Когда умерли автобусы

«Если ты спрашиваешь, знаю ли я, что Он существует, — сказала она, — то ответ: «Да». Но если ты спрашиваешь, верю ли я в Него, то нет, совершенно нет».

Я с собой не покончу, мужества не хватит. Если б я мог, то уже давно б это сделал.

Я хотел жениться на ней, я хотел спасти ее. Я так истово верил, что она сможет спасти меня.

Он ничего такого не делает, просто у него с мордой что-то не так. У него какая-то такая морда, как у плохих парней из кино.

На кухне я обнаружил, что еще один труп качается на лампе. Судя по всему, этот таракан предвидел смерть от яда и избрал самоубийство через повешение.

Просто в последние месяцы меня как-то тошнит от работы. Прихожу без радости, работаю без радости, ухожу без радости, как-то так.

Для умения радоваться необходимо знать, что такое горе. А иначе эти радости ничего не стоят.

Видно, всё сразу не бывает... Как с летучими мышами. Если можешь летать, то рождаешься слепым, а если зрячий, то ты всего лишь нелетучая мышка в грязном погребе.

...страдает от пауков-макраме, гораздо более распространённых, чем мозговые пиявки, и куда более заразных. Ими заражаются от рекламных проспектов. Они въедаются в душу и начинают мелко-мелко её заплетать. Из каждой точки, где закреплено какое-нибудь чувство, это чувство выдёргивают и заменяют бусинкой.

И мой голос оказывается изумлённо-срывающимся, как если бы я пытался укусить самого себя с закрытым ртом.

Нет ничего стопроцентного - тaк онa всегдa говорит, - только девяносто девять и девять десятых процентa, зa большее никто не может поручиться.

Ими заражаются от рекламных проспектов, они въедаются тебе в душу и начинают мелко-мелко ее заплетать. Из каждой точки, где у тебя закреплено какое-нибудь чувство, это чувство выдергивают и заменяют бусинкой.

Динозавры — это срочно.

Если ты мужчина, то в одну прекрасную ночь тебя вытаскивают из постели, волокут на улицу, Бум! - и конец. Но если ты женщина, никакого конца не бывает.

Но папа мне не раз говорил, что всё, чему учат в школе - враньё и чушь. А изучать враньё и чушь самостоятельно у меня нет сил.

Для умения радоваться жизни надо знать, что такое горе. А иначе эти радости ничего не стоят. И я пытался, но жизнь была так прекрасна летом семьдесят шестого года, и, как я ни старался, мне совершенно не удавалось себя огорчить.

В конце концов оно открылось, но вместо динозавра там оказался человеческий младенец. Мы были очень разочарованы — ведь на младенце не поедешь в школу.

Я надеялся, что она не заговорит со мной про фильм, потому что весь сеанс я смотрел только на нее.

Иногда я думаю о нем, и в эти моменты мне
ужасно его не хватает. Особенно по ночам.