Скафандр и бабочка

Этой книге я не смогла поставить никакую другую оценку, кроме наивысшей. Автор свою книгу не писал, ибо физически не мог этого делать - он ее... наморгал

После перенесенного инсульта Жан-Доминик не в состоянии двигаться - его привычное, легкое, такое удобное тело отказало ему, он пребывает как будто в скафандре. И лишь один глаз может моргать. Один раз - "да", два раза - "нет"

Нет, мне не жалко его, жалость унижает человека, я восхищаюсь его мужеством, упорством, желанием получать даже малое от жизни и наслаждаться этим: созерцать картины, бегающих детей, морской прибой, слушать книги, погружаться в смелые мечты и отчаянные путешествия по собственным воспоминаниям

И работа, конечно, ее никто не отменял: каждый день учиться глотать, каждый день учиться разговаривать, каждый день писать свое послание миру - диктовать книгу с помощью специального алфавита и единственного непарализованного глаза. 
Преклоняюсь

P.S. Вы все еще думаете, что ваша жизнь не удалась? Серьезно?

P.S.S. Обязательно посмотрите замечательную экранизацию с Матьё Амальриком в главной роли - операторская работа выше всяких похвал

Автор вызывает уважение своим отношением к жизни, которую многие назвали бы максимум существованием, и упорством, с которым он побуквенно доносил текст до тех, кто готов был этот текст записать.
Сюжетно книга бедна - тут именно небольшие зарисовки и немного воспоминаний. Автора и героя этой книги не бросили близкие и друзья, что немаловажно в такой ситуации. Он не жалуется (разве что чуть-чуть, и добродушно) и находит повод порадоваться жизни даже так - когда единственная часть тела, которая может шевелиться - это веки одного глаза, его единственное средство коммуникации.
Но, боюсь, кроме уважения к силе воли автора, больше эта книга ничем не запомнилась. Впрочем, наверное, это и не нужно. Основная мысль осталась.

Во время чтения этой книги сконцентрироваться было сложно. Сложно было отогнать мысли о том, что если бы Жан-Доминик не был редактором журнала, то не было бы и этой книги. И, получается, что главным и важнейшим фактором ее появления является случай. Случайность не только та, которая отправила автора на койку до конца его жизни, но и та, что эта случайность произошла с тем, кто мог бы не только об этом рассказать, но и имел для этого возможности.

Выходит, что талант без возможности обречен томиться в безвестности и исчезнуть в глубине веков. Грустно от этого.

В художественном плане книга не представляет собой что-то выдающееся. Основным фактором, влияющим на ее восприятие, является именно состояние человека, который ее писал. И таким образом, опять же, мы можем наблюдать, что миру важен не сам объект, а то, что с ним связано. И именно тут, почему-то, хочется вспомнить "шедевральный" Черный квадрат, который без должного представления, а это именно то, что "связано с", а не "суть сама в себе", представляет собой просто черный квадрат, а не Черный квадрат (!). Чувствуете разницу? Вот то-то и оно.

И под этим углом книга, безусловно, интересна и полезна, так как она способна погрузить читателя совсем в другое состояние, дать ему возможность на контрасте понять что-то в его собственном состоянии и в его собственной жизни.

Книга тяжело осмысливается, потому что авторский слог или его перевод не ложились гармонично в ум автора рецензии, но это, наверное, надо рассматривать как субъективный аспект. Многие предложения пришлось перечитывать по несколько раз, но и тогда их смысл оставался неразгаданным.

Видно, что автор "Скафандра и бабочки" - человек внимательный к деталям, эрудированный и в силу своего жизненного статуса с богатым опытом. Это находит отражение на страницах книги.

Дочитав до конца, возникает такое странное чувство: вроде бы ничего в этой книге такого и нет, но хочется перечитать, спустя какое-то время.

Теперь Жан-Доминик мог путешествовать только в своем воображении, вспоминая прошлую жизнь…

Автобиографическая книга, ставшая бестселлером в 30 странах. 

