История веры и религиозных идей. От Гаутамы Будды до триумфа христианства

Данный труд является классическим образцом исследования в области истории религии. Религиозные идеи представлены здесь не только в хронологическом порядке, но и объединены единым пониманием многообразия религиозной жизни всех культур и континентов. Элиаде виртуозно владеет методами сравнительной антропологии и демонстрирует общие тенденции в развитии религиозных идей. Книга посвящена самому драматическому и важному периоду в мировой истории религий. Ее заголовок, естественно, не охватывает эку...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,6

141 оценка

5
70%
4
25%
3
4%
2
1%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 171Хотят прочитать 632

Рецензии

olastr15 ноября 2012 г.
Во втором томе своей «Истории веры и религиозных идей» Мирча Элиаде продолжает начатый в первом томе (см. рецензию здесь) обзор мировых религий. Если религии архаической эпохи направлены на выживание и приспособление человека к условиям огромного и пугающего окружающего мира, то по мере роста сознания возникает потребность осмысления этого мира и места человечества в нем. Поиски спасения – вот как можно охарактеризовать двумя словами основную идею эпохи, охваченной во второй книге.
Обретение смысла своего существования становится основной целью мыслящих людей. Однажды осознав себя песчинкой, несомой ветром, человек не согласился признать случайность этой песчинки. Только вера в то, что мир имеет скрытый смысл и человеку отведено в нем особое место, может дать силы жить и созидать. Все религии на рубеже перехода к так называемой нашей эре (что, разумеется, условность) занимаются вопросами космологическими: творения мира, происхождения человека, смысла истории и становления, грядущего конца мира. Циклическое время культов плодородия превращается в линейное историческое время. Человек начинает сакрализировать историю и видеть в ней высший смысл. Едва зарождавшиеся в предыдущую эпоху этические идеи получают полное развитие: Вселенная становится ареной борьбы добра и зла, а человек – равноправным участником этой борьбы, от усилий которого во многом зависит ее исход. Это уже своего рода миссия, и ей нужно соответствовать.
Если сравнивать, как выражались эти идеи в разных культурах, интереснее, пожалуй, остановиться на различиях, а не на сходствах. Именно в этот период стало выявляться то, что впоследствии превратилось в противостояние Востока и Запада. При сходности многих элементов: общность мифов о творении, присутствующая во многих культурах идея конца света и сопутствующего ему мирового пожара, определилась разница: характерная для западного мира четко выраженная двойственность творения и разделения мира на непримиримые противоположности: свет и тьма, добро и зло, белое и черное – и своеобразная диалектика востока, в которой также признается наличие двойственной природы мира, но нет такого четкого разделения, это единство двойственности.
Эту разницу не стоит воспринимать как привычное нам противопоставление Европы и Азии, их еще нет как таковых. В первую группу с ярко выраженным противопоставлением можно отнести религии иранского происхождения, иудаизм, который много вобрал из иранского мировоззрения, многочисленные эллинистические секты, представляющие собой синтез религий востока и греческой философии, и зародившееся на этой базе христианство. Во вторую группу входят религии индоарийского корня: брахманизм, индуизм, буддизм, а также китайские философские системы. По сути, и те, и другие занимаются вопросами спасения и бессмертия, но реализовывается этот поиск очень по-разному в диапазоне от активного преображения мира и стремления обеспечить победу сил добра и личное бессмертие в иранском зороастризме, христианстве, у многих гностиков до полной пассивности по отношению к миру и отказа от оценок и бессмертия как потери личной идентичности в буддизме.
Буддизм стоит некоторым особняком в том смысле, что он вообще предпочитает не касаться космогонических вопросов, как не имеющих значения в плане обретения освобождения и преодоления аффектов собственной психики. Особого упоминания стоит и мировоззрение китайцев, которым вообще не свойствен интерес к загробной жизни, они стремятся к наиболее полному достижению своих целей при жизни и лучшую награду видят в долголетии, в связи с чем, они уделяют большее внимание к поиску рецептов физического бессмертия, чем занимаются даосские алхимики.
Но как бы ни проявлялось стремление человека за свои пределы, представленная Элиаде картина дает понимание одного: человек – существо, жаждущее смысла своего существования и стремящееся преодолеть бренность. Именно это определяет его искания, а форма, в которую они выливаются, формируется конкретными условиями и культурными особенностями. При этом, та религия, которая является наиболее универсальной и удовлетворяющей чаяниям, как широких масс, так их правителей приобретает наибольшее влияние, а остальные исчезают, не пережив свое время. Элиаде останавливается в преддверии эпохи, когда мир становится ареной борьбы мировых религий, младшая из которых, ислам, еще не зародилась, но об этом уже рассказывает третий том История веры и религиозных идей. От Магомета до Реформации .
