Том 2. 1960-1962

Воистину жизнь - это единственное, чему стоит поклоняться...

Яблоки еще падают, — сказал Женя. — А Ньютонов что-то не видно.

Вы только помните: если вы будете такими, какими собираетесь быть, то и мы станем такими, какие мы есть.

... скептицизм и цинизм в жизни стоят дешево, что это много легче и скучнее, нежели удивляться и радоваться жизни.

Вы, бедные и слабые, вам говорю: думайте!

— Очень хорошая девушка, — сказал Панин. — Очень. И умница.

— У тебя удачная конституция, спортсмен. Как у воблы.

Мы изобразили мир, каким мечтаем его видеть, мир, в котором мы хотели бы жить и работать, мир, для которого мы стараемся жить и работать сейчас.

Воистину жизнь – это единственное, чему стоит поклоняться…

Бессмысленные движения ногами и руками неуклонно увеличивают энтропию Вселенной. Люди! Больше лежите! Бойтесь тепловой смерти!

— Полноват Лева, — сказал он.
Полные плохо переносили перегрузки.
— Похудеет, — бодро сказал Панин. — Захочет, так похудеет.

— Ты непристоен, — сказал Панин и посмотрел в окно.

В том, что родится именно парень, Новаго не сомневался. Он очень любил парней, которых можно носить на руках, время от времени осведомляясь: «А кто это у нас такой маленький?»

Он скажет Иваненке: «На Марсе уже появились дети, пора очистить Марс от всякой гадости».

Опанасенко шел быстро и думал, что больше так продолжаться не может. Независимо от того, убил Морган эту гадину или нет, послезавтра надо пойти на Базу и организовать облаву. На всех краулерах и вездеходах, с ружьями, динамитом и ракетами…

— Серая и длинная, как щука.
— И у нее нет конечностей! — возбужденно сказал Мандель. — Я совершенно отчетливо видел, что у нее нет конечностей! И, по-моему, у нее нет глаз!

И именно наиболее характерные черты этих людей — страсть к познанию, нравственная чистота, интеллигентность — определяют всю атмосферу нашего воображаемого мира, атмосферу чистоты, дружбы, высокой радости творческого труда, атмосферу побед и поражений воинствующего разума.

Эту нашу повесть ни в коем случае не следует рассматривать как предсказание.

Настоящая фантастика не только и не столько мечтает, сколько утверждает, подвергает сомнению, предупреждает, ставит вопросы.

Главным предметом настоящей фантастики, как и всей художественной литературы, является человек в реальном мире.