Тяжелый инсульт превращает здорового мужчину в полного паралитика. Он сравнивает свое тело со скафандром, с заточением всей его жизни. 

Короткая история, написанная им в период болезни. Благодаря успехам в логопедии, он смог надиктовать свои воспоминания, ставшие этой книгой. 

Никогда не знаешь, что случится с тобой завтра. Будешь ли ты достаточно сильным чтобы принять это? Останутся только воспоминания и сожаления. 

«Придя в себя, я обнаружил, что кроме левого глаза у меня не парализованы еще две вещи: моя память и мое воображение».

Книги, написанные больными людьми, нельзя оценивать как книги обычных людей, здесь на первый план выходит другая составляющая. Так что в рецензии я просто буду писать о разных мыслях, которые посетили меня в процессе чтения книги.
Попасть в такой кокон, оказаться парализованным, само по себе ужасно. Тем более, что разум при этом остался неповреждённым. И ты сознаешь, что все, каждая мелочь, о которой ты и не задумывался вчера, сегодня тебе неподвластна, ты полностью зависим от других людей.
Постепенно ты осознаешь и свыкаешься со своим положением, но ты все ещё должен продолжать перестройку сознания. Вчера в глазах людей ты был успешным редактором журнала. В глубине души ты продолжаешь им оставаться, но теперь, для незнакомых, ты выглядишь как инвалид, от которого хочется побыстрее отвести глаза из жалости и сознания собственного бессилия. У тебя осталась только одна возможность общения с окружающими, но и здесь ты всецело зависишь от их терпения. Кстати, всплывает и финансовый фактор. Сомневаюсь, что все эти его процедуры покрывались страховкой.
Какие же мысли посещали его в этом положении, когда ему только и оставалось, что мечтать? Сожаление об утраченных возможностях: непосещенные места, женщины, с которыми не случился роман, дети, которым не удалось уделить достаточно времени, еда, которую он не может есть, отец, с которым теперь ему уже не встретиться. Теперь много времени подумать о прошедшем.
Собственно, об этом вся книга. Он не учёный, поэтому в ней бесполезно искать усиленную работу мысли, наметки открытий или что-то аналогичное Хокинсу. Он просто человек, попавший в такую ужасную ситуацию.

Что будет, если тело станет неподвижным, но слух, зрение на один глаз и память сохранится.
В таком состоянии "бодрствующей комы" мы застаем главного героя книги, которым является реально живший человек, редактор модного французского журнала Жан-Доминик Боби.
Моргая работающим веком, при перечислении логопедом букв алфавита, он общается с окружающими и даже надиктовывает эту книгу.
Он ощущает себя будто скованным скафандром, а мысли и душа его как бабочки порхают внутри по саду воспоминаний.
Это практически письма с того света. Мысли и мировосприятие от человека, которого уже нет во внешнем мире. Он будто глядит в небольшое окошечко из внутренней вселенной и проводит основное время в ней же. Свидетельство от людей в подобном состоянии большая редкость.
Обратите внимание, как иронично показано, что религия воспринимается большинством окружающих только в качестве ожидание от нее чуда исцеления.
Автобиография получилась искренней и сентиментальной. Она получше многих мотивационных книг побуждает читателя посмотреть на мир свежим взглядом, скинув, хотя бы на время, пелену суеты.
Прошедшая жизнь видится ему больше чередой маленьких поражений. Он сожалеет, что не смог удержать много хорошего, что приходило в его жизнь. Однако это проблема большинства людей.
Но что же Боби вспоминает как моменты настоящий жизни, которые как яркие цветочные бутоны привлекают его душу-бабочку к себе, испить их нектар? Только те минуты и часы, когда он любил, путешествовал, вкусно ужинал, читал, гулял на закате. Он даже создает новые ощущения и воспоминания, которых и не было в реальности, но для него они настоящие.
И наступает день, когда бабочка выпархивает из скафандра, и ее уже не удержать никаким сачком.