Время жить и время умирать

- Надо посмотреть, уцелела ли твоя квартира, Элизабет.

• Успеется. Давай посидим где-нибудь на воздухе.

Вы спрашиваете, достаточно ли осталось людей, чтобы начать все заново? Христианство началось с нескольких рыбаков, с нескольких верующих в катакомбах и с тех, кто уцелел на аренах Рима.

Чего только у нас за последние годы не хвалили и не хулили! Всякая вера уничтожена.

Но ничего этого не было. Ничего, кроме острой боли утраты. Утраты навеки. Нигде не было мостика к прошлому. Гребер владел всем и утратил все. Он прислушивался к себе. Ведь где-то еще должен маячить, как тень, хотя бы отзвук надежды, но он не услышал его. Внутри была только пустота и невыразимая боль.

... он был подобен человеку, который случайно отважился ступить на тонкий лед и вдруг, к своему удивлению, видит, что не проваливается. Он знает, лед тонок и может в любую минуту проломиться, но пока еще держит - и этого достаточно.

...как безнадежно обречены всякая справедливость и сострадание: им суждено вечно разбиваться о равнодушие, себялюбие и страх!

Он хотел зажечь эту лампу, чтобы найти дорогу домой, но он зажег ее раньше, чем дом был построен. Он поставил ее среди развалин, и она не украшала их, а делала еще безрадостней.

Ты теперь говоришь иначе, чем сегодня днем. Правда, сейчас ночь. Так неужели мне всю жизнь с тобой придется только и ждать, когда настанет ночь?

А разве возможна вера без сомнений?

Храбр тот, кто имеет возможность защищаться.

Десять лет прочного однообразного бюргерского счастья, добротного, коровьего, - я думаю даже целой жизни такого счастья и то было бы мало!

Истинные национал-социалисты не любят мыться, опрятность - это чисто еврейский порок.

Нам был дан свет, и он сделал нас людьми. А мы убили его и стали опять пещерными жителями.
...
У животных нет ни света, ни огня. Но нет и бомб.

Умереть проще, чем жить - особенно для вас, героическая молодежь и цвет нации!

Нынче каждый думает только о себе. Слишком много горя на свете...

Мы - раса господ, - заявил он, - а все остальные - ублюдки, это ясно. Но кто же тогда обыкновенные люди?

Легко осуждать и быть храбрым, когда у тебя ничего нет. Но когда у тебя есть что-то дорогое, весь мир меняется.

А ведь она изменяется. Она меняется каждый день. Раньше боялась она, а я нет, теперь наоборот.

- Хоть что-нибудь имеет значение?

• То, что мы уже не мертвецы. И то, что мы еще не мертвецы.