всему этому отведено порой по паре предложений. Но даже здесь автор сумел описать все с юмором, со своим любопытным взглядом на все происходящее . Проезжая по улицам,, заходя в рестораны, живя в отелях Кэррол выделяет то, что было интересно или отлично от его привычного уклада, то как одеты люди, как они реагируют на приезжих, на чем приходится спать , что подают на стол и как стоит торговаться.Очень много любопытных ситуаций , которые автор отмечает и про которые читать было интересно, так как Кэррлл никогда не теряет чувство юмора

Удивляло немного , что автор просто постоянно пишет, что все говорят только на русском и ничего не понимают. А то, что сразу стоило взять переводчика ,который наверно был в Англии, раз там все есть по его описанию, им в голову не пришло. Ну или же на постоянку пригласить кого то, кто мог в самой России им переводить тоже- нет, они объяснялись в основном жестами. ну или случайно подвернувшимся знакомым , который мог хоть как то объяснить в данный момент.
Удивление многому в России и в странах, что они проехали присутствует практически всегда и при служении , и в обыденной жизни, и описано как всегда с юмором.

Читать было любопытно, жаль это не оформлено в обычную книгу, которую бы стоило издать тогда, а просто взято из дневниковых записей и опубликовано только через 37 лет после его смерти.

Льюис КЭРРОЛЛ «Дневник путешествия в Россию в 1867 году» (перевод А. Боченкова)

Записки из разряда «ничего особенного», но я всё же рад, что прочитал их.
Посещает Кэрролл в России почти исключительно церкви и картинные галереи (он был очень верующим человеком). Восторгается церковными хорами, поющими а капелла. Восхищается богатством дворцов и церквей. Благоговеет перед нашими огромными территориями. По большому счёту, НИЧЕГО НЕ РУГАЕТ. В одном случае указывает на кошмарную дорогу. Сетует на то, что никто не знает иностранных языков, поэтому общаться с русскими слугами в гостиницах и музеях очень сложно. Не очень нравится Кэрроллу и то, что с возницами приходится постоянно торговаться.
Книжка небольшая и, в общем, полезная.

Довольно странное впечатление осталось, учитывая, что в моём электронном варианте книги не было ни предисловия, ни толковых комментариев. Я только потом, из рецензии узнала, почему Кэрролл отправился именно в Россию, какова была цель путешествия, кто был его спутник и почему они интересовались в основном церквями и богослужениями. Очень жаль, что мне не попалось издание с переводом и комментариями Н. М. Демуровой! Если у вас будет возможность, постарайтесь найти это издание, а не перевод Боченкова, хотя сам по себе он не плох.
Ну вот, а теперь можно рассказать о том, как воспринимается этот дневник без контекста. Очень мало; очень коротко; просто заметки, и только. (Их не предполагалось публиковать, и это сразу заметно.) К тому же основное внимание посвящено осмотру церквей - просто какой-то тур с целью сравнить все церкви в Европе! Не особо интересный предмет, как по мне. Плюс пара забавных наблюдений (английский юмор чувствуется) и пара оскорбительных замечаний (не исключительно по поводу России, но за некрасивых русских детей очень обидно). Кэрролл выглядит довольно высокомерным типом, хоть и остроумным - а что, типичный англичанин :)
В общем, сам по себе я бы этот дневник не стала рекомендовать. Ему самое место в собрании сочинений, в каком-то там по счёту томе, до которого доберутся только поклонники автора. А если отдельно - то с обширными комментариями и дополнениями, с включением фотографий, но не в таком виде.

Первой книгой нового 2018 года стал дневник Льюиса Кэрролла о путешествии из Великобритании в Россию и обратно. Звучит громко, звучит притягательно для русского человека (нас хлебом не корми, дай только про себя глазами иностранцев почитать), а на деле получается очень хитрый изворот.

У Кэрролла во время путешествия по Германии, России, Польше был особый пунктик на... церкви. Так что вся небольшая часть дневника, действительно относящаяся к времени, проведенном им в России, описывает его похождения по церквям и поездки по монастырям. Он почти не общался с русскими людьми, за исключением извозчиком и редких залетных казачков, не пытался понять культуру, историю, пообщаться с местными, владеющими языком. Он бессмысленно шатался по церквям, после этого выдал несколько шокирующих суждений.

Самое мне полюбившееся про то, что русские дети какие-то страшные, не то что немецкие. При этом он же сам хотел купить в Петербурге портрет ребенка, который ему очень понравился. С чего вышел такой изворот мне трудно понять.

Когда я изучала представления англичан о русских, основные стереотипы, мне не попадался на глаза дневник Кэрролла. Как оказалось, он почти бессодержателен. Его впечатления очень хаотичны и бессистемны, потому что он совсем не подготовился к путешествию и не пытался проникнуть в культуру страны, куда он приехал, проявив поражающее высокомерие, что тут и сказать больше особо нечего.

1867 год - это интереснейший период в истории Российской империи. Столько всего происходит, а все, что английский читатель узнает, - это про священника, который "кинул" их с проходом в закрытое место в церкви.

Дл меня образцом дневниковых записей остается "Русский дневник" Джона Стейнбека в сочетании с фотографиями сопровождавшего его фотографа Роберта Капа. Вот где сочетается интересный взгляд иностранца с попыткой вникнуть в культуру чуждой им страны.