Читать далее
19
397
Pimonov_10 июля 2016 г.
Религиоведение головного мозга
Когда в определенный момент моей жизни мне захотелось разобраться в религиях, я обратился к вузовскому учебнику религиоведения. Почему именно к нему? Да все просто. Во-первых, я довольно ленивый человек, искать и изучать священные тексты той или иной конфессии для меня было бы слишком утомительно. Во-вторых, мне не нужно было знать все тонкости того или иного верования, достаточно было понять его основные черты и тем самым получить о нем представление. В-третьих, все же священные тексты не способны дать практически никакого представления об историческом контексте определенной религии, а ведь это очень важно. Очень часто религиозные течения являются следствием ситуации в определенном обществе. Мотивы могут быть разные. Буддизм являлся прямым следствием порядком поднадоевшей кастовой системе, христианская религия возникла «как раз кстати» на почве извечного унижения иудейского народонаселения, ислам возник в тот момент, когда остро стала необходимость сплочения народов, в последствии ставших его адептами. И, в-четвертых, в трудах по религиоведению, настоящему, научному, отсутствует какая бы то ни было предвзятость. Автор того или иного научного или публицистического труда не ставит перед собой цель убедить читателя в правдивости того или иного учения. Наоборот, автор как бы говорит нам, что да, такое учение есть. Люди верят в это и вон то, это вхидит в их систему ценностей, потому что таковы их боги. А потом автор продолжает и говорит, что корни вышеозначенного в том, что такова традиция общества этих краев. То есть нам говорят, что есть религия, согласно которой бог в человеческом облике жил, умер, а потом воскрес. Нам говорят, что люди в это верят. А еще говорят, что вообще-то в тех краях, откуда пошла эта религия, самовоскресающие боги – тренд, и до конкретно этого бога на этих землях «воскресало» еще пара десятков других. И все, никакого морализаторства и убеждения. Именно это и превлекало меня к учебникам по религиоведению.
Дальше...
Прямо сейчас я всерьез жалею, что мне в свое время не попалась трилогия «История веры и религиозных идей» румынского автора Мирча Элиаде. Я только что дочитал второй том данной трилогии, «От Гаутамы Будды до триумфа христианства», и хочу сказать: «Это гораздо круче, чем учебник по религиоведению». Хотя, конечно, сходств тоже много. Каждый «раздел», посвященный отделиной религии, начинается с самой религиозной доктрины, с того, как «это было». С того, как начиналось конфуцианство, даосизм, буддизм, джайнизм, индуизм, христианство и многое-многое другое. Довольно подробно читатель узнает жизненную историю основоположников этих религий от самого начала и до их смерти. Надо сказать, что Элиаде весьма стремится к достоверности. Говоря о годах жизни «главного» в религии, он может перечислить множество различных вариантов, при этом приводя и ссылки на источники, которых у него очень много. Это как бы намекает нам, что перед нами серьезный научный труд, пусть даже и начального характера. Элиаде очень старается показать «первоначало» не в потребности общества, а в конкретном человеке, увидеть его с человеческой стороны, не отрицая его божетственных качеств. При этом, опять же, Элиаде весьма стремится быть правдоподобным и дать понять, где у нас имеется более-менее достоверная информация, а где – лишь легенда, лишь косвенно утверждающая то или иное.
Тут хочется ответить самому себе на вопрос «почему для чтения я выбрал именно этот том из трилогии?» Дело в том, что мне было так интересно вновь почитать про религии Индии и Китая, что я не мог себе отказать, взяв второй том из трех. После прочтения его же оказалось, что Элиаде дал довольно неплохой обзор азиатских верований (включая и уж совсем доисторические или утерянные во времени, информацию о которых нужно восстанавливать по крупицам из разных источников). Но этот обзор все многообразие азиатских религий дал в половине тома, еще половину полностью отдав христианству. «Что же еще остается ожидать от румынского ученого?» - восклицаем мы и прощаем Элиаде его «тяготение» к христианству. Тем более, что этот вопрос автор постарался раскрыть очень хорошо. Обилие ссылок в тексте сделало его похожим на серьезную научную работу, которая каждый тезис стремится подтвердить «первоисточниками». При этом слог же Элиаде оставляет легкий и непринужденный, словно те вузовские преподаватели, которые расказывали интересные вещи, не стремясь к зауми и не ставя себя выше своих слушателей.
Вывод: хотите получше разобраться в этом всем деле – вперед, Элиаде – то, что вам нужно, чтобы и понять и с ума не сойти. Но и не забывайте никогда самого важного, друзья:

