Том 2. 1960-1962

У вас у всех какое–то особенное выражение лица. Не могу сказать, Иван, чтобы оно мне не нравилось, но при виде вас почему–то пропадает жажда. И хочется соревноваться за какое–нибудь звание даже в ущерб заведению.

«Юноша, вы же видите. Не мешайте мне сидеть, тупо глядя перед собой…»

...именно благодаря преимуществам западных кафе перед советскими человек имеет изумительно легкую возможность потерять свой натуральный человеческий облик. Очень печально глядеть на вас как такового, Джойс. Не на бармена, а на человека. Энергичный мужчина, золотые волосатые руки, далеко не дурак. И чем он занимается? Он торчит за стойкой, как старый торговый автомат, и каждый вечер, слюнявя пальцы, считает грязные бумажки.

Она жаждала строить города на болотах, и чтобы была буря, и чтобы были подземные взрывы. И чтобы потом сказали: «Эти города строила Марина Черняк!» Против этого ничего нельзя было возразить.

— Спокойно, спортсмен,— сказал Панин.— Спортсмену надлежит быть спокойну, выдержану и всегда готову.

— В первый раз слышу о человеке, чтобы он любил свое дело и чтобы у него ничего не получалось.

Судите сами — чудесные молодые ребята… им мало места! Им нужно взрывать, переделывать, строить… И не дом строить, а по крайней мере мир — сегодня Венера, завтра Марс, послезавтра еще что-нибудь…

Поражение — это всегда только случайность, через которую можно перешагнуть. Нужно перешагнуть. Только мертвые не могут бороться. Впрочем, нет. Мертвые тоже могут бороться и даже наносить поражение.

- Значит так, - сказал Быков. - Пришелец был одноногий. Его принесли
в пещеру, поставили вертикально и, выяснив отношения, съели на месте.

- Все мы немножко лошади, - проникновенно сказал Жилин. - Каждый из
нас по-своему лошадь. Это жизнь все перепутывает. Ее величество жизнь. Эта
благословенная негодяйка.