Чарльз Доджсон, известный под псевдонимом Льюис Кэрролл, сказочник и математик, по приглашению своего друга совершил вместе с ним поездку в Россию. Длилось это путешествие месяц - с конца июля по конец августа 1867 года. В неизвестной, таинственной России - в Петербурге, Москве, Нижнем Новгороде, Сергиеве Посаде – для писателя всё представало необычным и удивительным. Сам он о своем путешествии отозвался так: «вполне стоило всех тех неудобств, которые нам пришлось вынести от начала до конца».

Путешествие в Россию было предпринято не столько с увеселительными целями, не из желания посетить неизвестную страну, но установить более тесные связи между Англиканской и Русской Церквами. Диакона Льюиса Кэрролла интересовали храмы и церковная служба, восхищала красота церковных песнопений.

Этот дневник, который он вел для себя, для памяти, не предназначался для печати (и не издавался при жизни писателя). В нем содержатся туристические впечатления, заметки о встречах, записи отдельных иностранных слов.

Как же это приятно – читать впечатления доброжелательного иностранца о его приключениях в нашей стране: о том, как его восхитили дворцы и парки Петербурга и бесценные коллекции Эрмитажа, посещение Московского Кремля и монастырей, Троице-Сергиева лавра, знаменитая ярмарка в Нижнем Новгороде.

Кэрролл рисует любопытные, странные, возможно, забавные, с его точки зрения, эпизоды с фирменным кэрроловским юмором: про путешествие в спальном вагоне, про сложности в общении с извозчиками, про кислые щи:

Вторая часть книги собрала ряд эссе и посланий Льюиса Кэрролла, таких, как «Пища для ума» (не новое, но довольно ловкое сопоставление чтения и размышления с едой; правила о том, как читать); «Несколько мудрых слов по поводу того, как писать письма»; «Несколько советов по этикету» и т.д. Точные, лаконичные, приправленные авторским юмором.

27 января исполнилось 184 года со дня рождения Чарльза Лютвиджа До́джсона, более известного под именем Льюис Кэрролл и подарившего миру волшебные истории о девочке Алисе. Помимо писательской деятельности Кэрролл был математиком, философом, фотографом и диаконом. В 1867 году диакон англиканской церкви Доджсон вместе с богословом, преподобным Генри Лиддоном (не путать с диаконом Генри Лидделом), посетил Россию. По обычаю того времени оба клирика вели дневники, и, хотя Кэрролл указывал, что дневник вел для памяти, а не для публикации, после его смерти дневник путешествия в Россию был опубликован.

Путешествие в Россию стало первым и, как оказалось, последним путешествием Кэрролла за пределы Англии. У англичан его круга в то время было модным совершать заграничные путешествия «на континент», правда, для этой цели выбирались такие страны как Франция, Швейцария, Италия или Германия. Решение Кэрролла для первого путешествия выбрать именно Россию выглядело более чем экстравагантно. Выбор для посещения именно России исходил от Генри Лиддона, уже к тому времени бывалого путешественника, целью визита в Россию в большей мере стали богословские контакты англиканской и православной церквей. Конечно, для того чтобы попасть в Россию друзья не могли сесть на самолет и оказаться в Москве, путь их пролегал через Брюссель, Кёльн, Берлин, Данциг, Кёнигсберг, посещение каждого из этих городов нашло отражение в дневнике Доджсона. В России друзья пробыли месяц и посетили Санкт-Петербург, Москву, Нижний Новгород и Сергиев Посад. В каждом городе друзья посещали церкви и богослужения, пробовали русскую кухню, покупали сувениры и встречали трудности с языковым барьером. Словом, вели себя как типичные туристы.

Дневниковые записи Кэррола очень краткие, заметно, что писал он скорее для того, чтобы отметить ключевые события путешествия, не растекаясь пространными описаниями. В записях присутствует знаменитый британский юмор и попытки записать русские слова латиницей, например, Кэрролл записал в дневнике такое слово «ZASHTSHEESHTSHAOYUSHTSHEEKSYA», и пояснил, что это устрашающее слово, представляет собой родительный падеж множественного числа и означает: «тех, кто себя защищает».

Издание сопровождается большим количеством фотографии того времени и тех мест, которые посещают Доджсон с Лиддоном. Отмечу прекрасное предисловие и подробные комментарии Н.М. Демуровой, биографа и автора всех переводов Кэррола, в том числе и данного дневника.

Случайная цитата: Суп был прозрачным, c мелко нарезанными овощами и куриными ножками, а «pirashkee» к нему маленькие, с начинкой, в основном из крутых яиц. «Parasainok» — это кусок холодной свинины под соусом, приготовленным, очевидно из протертого хрена со сметаной. «Asetrina» — это осетрина, еще одно холодное блюдо с гарниром из крабов, маслин, каперсов и под каким-то густым соусом. «Kotletee» были, по-моему, телячьи; «Marojenoi» означает различные виды удивительно вкусного мороженого: одно — лимонное, другое — из черной смородины, каких я раньше никогда не пробовал. Крымское вино также оказалось очень приятным, да и вообще весь обед (за исключением разве что стряпни из осетрины) был чрезвычайно хорош.