Читать далее
17
1,6K
Sukhnev18 июня 2019 г.
центральный период религиозности.
Вторая часть «Истории Веры» начинается с Китая. Инь и Ян, эпоха Шан и всё такое. Знакомые нам символы несут в себе глубинный смысл. Попробуйте в двух словах объяснить человеку что такое античное бытие, дао или китайский Инь и Ян.
Самый любимый мой момент даосской религии: В технике долголетия даосы руководствовались методом «сохранения семени», а также для «укрепления мозга» адепту надо получать много инь, т.е. постоянно менять партнёрш.
Любимая, да я не кобель. У меня просто потребность в инь. Надо же в конце-то концов как-то мозг укреплять!
Элиаде не щадит меня и опять насылает огромное количество разделов про Индию. На этот раз целых пять. Из них я понимаю, что про Будду читать достаточно интересно, а значимость «Махабхараты» на фоне всей индийской религиозности не так уж и высока. Не так уж высока, как это думал я, когда читал её целый год.
Постепенно мы подходим к всё более смысловым и значимым для нас темам. Вот уже и Рим появился с его обожествлением явлений и начался постепенный переход истории Израиля к христианству, и скандинавская мифология уже тут как тут.
Этот том, наверное, наиболее значимый, в нём нет архаики первого и бесконечных биографий третьего. Зато в нём есть религия Китая, Индии, Греции, Израиля, Персии, Рима, Скандинавии. Есть синкретизм монотеизма и момент перехода Рима от язычества к христианству (наиболее понравившаяся мне часть книги). Ну и собственно, есть само христианство.
Момент перехода от язычества к христианству реально держал меня в напряжении. Я настолько кайфовал от чтения этого периода, что просто разочаровался следующим периодом (после VI-VII вв.), мне стало казаться что значимость рассказа куда-то ушла.
Наверное, надо было писать одну рецензию на три тома, а не разбивать работу на 3 части. Главные суждения об исследовании Элиаде я уже высказал в первой части, оставив на остальные 2 лишь субъективное описательство.
Читать далее
13
1K

Все рецензии

Цитаты

olastr15 ноября 2012 г.
Главное в истинном самане, или брахмане, считает Будда, ни в коем случае не его внешний вид, покаяние или умерщвление плоти. Самодисциплина, милосердие, самообладание, освобождение сознания от предрассудков и привычек — вот что самое главное.
4
644
olastr15 ноября 2012 г.
Во время эпидемий и осад только христиане ухаживали за ранеными и хоронили мертвых. Всем многочисленным неприкаянным, тем, кто страдал от одиночества и отчужденности, социальной или культурной, Церковь единственная давала надежду обрести себя, найти — или вернуть утраченный — смысл жизни. Так как не существовало ни социальных, ни расовых, ни интеллектуальных барьеров, любой мог войти в это парадоксальное сообщество с оптимистическим мировоззрением, где могущественный человек, камерарий императора, почтительно склонялся перед епископом, который когда-то был его рабом. Весьма вероятно, что никогда прежде и никогда впоследствии в истории не существовало объединения людей, где царили бы такое равенство, милосердие и братская любовь, как в христианских общинах первых четырех веков новой эры.
Читать далее
3
555
olastr15 ноября 2012 г.
Из-за полемики с гностиками Церковь практически подавила развитие эзотерических учений и традиции христианского гнозиса (позднее церковная иерархия выкажет аналогичное отношение к мистическому опыту; см. том III). Может быть, это самая большая цена, которую Церковь заплатила за сохранение своего единства.
3
347